Рерайтер (СИ)
— Он слишком неохотно пускает студентов к своему оборудованию, как эту проблему намерены решать?
— А никуда он не денется, — горько усмехается она, — раз своих работников зажал.
О, вот теперь мне стало все понятно. Если соглашусь на ее условия, то косой взгляд со стороны Троцкого обеспечен, и в дальнейшем будут проблемы. А если нет, то когда еще появится возможность поработать над интересующей меня темой.
— Хорошо, — вздыхаю я, делая вид, что эта работа мне в тягость, и всё-таки полставки это мало, — но ставка лаборанта должна быть полной.
Женщина задумалась, но к счастью думала не долго.
— Будь по-твоему, — кивнула она, — но тогда за работу буду спрашивать строго.
— А меня не нужно подгонять, — улыбаюсь в ответ, — я сам руководство подгонять привык.
Нина Григорьевна, оказалась женщиной хваткой уже к концу занятий она взяла с меня очередные подписки, провела инструктаж и дала расписаться в приказе об устройстве меня на работу с сегодняшнего дня. Причем не обманула, на полную ставку устроила, даже не знаю, как ей это удалось, а потом побежала оформлять пропуск в лабораторию. Да уж, ей палец в рот не клади. После оформления пропуска она хотела идти со мной и «воевать» за рабочее место в лаборатории, но я ее отговорил:
— Тут надо поступить тоньше, зачем вам туда идти, создавать лишнюю напряженность? — Я сам туда схожу, с коллективом познакомлюсь, налажу, так сказать, контакты. А Троцкого потом поставим перед фактом.
Метнулся до кондитерского, купил тортик грамм на восемьсот, пятидесяти граммовую пачку краснодарского чая и уже через час пришёл знакомиться. Охранник посмотрел мой пропуск, студенческий билет, и открыл дверь лаборатории. Да… Я понимаю, паспорт бы посмотрел, но у студенческого билета никакой защиты, его можно подделать на раз. Ладно, со своим рылом в чужой монастырь не лезут… или там про что-то другое было?
Дверь за мной захлопнулась, но никто даже не заметил, что появилось новое действующее лицо, поэтому пришлось обратить на себя внимание.
— Здравствуйте люди! — Громко кричу я. — Все отрываются от своих занятий и в удивлении таращатся на возмутителя спокойствия. — Меня зовут Андрей Климов, и с этого дня я принят на должность лаборанта в ваш славный коллектив.
— А Валерий Ефимович нас не предупреждал, — отозвался один из присутствующих здесь работников, явно занимающийся спортом, и как бы не вольной борьбой — шея у него толще головы и уши изломаны.
— То не Троцкий вас должен предупреждать, а Марьина, так как я буду работать по ее тематике.
— Понятно, — тянет другой товарищ, — что ж, тогда вливайся, будем знакомиться.
— Вот, — обрадовался я, — я как раз и хотел по этому поводу пригласить всех на чашечку коффэ, всех НСов, лаборантов и прочих КМСов — поднимаю я авоську с тортом.
— Ха, — сразу повеселел народ, — а парень-то знает, как в коллектив вливаться. Только что это за КМСы?
— КМС это кандидат в мастера спорта, — дал справку тот товарищ, у которого шея как моя талия, — только ошибся он, я не кандидат в мастера, я мастер спорта международного класса.
— О, международник, поздравляю. Когда на соревнование?
— Летом на выезд в Болгарию.
Спустя десять минут мы в закутке, отделенном от остального помещения лаборатории щитами пили чай с тортом,и меня инструктировали по поводу имеющихся здесь негласных правил. Люди оказались нормальными, без закидонов, поэтому общим решением выделили мне стол, и когда пришел Троцкий, то ему не оставалось ничего, кроме как согласиться с решением коллектива.
— Это ты с Комаровым работал? — Задал он мне единственный вопрос и, получив подтверждение, сразу успокоился. — Надеюсь, сработаемся.
Хм, а Комаров-то тут причем? Дальше я занялся тем, что изучал бла, бла, бла, моего руководителя, ну и каша у неё в голове, и намечал работы, которые мне предстояло выполнить. Естественно, большая часть того, что планировала Марьина, нуждалось в корректировке, но это будем делать не сразу, иначе женщина может меня заподозрить в нечестной игре. Вся беда в том, что я и собрался вести себя с ней нечестно, ведь главное это не адаптировать то, что предлагает мне «железяка» к существующим реалиям, а суметь объяснить, что надо делать именно так, и не иначе.
И так что нужно для создания сначала полевых транзисторов, а потом и МОП структур, представленных различными логическими элементами? А нужны нам пластины монокристаллического кремния, которые на сегодня в СССР очень большой дефицит, и достать их даже по разнарядке института не простая задача, неразрешимая на первый взгляд. Но тут как всегда вмешался Вычислитель, он-то и подсказал, что в дефиците пластины товарного качества, а брак дефицитом вовсе не является. Да, для производства качество очень важно, а для нас это не существенно, всегда можно найти участки, на которых нет изъянов.
Но это я уже забежал вперед, самое первое и самое простое что надо сделать, это создать набор масок, именно с их помощью и будем формировать сами структуры. Однако дело это не быстрое, сначала требуется нарисовать маски на бумаге, а потом перенести их на Rubylith, рубилит это пленка, которая используется в качестве трафаретов для изготовления фотошаблонов. Пока структуры, формируемые на кремнии, небольшие, работы не так много, но по мере их усложнения будет усложняться и работа. А вот уже потом и пойдет «заруба».
Так и просидел остаток первого рабочего дня, изучая документы и прикидывая объемы работ, а в голове крутилась заводная песенка, которую я недавно услышал по радио:
"Люблю я макароны,
Хоть говорят: они меня погубят,
Люблю я макароны,
Хотя моя невеста их не любит.
Но я приготовлю их
Однажды на двоих".
А особенно мне нравится вот это:
"Потом мне станет худо,
Но это уж потом".
Да, потом мне действительно станет худо, придется как-то объяснять, откуда взялась вся та технология, которую планирую применить. Тут простой удачей не отделаешься.
Глава 6
Э… Здрасти
Апрель 1968 года.
Московский завод САМ (Счётно-Аналитических Машин)
— Это на самом деле уже отработанная технология или очередная профанация какого-нибудь КБ? — Недовольно смотрел зам по производству на представителя заказчика, Шульгина, держа в руках родившийся в недрах МЭП (министерство Электронной Промышленности) документ. — Напомню, в декабре прошлого года вы предлагали запустить у нас разработку ленинградского КБ на многоотверстных ферритовых пластинах. Но потом оказалось, что технология еще не отработана. И теперь снова ратуете за… — он одел очки, посмотрел в документ и продолжил, — производство памяти на биаксах литографическим способом. Что это за биаксы такие?
— Биакс, это ферритовый элемент с двумя взаимно перпендикулярными отверстиями, — тут же выдал справку Шульгин. — И нет, это не профанация, это разработка зеленоградцев, в конце марта они предоставили полностью рабочие образцы с описанием технологии производства. Ленинградцы, уже отказались от своей разработки и в мае планируют выпустить первую партию кубов памяти по этой технологии.
— Так быстро? — Удивился производственник. — А как же отладка техпроцесса?
— В том-то и дело, что сам процесс производства памяти проблем не представляет, в Зеленограде его отладкой занимался студент первого курса. Секрет там только в технологии производства феррита, но для вас это не должно стать серьезным препятствием. К тому же, МИЭТ по этому поводу предоставил подробный комплект документации, осталось только адаптировать всё это под ваши условия.