Верю, ибо это… (СИ)
И потом ещё минут десять, наверное, торчал, как дурак, у чужого подъезда, да лыбился. Это уже после того, как Милли отстранилась, легонько оттолкнув меня кулаками, загадочно сверкнула глазами, да и упорхнула в означенный подъезд. Я, собственно, и на нынешний, то есть вчерашний, вечер губы раскатал, да обломался. Как говорится, пацан к успеху шёл, не получилось, не фартануло, хе-хе.
Зато, вернувшись домой и основательно подкрепившись (естественно, при активном участии Изольды Венедиктовны), занырнул в «Ратное дело» — соратники заждались. Впрочем, рассказывать особо не о чем, обычная игровая рутина: сперва кач, потом пробный забег по очередному инстансу, на сей раз под шестидесятый левел. И, слава всем игровым богам, хоть на этот раз обошлось без эксцессов! Нервишки успокоил, да и котейка в норму пришла.
Ну а сегодня утром, как вы уже знаете, случился неприятный сюрприз. На работу-то я явился, но не в Муранский бор, а, как и было вчера велено майорами, во второй околоток, к родному вахмистру Сохатому. Каковой мне и объявил, что наставник мой выбыл из строя, а замены для него на этой неделе нет. Да и на следующей вряд ли появится, поскольку ротация рекрутов-с! И ты, опричный спецназовец Клим Вырубаев, займёшь место кого-то из оных рекрутов, который, таким образом, тоже останется не у дел. На целую неделю! А для новичков это критично, в отличие от халявщиков, отлынивающих от прямых служебных обязанностей на адаптационном курсе! Ты меня понял, рекрут Петрушка⁈ Вашбродь, так точно, вашбродь! Вот и славно! Вашбродь, разрешите вопрос, вашбродь? Чего ещё⁈ Вашбродь, а куда мне теперь, вашбродь? Обратно в ГОР, вашбродь⁈ Ещё чего! Рано тебе! Да и приказа не было! Вашбродь, а как же тогда, вашбродь⁈ Да подожди ты, рекрут! На тебя персональный наряд! На все… э-э-э… на весь период обучения!
На этом моменте я, признаться, едва не прыснул со смеху, припомнив великовозрастного балбеса Федю и милиционера, оглашающего наряды гражданам алкоголикам, хулиганам, тунеядцам, однако сдержался — вряд ли бы Сохатый это оценил. Причём в любом случае, даже если бы отсылку понял. Вернее, особенно если бы понял. Но таки обошлось: как выяснилось, на выручку мне (а на выручку ли?) пришёл надёжа-куратор. Сам, собственной опричной персоной, при мундире и непробиваемой физиономии. Надо отдать Назару Лукичу должное — форс тот держал всегда и везде, при любых обстоятельствах. Тем паче при посторонних, к каковым, увы для последнего, относился и вахмистр Сохатый. При всём уважении, Архип Якимович! Да мы со всем понятием, Назар Лукич, забирайте своего архаровца! Чтобы с глаз долой, из сердца вон! Собственно, забрал. Только увёл недалеко, в правое крыло околотка, где обнаружился специально оборудованный гостевой кабинет, в котором могли работать такие вот «варяги», как мой куратор. И знаете что? Тот не постеснялся заюзать какой-то небольшой гаджет, извлечённый жестом фокусника буквально из ниоткуда (глушилка для «большого брата»?), и только потом сделал гостеприимный жест рукой:
— Присаживайтесь, Клим Потапович! Разговор у нас будет долгий!
Ну а поскольку я в поручике нисколько не сомневался, то настроился заранее. А потому и благодушия не растерял. В отличие от Изольды Венедиктовны, которой надоело сидеть в переноске, и она принялась старательно точить когти обо всё подряд, сопровождая сие действо пронзительным ором. Мне-то что, я привычный! А вот Купфер в конце концов не выдержал и собственноручно (и собственноножно) выпер Изольдочку в коридор, на вольные хлеба. Я, естественно, возражать не стал, пребывая в полной уверенности, основанной на богатом опыте, что ничего с наглой кошарой не случится. Где угодно, только не во втором Муранском околотке. Тут за неё, случись что, все впишутся, включая вахмистра Сохатого и майора Лиадонова. А уж закормят так, что у неё из ушей вкусняшки полезут!
Кстати, насчёт разговора Купфер ничуть не обманул — трындели пипец как долго! Практически до обеденного перерыва. И куратор, в отличие от вчерашних майоров, точно знал, о чём нужно спрашивать. В результате так получилось, что я отчитался чуть ли ни за всю предыдущую неделю, включая игровые приключения. Единственное, о чём умолчал — о намечающихся шашнях с его сестричкой, Амелией Лукулловной. Наивный попаданский парень! И кого я рассчитывал обмануть? Назар Лукич о людях, вверенных его заботам, знает всё и всегда! А зачастую ещё и наперёд — мы с Милкой ещё только думали замутить, а он уже всё просчитал и даже распланировал. Естественно, он такого мне не сказал, но по его взгляду я сам всё прекрасно понял. Ну, когда отчитался по фактам, а потом ещё и выводами с предположениями с родным начальством поделился. И вот тут он снова преобразился из строгого дознавателя третьего отдела в любящего и беспокоящегося за судьбу сестрички брата:
— Клим… это всё хорошо и прекрасно… то есть, вы оба отлично поработали, но…
— Но? — заломил я бровь.
Чего-то он темнить изволит. И мнётся, как… ладно, не вслух.
— Ты не подумай чего такого… работаете по плану, и всё нормально…
Хм… опять на «ты» перешёл и доверительный тон. Ну, как он его понимает. Ой, не к добру это!
— В общем, снова так обстоятельства сложились…
— Да рожайте уже, Назар Лукич! — не выдержал я моральной пытки.
Актёр из Купфера, откровенно говоря, никакой. Но тут он даже не играл, он реально не знал, с какой стороны подступиться.
— В общем, я снова вынужден тебя просить… от себя лично, не от лица куратора и службы!
— Я весь внимание, Назар Лукич! — напрягся я. — Будут какие-то новые вводные?
— Нет, вводные прежние, — поморщился тот. — А вот режим работы… в общем, Клим! С сегодняшнего дня и до получения дополнительных указаний ты освобождаешься от практики в ППС и поступаешь в распоряжение третьего отдела, а конкретно, под командование поручика Купфера, прошу любить и жаловать!
Ого! Попытка пошутить! Н-дя… лучше бы он и дальше мялся.
— То есть вы меня из околотка забираете? — уточнил я на всякий случай.
— Никак нет! То есть, нет, Клим! Ты по-прежнему будешь утром являться на развод, но Архип Якимыч будет тебя оставлять на территории, как прикомандированного. А дальше твоя задача… н-да…
— За Милли следить, что ли? — еле сдержался я, чтобы не скроить презрительную физиономию.
От кого угодно ожидал, только не от него. Всегда неприятно разочаровываться в людях.
— Вот уж чего точно не надо! — всполошился Купфер. — Она ж мне потом весь мозг съест десертной ложкой! А маман поможет!
— Ну а чего тогда⁈ — растерялся я, причём больше от собственной поспешности в выводах, чем от реакции поручика.
— Работай по основным задачам, как и работал, — пояснил Назар Лукич. — Только не в свободное от службы время, а прямо на службе. И, самое главное, постоянно держи руку на пульсе — чего там Милка задумала, куда ещё решила нос сунуть? В смысле, поддерживай контакты и интересуйся планами. А ежели поделится, не стесняйся напрашиваться в сопровождающие. Я её знаю, если она чего-то решила, то непременно сделает! И пусть лучше она с тобой при этом будет, чем одна.
— А если спросит, с чего бы вдруг? — заострил я внимание на самом сомнительном моменте.
Ну а чего? Нормальная мотивация, даже, я бы сказал, уважительная. Не прикопаешься.
— Если… нет, когда спросит — отвечай прямо: беспокоишься ты за неё! — уставился мне в глаза Купфер. — Как бы чего не приключилось! А с тобой оно надёжнее. Грубая мужская сила, все дела. В общем, Клим, делай, что хочешь — дави на жалость, обольщай, в любви до гроба признавайся, ухлёстывай, обещай жениться — да чего я тебя учу, ты и сам неплохо справляешься! — но не позволяй ей лезть во всякие авантюры одной, без присмотра.
— А сами чего же? — уставился я на поручика, проигнорировав намёк на наши с Милкой замуты.
— А меня она на дух не переносит, — понурился Назар Лукич. — В смысле, когда я делаю хоть малейшие попытки ей помочь. Думает, что я до сих пор считаю её мелкой и несмышлёной. И жду от неё исключительно одних неприятностей…