Рерайтер (СИ)

— Знаете что, — прекращаю вести себя как обычный студент, — сознаваться мне не в чем, если найдёте исполнителя работы помимо меня, тогда зовите, и я докажу, что это не он. А с Жилкиным я больше работать не буду, так можете ему и передать. И, чтобы показать, что разговор закончен, обращаюсь к Преснухину. — Леонид Николаевич, могу идти, а то сейчас пара по философии, пропускать ее очень нежелательно.
  
— Иди, — отпускает он меня, несмотря на возмущенный взгляд обвинителя.
— Леонид Николаевич, почему вы его отпустили, еще немного и он бы сознался. — Забился в истерике обвинитель.
— Нет, этот не сознается, — усмехнулся ректор, — он прекрасно знает, что признание вины не освобождает от ответственности.
— Но облегчает участь подсудимого.
— А он уже подсудимый? — Продолжает улыбаться Леонид Николаевич. — Правильно он сказал, что пока вы не нашли исполнителя, предъявить ему претензии невозможно. Его можно исключить из института только по статье утрата доверия, и то это еще надо будет постараться доказать.
— Так давайте, мы к нему эту статью применим.
— А с какого перепуга? — Удивился ректор. — Что нам это даст? А вдруг он на самом деле эту работу в одиночку провернул?
 Глава 5 
 Люблю я макароны 
После ухода ответственного по дисциплинарной части, Преснухин еще раз внимательно перечитал характеристику на Климова.
— Очень интересно, — пробормотал он, такое впечатление, что все эти характеристики пишутся под копирку, по ним совершенно невозможно понять что из себя на самом деле представляет человек.
Вот, например, в характеристике написано: проявляет умеренную инициативу. С одной стороны это хорошо, что человек не стремится полностью закрыться в себе, но с другой, что означает слово «умеренную», из под палки что ли? Пока не пнешь, не пошевелится? И вообще опираться на такие характеристики нельзя, Климов отличник, а у отличника априори не может быть не отличной характеристики.
Леонид Николаевич, отложил документ и задумался. Конечно же, он ни на минуту не допускал, что вчерашний школьник смог самостоятельно оформить документацию на такое сложное изделие, но кто-то же ему помог? И понятно, что помог не бесплатно, поэтому было бы очень желательно выяснить, кто из работников института решил подработать таким образом. Тут проблема не в том, что надо поймать стяжателя, это не так уже и важно, все гораздо серьезнее, почему он сразу не предложил работоспособный проект? Значит знал обо всех ошибках… или того хуже, помог разработчикам их сделать, а потом, когда наступил критический момент, предложил помощь через посредничество студента, и естественно за деньги.
Да, так, скорее всего и было. Однако, как тогда быть с Комаровым, его работа тоже близка к окончанию, и там опять в качестве основного работника фигурирует Климов и как утверждает руководитель, именно он наткнулся на технологию создания сверхвысокочастотных ферритов. Действительно случайно? Впору снова сомневаться, только какой резон отдавать свое изобретение студенту-первогодку, он на этом больших денег не заработает. Что-то странное происходит в институте. Но тут голову посетила одна интересная мысль:
— А не заняться ли мне провокацией, — улыбнувшись этой своей неожиданной мысли, тихо проговорил Леонид Николаевич, — а там сразу расставим все точки над «i», и перечеркнем «t».
Он подвинул к себе поближе телефон и стал крутить диск набора номера:
— Михаил Александрович, это Преснухин тебя беспокоит…;
Да, здравствуй дорогой…;
А как может житься ректору института? Пока не жалуюсь, не то, что некоторые…;
А кого я еще могу иметь в виду? Тебя конечно…;
Я чего звоню-то. Помнится, ты мне жаловался, что работа по векторному вычислителю у тебя встала. Так и не решил вопрос?;
Нет, ты переоцениваешь мои возможности, однако кое какие идеи есть…;
Это не Степановский, это совершенно из другой серии, но там явно талантливые разработчики, а насколько талантливые надо ещё определить…;
Так в том-то и дело, что лично я с ними не знаком, есть только посредник из студентов…;
И что? Твоя задача дать описание проблемы, а они пусть думают…;
Так тебе и не надо будет полностью использовать их наработки, главное ты своих подтолкнешь, а с ними рассчитаешься по результату…;
А… Говоришь он сейчас у меня? Так это сильно меняет дело. Тогда пусть ко мне зайдет, я его проинструктирую…;
Это как раз хорошо, что молодо выглядит. Значит, найдёт общий язык, главное чтобы в проблеме хорошо разбирался…;
Вот и хорошо, тогда я спокоен…;
Зачем мне это надо? Видишь ли, не люблю когда за моей спиной кто-то свои делишки обделывает…;
Хорошо, обещаю их не трогать, пока не закончат свою работу.
* * *
И как я попал в такую ситуацию? Еще только середина марта, а у меня финансы поют романсы, закончился запасец, который я из дома с собой взял. Хотя, если честно, понятно как попал, понадеялся на выплату за изобретение, а оно все затягивается. Теперь уже говорят, что выплатят только к Маю, а жить мне на что? Ох, грехи мои тяжкие. Еще раз пошарил в кармане, выловил трешку и мелочь, двадцать три копейки. И как мне на эти деньги прокормиться целых две недели? Отписать родителям, так они решат что их дитятко уже давно голодает, и мама обязательно отпросится с работы и примчится в Зеленоград. Позору не оберёшься. Пойти к Комарову, занять у него денег до лучших времён? Неа, не вариант, он конечно не откажет, но это сильно на нервы давить будет, люди правильно говорят, хочешь испортить отношения, займи денег.
Ладно, некуда мне деваться, студенческая столовка теперь мне не по карману, поэтому надо переходить на подножное питание, то есть готовить на кухне самому. А как это сделать в студенческом общежитии, где народ во второй половине месяца переходит в засадный режим? Они устраивают засады на тех счастливчиков, которым удалось по случаю приобрести продукты и умудриться приготовить что-то съестное. Да и черт с ними, иду в магазин и, отстояв немалую очередь, и приобретаю продукты, три килограмма картошки, два моркови. Лук не беру, он здесь стоит по пятьдесят копеек килограмм. Мне смешно, дожил, на желудке экономлю, в другом магазине приобретаю грамм восемьсот вермишели и столько же гречки, ну и хлеб не забыл, без него сытости не ощутишь. Да… полтора рубля как ни бывало.
Так, что у нас здесь? Так-то на студенческой кухне с посудой беда, она, конечно, присутствует, но какая? Это либо кастрюли, в которых кашу чуть-чуть не довели до состояния свободного горения, либо сковородки, в которых точно устроили кострище из продуктов. То есть хозяева сделали вид, что это не их кухонная утварь, остальное, что пригодно в готовке тихо растащили по комнатам. Полазив среди всего этого загрязненного металлолома, совершенно неожиданно натыкаюсь на утятницу. Хм, и чем она кому-то не понравилась? Там совсем немного надо ножом поскрести. Я и поскреб. Потом почистил и нарезал в нее пять картофелин, пару крупных морковок, залил водой и поставил на огонь, слава Богу, соли в кухонном столике завались. Как вода закипела, закинул туда пару горстей вермишели. Это я называю пустой суп, так как ни лука, ни курицы там нет. Кстати и приправы тоже. Как только решил, что суп сварился, налил себе в большую эмалированную чашку сразу полторы порции и двинулся на выход в свою комнату.
— А! А! А! — Ринулись мимо меня с чашками и ложками наготове студенты с моего потока, они ожидали в коридоре окончания моих кулинарных экспериментов и теперь настала пора «грабежа». Думали, что я этого не знал и готовил себе в одну харю, но как они не хоронились, все равно я их слышал.
  
— Утятницу помойте, — крикнул я напоследок, — а то потом хрен с вами поделюсь.
Интересно, как они три порции на четверых поделят?
Нет, никак мне не дожить до стипендии, здесь это просто невозможно.