Княжна Тобольская 3 (СИ)

— В «зелёном» списке все, кто перевёлся, — объяснил Надир, вынув бумаги с разноцветными стикерами на полях. — Девять из них выпустились с результатом выше среднего, остальные ещё учатся.
«Значит, эссенция стихий при них», — я передала мысль телепатически, чтобы не говорить с набитым ртом. — «Вычёркиваем».
— Всех, кроме Аллы Мологской, она взяла академический. По какой причине, ещё не узнал. Займусь сразу, как вернусь из Самарканда.
  
«Вряд ли это что-то серьёзное. Из Аллы нет смысла делать болванку. Наши кандидаты должны иметь весомое влияние в губернаторских семьях, а кто слышал про Мо́лог?»
— Двойка тебе по географии, княжна Тобольская! Не Мо́лог, а Моло́га, третий по величине город в Ярославской губернии. Алла — старшая дочь его главы, а глава женат на единственной дочери губернатора Ярославского. Она в группе риска — её дед сторонник князя Любомира, как и твой отец.
«И всё же мелковата фигура», — протянула я с недоверием.
— Зато к ней легче подобраться.
«Ладно, оставим на карандаше».
Проклятье, я становлюсь похожей на Зэда! В общении телепатией есть своя притягательность, но за правило брать не сто́ит. Невежливо как-то.
Отодвинула тарелки в сторону, чтобы больше не отвлекали. Закончу ужин вместе с Викой.
— Эти трое погибли, — Надир переключился на «синий» список. — Пьяная автокатастрофа, нападение стихийной твари на практике у западной границы и осложнения после перенесённого менингита Лемминга. На первый взгляд ничего подозрительного, трагичное стечение обстоятельств. Уголовные дела по ДТП и нападению твари прекращены в связи со смертью виновника и за отсутствием состава преступления соответственно. Были эти ребята болванками или мы на них наговариваем, уже не узнать. Вполне возможно, их гибель никак не связана с Трио.
Я скользнула взглядом по официальным формулировкам на бумаге.
— Согласна, — кивнула с неохотой. — Но если строить теории: они могли умереть ещё до активной фазы ритуала, как тот же князь Асхабадский, или чужие души просто не прижились в их телах. Период адаптации — три-четыре дня после замены. Если болванка не умрёт в этот срок, значит, донор был правильно выбран, и всё отлично. А если умрёт... Тогда в дело вступают те, кто должен обставить смерть как несчастный случай.
Самаркандский непроизвольно поёжился.
— До сих пор не привыкну, что можно вот так спокойно говорить о кровавом ритуале...
— Всего лишь грань жизни. А кто чёрным цветом обозначен?
— Геннадий Карасубазарский. В прошлом году он участвовал в дуэли и прикончил соперника. Семья отреклась от него ещё до суда, у них свои проблемы, поэтому срок парню впаяли по максимуму.
— Тоже мимо, получается, — констатировала я. — Нашему Трио нужен не человек, а его влияние в семье.
— Именно. Поэтому, — Надир с драматическим видом вынул из-под стопки несколько листов, помеченных красными стикерами, — на текущий момент самый перспективный кандидат в болванки — Саханай Якутский, платиновый медальон.
— Родственник Далана?
— Вроде как троюродный брат или дальше, — дёрнул он плечом. — У них очень запутанное семейное древо из-за старой традиции многожёнства и неразберихи после её запрета. Саханай — старший внук главы Якутской области и первый в очереди наследования.
— В обход отца? — удивилась я.
— Не в обход, а вместо. Его отец погиб в битве с японцами возле острова Адмирала Псковского. Это есть в личном деле. Ознакомься, пока Вика не явилась.
Взяв «красную» распечатку, я быстро прочла собранное досье. Саханай на два года меня старше, братьев и сестёр не имеет, обучался на факультете «Княжеских войск» и был отчислен за три месяца до защиты диплома по причине плохой успеваемости. Для платинового медальона это более чем странно — таких обычно не отчисляют, в крайнем случае переводят в филиал.
— Ты прав, подозрительно выглядит.
— Потому что неправда, — Надир развернул стул в мою сторону, его голос приобрёл интригующие нотки: — Я поспрашивал о Саханае старших товарищей и Ксюшу, аспирантку из медблока, и выяснил интересную подробность: за неделю до отчисления Якутский пытался покончить с собой из-за ссоры с девушкой. Оставил прощальную записку и наглотался какого-то лекарства. К счастью, его нашли почти сразу. Ксюша помогала Вэлу его откачивать.
— Ту девушку тоже нашли?
— Нет! Представляешь, она словно сквозь землю провалилась, а сам Якутский отказался называть её имя якобы из соображений приличия. На момент их отношений он был помолвлен с другой.
— Помолвка, так понимаю, сорвалась?
— Сразу, как только неприятная правда вылезла наружу. Но, — Надир выразительно поднял палец, — скандала не случилось: князь Якутский выплатил семье невесты неустойку алмазами, и они по обоюдному согласию разорвали договорённости. Убитого горем парня отчислили одним днём, родственники отвезли его домой, и с тех пор Саханай ведёт тихую жизнь. С институтскими друзьями не общается, страничку в соцсети забросил, лишь иногда выкладывает фотографии с дедом и короткие записи, в основном про рыбалку и засолку грибов.
— Дай догадаюсь: прежде он таким не увлекался?
На губах Надира мелькнула улыбка:
— Прямо как ты зоологией.
— Эй, ты не видел мою коллекцию наклеек с динозавриками из жвачки! — притворно возмутилась я. — На всю дверцу шифоньера, между прочим.
— Ладно, ладно, Вась, верю.
Я снова глянула на фотографию в досье. Улыбчивый парень с такими же лукавыми глазами, как у Далана, взирал на мир с уверенностью в завтрашнем дне.
— Костромской не стал бы отчислять его за такую мелочь, как таблетки и суицид. Пронырливый ректор весьма лоялен к платёжеспособным курсантам.
— Суицид не «мелочь», Вася, — Надир глянул на меня с неодобрением. — Хочешь умереть — пожалей семью и отправляйся на фронт, но только не сам.
— Не в суициде дело! — отмахнулась я. — Если над Саханаем действительно провели ритуал, ректор отчислил бы его даже за банальный прогул, чтобы скрыть обнуление.
— А, ты об этом, — он выдохнул. — Резонно. На минуту забыл, что Костромской в сговоре с Латинским Трио.
— Якутская область поддерживает князя Любомира — ещё один плюс в копилку болванки. Если наш вывод верен, значит, скоро с дедом Саханая случится какая-нибудь неприятность, чтобы расчистить дорогу внуку.
— Считай, уже случилась, — кивнул друг. — Его превосходительство князь Якутский — человек в годах и не самый крепкий здоровьем. Последние несколько месяцев старик сильно хворает. Ходят слухи, именно поэтому он не отправил внука получать диплом в другое учебное заведение. Готовит его занять место губернатора.
— Идеальный кандидат, — я в задумчивости побарабанила ноготками по фотографии.
— Почти идеальный. Если он не обнулён, то идёт мимо. Сейчас мы этого не узнаем, но одно могу сказать наверняка: на всех снимках после отчисления из института при Саханае нет клинков.
— Надир Самаркандский, — произнесла я, глядя на него с неподдельным уважением. — Не устану повторять — ты прирождённый следователь!
Откинувшись на спинку стула, парень заложил руки за голову и потянулся с видом довольного кота. Футболка на его груди натянулась, серебряный медальон сверкнул начищенной монеткой в свете столовых люстр. Оценка ему явно понравилась, хотя он ни за что в этом не признается.
— Погоди расточать комплименты, Тобольская. Есть ещё один подарок к Новому году.
Нет, он не следователь, он — настоящий охотник за истиной, о которых потом фильмы снимают!
— Как его имя? — вернулась к деловому тону.
— Всеволод Владимирский, сын главы Владимирской губернии. — Вынув из папки оставшуюся распечатку с фотографией худенького паренька, Надир протянул её мне. — Здесь уже не так эпично. В прошлом году, за месяц до скандала с твоим обнулением, Всеволод забрал документы из Столичного института и перевёлся в Московский педагогический университет на факультет филологии.
  
— Это не круто?