Рерайтер (СИ)
— А зачем так сложно? — Удивляется родительница. — Почему сразу на космическом корабле на Луну не сесть?
Я открыл было рот, чтобы начать объяснять сложности связанные с полетами к нашему естественному спутнику, и тут до меня дошло, что сделать это будет чрезвычайно трудно — попробуй в двух словах что-то объяснить человеку даже в общих чертах не знакомому с основами небесной механики.
— Там на самом деле сложно всё, — решил я отделаться общими словами, — у нас нет таких ракет, чтобы забросить к Луне сразу столько ракетного топлива, поэтому и вынуждены стартовать раздельно.
— Надо же, — пожимает мама плечами, — на Венеру отправлять космические корабли топлива хватает, а на Луну нет.
Вот так, и никак не объяснишь, что расстояние на количество требуемого топлива для достижения цели особой роли не играет, а задачи там совершенно разные, в одном случае нужно просто достичь планеты, в другом не только высадиться на поверхность, но и еще вернуться назад.
Ладно, завтра воскресенье тридцатого апреля шестьдесят седьмого года, а в понедельник родители пойдут демонстрироваться. Это я так называю выход на демонстрацию трудящихся, и к этому событию сейчас основательно готовятся. Например, отец даже в Воскресенье должен выйти на работу, там оказывается какие-то проблемы с реквизитом, надо еще что-то «подшаманить» — до конца недели не успели. Насколько я понял, он должен будет проехаться на украшенном флагами грузовике по площади… Не понимаю, что в этом такого значимого? Только если лозунги на бортах машины. А вообще сейчас в Омске холодно, особенно с утра, хоть люди и стали переходить на весенне-осеннюю форму одежды, но все равно пока многие и от зимней не отказываются. Наряду со шляпами и кепками, которые надели жаждущие тепла нетерпеливые граждане, видно мелькание и зимних меховых шапок. Причем по составу и форме шапки здесь можно было точно определить иерархию в руководящем составе. Тут надо отметить, что директора крупных, и не очень, предприятий были достаточно демократичны и могли появиться на празднике в головных уборах от меховой кепки до обкомовского пирожка, но почти обязательное условие, меховое изделие должно быть из соболя или хорошо выделанной норки. Каракуль и пыжик для них был недоступен, это уже прерогатива руководящего партийного состава области. Средний начальственный состав предпочитал шапки-ушанки из нутрии и ондатры, причем ушанки были полноценные, а не какие-то там формовки-обманки. Ну, а остальной народ щеголял в основном в изделиях из кролика, и то если где-то посчастливилось купить по случаю.
Говорят, что начиная с этого года, в магазинах появится продукция кооператоров, им разрешили строить зверофермы, на которых будет выращиваться норка и соболь. И если соболь по-прежнему будет закупаться госпредприятиями, то норку можно было использовать для собственных нужд. Нетрудно предположить, в сторону какого животного будет сделан выбор. Ну и пусть, все же мех норки станет для работящего народа более доступен. Но в данный момент это не актуально, заморозки в Омске доживают свои последние деньки. А дальше… а дальше появится долгожданное тепло и «черно-белое изображение» на улицах сменится цветным.
Кстати, о цвете. Тут на днях опять встретил Серого, оказывается его дядя, который Максим Григорьевич Карпов, сумел-таки наладить выпуск цветной пленки, и первым кого он поспешил обеспечить продукцией своего предприятия, для пробы, была не Москва, а Омск. Вот отец Серого и сумел развернуться, он быстро организовал переучивание работников своей фотолаборатории и они стали вполне профессионально печатать цветные фотографии. В результате в Омске появился новый дефицитный товар цветная фотопленка ЦНД-65 Переславского завода, фотолюбители быстро разобрались, что пленка этого производителя на порядок превосходит ГДРовскую ОРВО, да и цена оказалась весьма привлекательной. Если цена немецкой цветной пленки в магазинах города была установлена на уровне три рубля пятьдесят копеек, то продукция Переславля продавалась за один рубль десять копеек. Разница оказалась весьма существенной. Понятно, что ничего не обходится без проблем, и этой проблемой в СССР стала цветная фотобумага для маскированных пленок, в нашей стране она выпускалась на ленинградской фабрике № 4 и эта фабрика никак не могла обеспечить своей продукцией весь Советский Союз. Но зато, какими-то неведомыми путями, через границу проникала цветная фотобумага Agfacolor. С одной стороны плохо, конечно, что страна была вынуждена импортировать цветную бумагу из капстраны, а с другой, люди оценили ее качество и за ней стали охотиться. Однако тут было одно «НО» в свободную продажу такая фотобумага поступала редко, поэтому все, кто хотел заиметь качественную цветную фотографию, были вынуждены обращаться в ателье. А там цена «кусалась» — рубль шестьдесят за фотокарточку 9×12 на «забугорной» бумаге. Опять же по слухам, а это мне стало известно все от того же Карпова младшего, министерство уже давно спустило заказ на производство цветной фотобумаги на Красноярскую фабрику фотоматериалов. Я тут же запросил справку Вычислителя, и он меня «успокоил» ни в этом году, ни в следующем ожидать появления продукции из Красноярка не стоит, так как реконструкция завода еще только в стадии проекта.
Надо будет узнать, кому еще поручат производство цветной фотобумаги и попробовать пропихнуть другую технологию, с замещением цветных фотографических красителей на более стойкие. А то, наши фотографии быстро теряют краски, выцветают, даже находясь в фотоальбомах.
* * *
Ой, умора. От чего бежал, к тому и прибежал. У нас заболел учитель литературы, так-то я ее не сильно уважал, уж сильно она налегала на идеологическую составляющую на уроках, только что в историю партии не лезла, поэтому, скажем прямо, не переживал по этому поводу. А стоило бы. Так-то замену учителю нашли, но что-то там не устроило директора, или он посчитал, что новый преподаватель слишком слаб и сделал запрос в РайОНО. Уж не знаю, какими путями дальше продвигалась его просьба, но так или иначе третьего мая я увидел преподавателя литературы той школы, которую я посчитал за благо покинуть.
— Климов? — Удивилась она, увидев меня. — А я думала, ты бросил школу.
— Нет, Анна Андреевна, — нейтрально отзываюсь я, помня о том, как она ко мне относилась.
— А что так? Помнится, ты прилежностью тогда не блистал. — Её глаза резко сузились, когда она заглянула в классный журнал.
И понятно от чего, ведь там оценки резко отличались от того, что она помнила, а если учесть, что отношения у меня с ней тогда были далеки от нормальных, то мне сразу стало ясно — будет гадить, ибо она тем и отличалась от других преподавателей, что не прощала обид. И что теперь делать? За оставшееся время она наверняка найдет к чему придраться и, несмотря на то, что ей тоже может прилететь за снижение успеваемости, будет сильно занижать мне оценку. Немного подумав, я решил, что не стоит снова с ней вступать в конфронтацию, просто надо не дать ей этого сделать. А как? Да очень просто, тяну руку.
— Что тебе Климов? — Ухмыляется она. — Хочешь свои знания мне продемонстрировать?
— Анна Андреевна, разрешите отлучиться в туалет.
— Прихватило так, что вытерпеть не можешь?
— Не могу, — «честно» признаюсь я, и в классе раздается хихиканье.
— Ну что ж, сходи, если не в терпёж. Только не долго, надо посмотреть, как ты готов к экзаменам.
Угу, хрен ты посмотришь, я не за тем отпрашивался, считай, ты последний раз имеешь счастье лицезреть меня на уроке. Естественно быстро у меня с туалетом не получилось, а вот с медицинским кабинетом очень даже. Так что когда прозвенел звонок, я уже находился около класса со справкой на руках.
С учительницей встречаться не стал, незачем мне с ней отношения выяснять, она и так догадается, какую хитрость я придумал. Поэтому нашел укромное местечко где дождался, когда она покинет класс и, показав справку старосте, нашей «в каждой бочке затычке», спокойно покинул класс. Оценки мне сейчас без надобности, а к контрольному сочинению она побоится сильно придираться, там не одна она будет оценивать.