Воевода (СИ)

Трубка. Железная, небольшая трубка помогла нам наконец создавать относительно большие пузыри из стекла, наполнять их серебряным напылением, ну а потом разрезать и, пока ещё окончательно стекло не застыло, раскатывать его, чтобы никаких выпуклостей не было.
А дальше наш ювелир дорабатывал оправу. Получилось пока что только три изделия, но они настолько впечатляли всех тех, кто видел зеркала, что люди крестились, тут же поминали старых богов, в страхе и ужасе некоторые отстранялись от зеркала, и пару раз оно полетело на пол. Впервые я был доволен всем, что полы мы до сих пор не укладываем досками. Разбить такое сокровище — за это и казнить можно.
  
Каждый день я обходил все наши предприятия, следил за тем, чтобы всё работало. У меня не было такого ощущения, что я и вовсе не вернусь обратно. Вернусь, обязательно, но это может случиться не так скоро. А у нас времени настолько мало, что мы должны, обязаны, освоить ряд технологий.
Причём я уже принял очень важное и сложное решение для себя. Мастеровые подготовят для тех людей, которые сумеют повторить технологию, а этих мастеровых нужно срочно отправлять в какой-нибудь из русских городов.
Понятно, что освоиться в чужом городе, а вряд ли хоть где сейчас на Руси будут довольны тем, что к ним направятся толпы беженцев, будет очень сложно. Но нужно сделать всё, чтобы технологии не исчезли. Даже если мы, моя община, я лично, проиграю ордынцам, то мастеровых, которые изготовляют то, что не могут сделать и в Европе, — вот их нужно обязательно сохранить.
Где будет развиты ремесла, найдутся и те люди, которые смогут прокормить других. В том числе и тех, кто может уделять всё своё свободное время подготовке к войне. И — вот такой я наивный — хотя бы в этой истории получится скинуть ордынское ярмо раньше. И не войти в коллаборацию с теми, кто не гнушается совершать набеги на русские земли.
И пусть сколько угодно говорят о том, было ли иго или нет. Вот прямо сейчас я думаю, что оно точно было. Правда, далеко не уверен, что уже при том же Дмитрии Донском можно говорить о монголо-татарском иге. Скорее там уже установилась система вассалитета, вполне себе обычная, в том числе и для Западной Европы.
Именно сейчас происходит нашествие, убивают десятки тысяч русских людей, другие десятки тысяч русских людей уводят в плен, в рабство. Русская земля лишается важнейшего своего генофонда.
Ведь на полях сражений и на крепостных стенах умирают прежде всего молодые и здоровые мужчины, могущие принести здоровое и сильное потомство. В плен уводят опять же либо молодых и здоровых мужчин, либо красивых женщин. Уводят ремесленников. Так что то, что сейчас происходит, — это очень страшно. И это в большой исторической перспективе огромной болью скажется на русском народе.
Через четыре дня представительная кавалькада и растянувшийся как бы не на полверсты обоз отправились в сторону Берегового поселения. Ещё там предстояло немного заполнить сани добром. Тут работала кузница и ладили косы, привычные для человека двадцатого века, но неизвестные в этой реальности. А после мы уходили в Броды.
За это время ещё один небольшой отряд монголов прошёл через Береговое поселение. Даже не прошёл, скорее пролетел мимо, лишь только прихватив с собой мясо забитой козы.
Мы не успели среагировать и тем самым упустили добычу. Но с другой же стороны, если мы будем каждый отряд, который проходит через Береговое, уничтожать, то, конечно, возникнет множество вопросов к нам.
Так что, руководствуясь поговоркой «что ни делается — всё к лучшему», мы продолжили движение, не сокрушаясь по нереализованным возможностям.
Где-то за один дневной переход пришлось расстаться с Лучано. Он, в сопровождении оставшихся половцев, а также ещё шестерых ратников, которые были в меньшей степени похожи на рязанцев, но скорее походили на степняков, наш генуэзец и отправился на разведку, ну и на попытку расторговаться с генуэзцами в фактории Тана.
Задачи Лучано были не только узнать, насколько эта фактория может нам помочь. Более того, он же сам отсюда и понимает расклады и без того. Одним из важнейших заданий для него было выкупить значимых для нашего поселения рабов.
А нам в срочном порядке нужны оружейники. Хотя и кузницы работают исправно, но одна не военного направления. А бронная мастерская выдает клёпаный чешуйчатый доспех раз в три дня, и меч справный выходит, но не чаще, чем один в два дня. Этого настолько мало, что нужно уже сейчас расширять производственную базу как бы не в пять раз.
Ведь по той технологии, которую мы сейчас внедрили, железо выходит в товарном количестве. Также и чугуна выходит немало. Ещё мы и дотащили из Рязани немало железа, которое сейчас переплавляется. Так что конкретно с железом у нас проблем нет, как с материалом. У нас проблема в том, чтобы выковать из него что-то необходимое и стоящее.
— Ну? Будем поражать и удивлять? — задал я вопрос прежде всего самому себе, когда облачался в позолоченный чешуйчатый доспех.
Ювелир наш постарался и нанёс-таки позолоту. Не на всё, лишь только на груди чешуйки казались золотыми. Но, между тем, это признак такого большого статуса, что как бы не княжеского.
Прошёл к своему коню, начал расправлять перья на притороченных к седлу крыльях. Они были на железных прутьях. И всё же эти прутья могут дать небольшой шанс для всадника, если степняк решит заарканить. А ведь подобным образом часто действуют и монголы. Они то ли боятся повредить доспех, коней им жалко, но если уже видят, что могут взять воина живым, то делают это, накидывая удавку на этого человека и скидывают его с седла. И сейчас не факт, что это получится.
— Если бы я сам увидел, как такое воинство подходит ко мне, то мог бы и поверить в распятого Христа, — сказал Евпатий Коловрат.
Вот хоть и крестик он носит на шее, но отъявленнее, чем Евпатий, язычника в нашей общине нет. Даже Ведана, явно поминавшая чаще старых богов, и та не забывает про Иисуса Христа.
— Тот, кто верит в Христа, смотри, ещё и на колени перед нами упадёт, — говорил я, горделиво восседая на своём мощном скакуне.
Дюжина — именно столько было нас, крылатых рыцарей, в блестящих доспехах, ламинарных, чешуйчатых, с оружием: у каждого сабля или меч, у каждого длинное, четырёхметровое копьё, которого нету здесь ни у кого. Именно это копьё, если случится сойтись в бою с монгольской тяжёлой конницей, обязательно скажет своё слово. Ведь монгольские копья куда как короче.
Не думал никогда, что когда-нибудь скажу это, но всё же…
«Спасибо вам, ляхи, за такое изобретение, как крылатый гусар!» — мысленно я произнёс слова благодарности.
Впрочем, сразу подумал, что никто не оценит такого моего благородства. Поэтому мысленно же ещё и послал к чёрту всех, кто изобрёл оружие, которое топтало московские улицы во время Смуты. Горите в аду!
Мы подходили к Бродам. И уже на подступах к поселению было понятно, что вокруг людно. Оказывается, что на Дону живет много людей.
Волнительно… Ведь на это мероприятие я возлагаю большие надежды. И мои планы во-многом зависят от того, что здесь произойдет.
  
Глава 3
 
Броды.
8 февраля 1238 год.
Представьте себе, что на организационное собрание юродивых и нищих, где они собираются распределять наиболее выгодные места рядом с храмами для подаяния, вдруг заявляется человек в шикарном дорогом костюме, в лакированных туфлях, шёлковом галстуке, допустим, ещё будет в шляпе и с тростью.
Вот примерно такие ассоциации у меня возникали, когда мой отряд появился в Бродах в тот момент, когда там занимали места в зрительном зале собравшиеся бродники. Зрительный зал — это скорее холм рядом с поселением, который прямо сейчас облепливали жующие, пьющие и галдящие бродники.
  
Как я понимаю, для большего числа речных людей подобные мероприятия кажутся скорее развлечением, шоу. И уж точно наше появление в сверкающих доспехах, на грозных конях, но самое главное — с крыльями за спиной — это уже элемент грандиозного представления. Так сказать, мы выступаем на разогреве.