Рерайтер (СИ)

— Но я же вижу, у вас почти весь комплект логики в работе, — не остался в долгу Эдуард Фёдорович, — остался последний шаг, объединить все это в один кристалл. Не получится в один, пусть их будет несколько.
— Нет, — тут же возразил я, — создавать процессор из нескольких микросхем плохая идея, монтажная плата резко вырастет в объеме и тогда о карманных калькуляторах можно забыть.
  
— Карманный калькулятор? — Прислушался Троцкий к новому непривычному сегодня для слуха определению необходимого в хозяйстве электронного прибора. — А ведь это действительно хороший повод обратить внимание на новую технологию. Хотя и сильно несёт от всего этого авантюрой.
— Да, что-то такое в этом есть, — согласился с ним Венский, — но времени еще хватает, ответ нам нужен до декабря, потом мне надо будет ехать в министерство и там доказывать реальность этих планов. Ведь под это придётся выбивать фонды, вот так с наскока такое не сделаешь.
Марьина отнеслась к идее индифферентно:
— Я в самих вычислительных системах разбираюсь слабо. — Заявила она Троцкому. — Мое дело транзисторы, если это как-то поможет моим исследованиям, то почему бы и не заняться этим делом.
То есть этим своим заявлением она фактически передала меня Троцкому. «Передательница». Но это я в шутку, всё правильно, сейчас в работе она вышла на финишную прямую, некогда отвлекаться, тут докторская диссертация вырисовывается туманным утром.
Что касается индикатора на упорядоченных структурах, то это подсказка «железяки». Оказывается, электронные чернила могут быть созданы несколько иным способом, не теми пресловутыми крашеными шариками, которые использовались в моей реальности, а способом управления ориентацией кристаллов, которые представляют из себя мелкие чешуйки, как например в тальке. Кстати, именно его модификация и применяется в наших индикаторах, под действием электрического тока, чешуйки разворачиваются либо плоскостью к наблюдателю, и тогда мы видим белый отраженный свет, либо меняют ориентацию на девяносто градусов и тогда свет поглощается черной подложкой, а мы наблюдаем черноту. Так как у нас работы по индикаторам не ведутся, решил оттащить это изобретение в артель:
— Патент? — Поморщился председатель артели. — Да, можем оформить, но ты должен понимать, что сначала надо будет заплатить за экспертизу, а потом и за оформление самого патента. В случае если изобретение будет признано важным для государства, то нам запретят его патентовать, и деньги не вернут. А потому ты должен сильно постараться, чтобы мы пошли на такие траты.
— А в мировом масштабе?
— Можно и в мировом, — усмехается он, — но тут придется связываться с югославами, только они имеют такую возможность.
— А у нас? — Удивляюсь я.
— У нас все отношения с капиталистическими странами находятся под контролем государства, — поясняет председатель, — поэтому экспертиза в этом случае будет вестись долго и закончится только тогда, когда станет очевидно, что это изобретение совсем никому не нужно.
— Но тогда то же самое будет и с Югославией.
— Если их не указать, как одну из сторон изобретения. — Продолжает консультировать меня руководитель артели. — Ну и мы здесь тоже будем принимать участие, так как сам ты не сможешь заключить договор с югославами.
— Интересно, — проворчал я, — а как у вас получилось на них выйти?
— Это не секрет, — снова лыбится председатель, — работник наш туда на постоянное место жительство переехал, и не ты первый обращаешься к нам с такой просьбой.
— И как будет распределяться доход от патента?
— Тридцать процентов изобретателю, остальное нам, — заявляет он мне, — естественно после того как будут покрыты все затраты на оформление патента.
— Тридцать процентов? — Делано возмущаюсь я. — Это же грабеж средь бела дня.
— Я так понимаю, что ты согласен?
— Да, — киваю в ответ, — а если доход будет очень большим?
— Тогда придется писать дополнительное соглашение к договору и там уже думать, куда эти деньги направить. А то у нас очень нервно относятся к тем, кто много зарабатывает.
Так я стал еще и внештатным работником артели «Прогресс» за номером 2536, и тут уже стоило задуматься, пока доход мне не грозит, беспокоиться не о чем, а вот когда потекут денежки, тогда придется из лаборантов увольняться. Да и что-то придется делать с комсомольскими взносами, если мне с трудом простили четыреста рублей, заработанных за четыре месяца, то тысячи в месяц уж точно не простят.
* * *
Интересно, а что это творится? Я никак не могу сообразить, уже третий продовольственный магазин «Закрыт на учёт». Ерунда какая-то, не может такого быть, чтобы сразу три магазина закрыли на учёт, у торговой инспекции просто не хватит работников, чтобы их все разом проверить. Ладно, не к спеху, столовкой обойдусь, но к чайку чего-нибудь всё-таки надо купить, разворачиваюсь и иду к кооператорам. Упс, а сегодня кооперативный пользуется особой популярностью, очередь к продавцу довольно большая, но продвигается быстро, поэтому все же решился отстоять.
— Не знаете, что случилось? — Спрашивала одна покупательница другую. — Все продовольственные магазины на учет позакрывали, только вот кооператоры работают. Неужели решили всех разом проверить?
— Говорят это совсем не учёт, — почти шёпотом отозвалась та, — продавцы сегодня на работу не вышли, сказали, что так они пытаются до властей достучаться.
— Забастовка что ли? — Первая в ужасе прикрывает рот ладошкой. — Ой что творится. А чего требуют-то?
— Известно чего, — хмыкнула вторая, — зарплата у них маленькая, оклад восемьдесят рублей, все надбавки недавно поснимали, а как жить на эти деньги?
Вот это новость, и как на это прореагируют власти?
— А разве можно вот так, работу останавливать?
— А они не «вот так» остановили, — продолжала информировать вторая, — они уже полгода во все инстанции писали, но от них просто отмахнулись.
О как, а разве у нас есть право на забастовку?
* * *
Смена подходила к концу, и Галина, продавец продовольственного магазина уже предвкушала окончание рабочего дня, сейчас она закроет кассу и…
— Контрольная закупка, — вдруг объявил сухонький мужичок, которого она только что рассчитала.
— «Да чтоб тебя…» — В мыслях ругнулась продавец, — «Нет, чтобы днем притащиться».
Однако в слух она сказала совершенно другое:
— Что ж, давайте все пересчитаем, — и взялась перевешивать продукты.
Контролер каждый раз по весам отмечал по стрелке весов точный вес и тут же на бумажке делал расчёт, видимо с арифметикой у него было туго, поэтому делал он это не спеша и с ошибками, с которыми Галина была не согласна. Приходилось требовать, чтобы тот пересчитывал, чего он явно делать не хотел.
— И так все верно, — подвела итог продавщица, — вы сделали закупку товара на четыре рубля шестьдесят две копейки. Акт проверки писать будете?
— Да, — мужичок закусил губу и достал уже написанный акт, куда осталось только вписать данные проверки.
— Подождите, — тут же возмутилась продавец, после того как контролер подсунул ей акт на подпись, — я вас правильно рассчитала, а тут написан обсчёт на десять копеек, и грубости с моей стороны не было, и халат у меня чистый.
— Вы не учли вес упаковки, — нагло заявил проверяющий, — отсюда и обсчет покупателя.
— Что значит «не учла»? — Удивилась она. — А как иначе товар взвешивать?
— Должны были положить такое же количество бумаги на противоположный край весов.
— Ничего я не должна, нет такого в правилах торговли.
  
— Значит, отказываетесь подписывать акт, — тут же перешел в атаку контролёр.
— Да как же такое подписывать? — Удивилась Галина. — Тут же ни слова правды.
— Света! — Крикнула продавщица техничку, — зав отделом позови, тут у нас проверяющий.
Вообще-то зав отделом должна была с самого начала присутствовать при проверке, но именно сегодня она почему-то решила пустить это дело на самотёк.