Развод. Анатомия предательства (СИ)

– Не боишься, что твой сын вернётся и застанет нас вместе? Это может быть… травматично для него.
– У меня есть ещё сорок минут, – ответила я ровно. – И я бы предпочла, чтобы к его приходу тебя здесь не было. Так что давай к делу.
Кира вздохнула и всё-таки села на край дивана, не дожидаясь приглашения.
– Я пришла с деловым предложением, – сказала она прямо. – Валентин сказал, что ты будешь требовать долю в мастерской. Я считаю, это несправедливо.
  
– Несправедливо? – я не могла поверить своим ушам. – Я вложила в эту мастерскую столько же, сколько и он! Пока он строил свой бизнес, я содержала нашу семью, работала на трёх работах, отдавала ему все сбережения…
– Это было давно, – перебила она. – Сейчас мастерская процветает благодаря его таланту и усилиям. А ты хочешь отнять у него то, что он создал своими руками.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Не время для эмоций. Не с этой женщиной.
– Я не буду обсуждать это с тобой, – сказала я твёрдо. – Если у Вали есть предложения, пусть обращается ко мне или к моему адвокату. Напрямую.
– О, так ты уже и адвоката наняла? – Кира приподняла идеально выщипанную бровь. – Быстро работаешь.
– А чего ты ожидала? Что я буду рыдать и умолять его вернуться?
Она рассмеялась, и этот смех прозвучал неприятно, почти издевательски.
– Вообще-то, да. Валюша говорил, что ты очень привязана к нему. Что всегда ставила семью на первое место.
Валюша. Она называла его Валюшей, как будто имела на это право. Как будто знала его всю жизнь, а не украла из чужой семьи. Меня передёрнуло от брезгливости.
– Тогда, видимо, Валюша плохо меня знает, – я намеренно повторила её интонацию. – Несмотря на девять лет брака.
– Знаешь, что я думаю? – Кира подалась вперёд, её зелёные глаза сверлили меня так, словно она хотела сделать во мне дырку. – Я думаю, ты просто хочешь насолить ему. Отомстить за то, что он выбрал меня, а не тебя. Но подумай о своём сыне. Чем больше денег ты отнимешь у Валентина, тем меньше останется для Егора. Меньше внимания отца, Валечка ведь затаит обиду, последует холодность между папой и его ребёнком…
Это было уже слишком. Упоминание имени сына из её уст, попытка манипулировать материнскими чувствами… Я почувствовала, как внутри поднимается волна холодной ярости.
– Вон, – сказала я тихо, но твёрдо. – Сейчас же. Пока я не оставила на твоём хорошеньком личике отменное украшение в виде фингала.
Она встала, явно не ожидав такой реакции.
– Ты ещё пожалеешь об этом, – процедила она сквозь зубы. – Я не позволю тебе разрушить то, что мы с Валей построили.
– Вы? – я не могла сдержать горького смеха. – Ты встретила его два года назад, когда мастерская уже работала и приносила стабильный доход. Ты пришла на готовое, а теперь говоришь о "мы построили"?
Что-то промелькнуло в её глазах – неуверенность, может быть, даже страх. Но она быстро справилась с собой.
– Это ещё не конец, – бросила она, направляясь к выходу. – И да, кстати, подумай о переезде. Этот район слишком мал для нас обеих.
Дверь за ней захлопнулась, и я осталась одна во внезапно опустевшей квартире. Руки дрожали, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Я прислонилась к стене, пытаясь восстановить дыхание.
Эта женщина пришла в мой дом, угрожала мне, пыталась манипулировать, используя моего сына… И всё это с таким апломбом, с такой уверенностью в своей правоте. Словно это я была разлучницей, а она – законной женой.
Звонок телефона вырвал меня из оцепенения. Наташа.
– Маш, я освободилась раньше, – затараторила она без предисловий. – Могу заехать прямо сейчас. Ты дома?
– Да, – я с трудом справилась с голосом. – Приезжай. Егор скоро вернётся из школы, но у меня есть что рассказать.
Пока я ждала подругу, в голове крутились слова Киры о переезде. Может, в этом был смысл? Уехать из района, где на каждом шагу могла столкнуться с Валентином и его новой семьёй? Где Егор постоянно будет видеть отца с другой женщиной и её ребёнком? Где соседи будут шептаться за нашими спинами, обсуждая подробности нашего развода?
Но с другой стороны, почему это я должна уезжать? Это моя квартира, мой район, моя жизнь. Если кто-то и должен был чувствовать себя неуютно, то точно не я. Потому и уезжать не мне, а им.
Наташа примчалась через двадцать минут, запыхавшаяся и встревоженная.
– Что случилось? – спросила она с порога. – У тебя такой голос был по телефону, словно ты привидение увидела.
– Почти, – усмехнулась я. – Только привидение из плоти и крови. Любовница Валентина приходила.
– Что?! – Наташа, снимавшая пальто, ошарашенно замерла. – Зачем? Что ей нужно было?
– Сказать, чтобы я не претендовала на долю в мастерской. И намекнуть, что мне лучше переехать из района.
– Какая наглость! – возмутилась подруга. – И что ты ответила?
– Выставила её. Но, знаешь… – я замялась, не зная, как сформулировать мысль, – она уверена в своей правоте. Словно это она имеет все права на Валентина, а я – просто досадная помеха из прошлого.
Наташа насмешливо фыркнула, наконец скинув пальто.
– Ещё бы! Такие стервы всегда так думают. Мужчина для них – трофей, который надо урвать любой ценой. А то, что там семья, ребёнок, кого это волнует?
Я покачала головой:
– Дело не только в этом. Она говорила о них с Валентином как о паре, как о "мы". Словно они вместе уже много лет. А мы с Егором – просто неприятное недоразумение.
– И ты позволяешь ей так думать? – Наташа посмотрела на меня с недоверием. – Маша, это твой муж. Твоя семья. Твой дом. Не позволяй этой разлучнице чувствовать себя победительницей!
Я вздохнула. Если бы всё было так просто.
– Валя любит её, Наташ. Он сам так сказал. И он выбрал её, а не нас с сыном. Мне остаётся только принять это и двигаться дальше.
– Принять?! – Наташа всплеснула руками. – Ты что, просто сдашься? Отдашь ему всё, что вы вместе построили? Позволишь ему и этой сучке жить припеваючи, пока ты одна тянешь сына? Ну уж нет. Не бывать такому! И ещё, зная тебя, хватит выгораживать мужа-предателя перед сыном. Он нехороший отец, он мудак!
Её горячность заставила меня растерянно хлопнуть ресницами, а после тихо рассмеяться.
– Ты неподражаемая! – покачала головой я.
– Ну а чего? Не прогибайся, дорогая, иначе они обдерут тебя, как липку, оставив без трусов, – пожала плечами Наташка и села за кухонный стол. – Есть кофе? Я от переживаний о тебе плохо сплю эти дни.
Я кивнула, подошла к кофемашине и заговорила вновь:
– Я не отдам ему всё. Я вчера встретилась с адвокатом. Он прояснил многие моменты. А сегодняшний визит этой… убедил меня в правильности решения бороться за свою долю в мастерской, за достойные алименты для Егора. Я не позволю им оставить нас ни с чем, вытереть об нас ноги.
Наташа, услышав это, немного успокоилась.
– Вот это другое дело, – кивнула она. – А то я уже начала бояться, что ты совсем раскисла.
– Не раскисла, – я слабо улыбнулась. – Просто переоцениваю приоритеты. Понимаешь, Валя – уже не часть моей жизни. Моя задача обеспечить достойное будущее для сына. И для себя.
Я перевела взгляд на маринарный соус, который уже давно остыл, но у меня не было сил снова разогревать его.
– Что будешь делать дальше? – спросила Наташа, принимая от меня чашку с горячим напитком.
– Для начала соберу все документы, которые могут подтвердить мой вклад в развитие бизнеса. Поговорю с банком насчёт кредита, который мы брали на её открытие. Встречусь с адвокатом ещё раз, когда будет полная картина.
– А Егор? Как он?
  
Я задумалась. Вчера вечером сын был безутешен. Но утром, когда я провожала его в школу, он казался не счастливым, конечно, но более спокойным. Словно ночь принесла какое-то смирение.
– Держится, – ответила я наконец. – Но ему будет нелегко. Особенно если Валя продолжит жить в соседнем подъезде со своей новой семьёй.