Верю, ибо это… (СИ)

«Ага…»
— Погладить-то можно? Ну, киску твою?
— Ась⁈ — машинально скользнул я взглядом по Милке — от декольте и вниз, уже внутренне закипая, однако вовремя сообразил, в чём дело: — А! Если без фанатизма, то можно. И претензии по поводу неплановых покусов и внезапных оцарапов не принимаются!
— Ладно! — клыкасто ухмыльнулся урук-хай. — А угостить?
— Да мы как бы и сами закажем…
  
— Да не тебя, балбес! Животинку!
— Без алкоголя! — выдвинул я категорическое условие.
— Мяу!!! — возмутилась Изька из-под чужого стола.
— И без кофе! — ужесточил я требования.
— Мя…
— И без сладкого!
— М-м-м-м…
— Замётано, мужик! — подмигнул мне урук. — Кис-кис-кис! Иди сюда, дядя Костоломчик даст тебе вкусняшку!
— Так о чём мы там говорили? — вновь сосредоточился я на собеседнице.
Вернее, на её хмуром лице, потому что в любом другом случае взор мой невольно спускался куда-то в район её же бюста.
— Кажется, я поняла, про какую дань ты говорил, — невпопад отозвалась Милли, в свою очередь прикипев взглядом к Изольде.
Которая, между прочим, уже с удобством расположилась у урука на коленках и благосклонно принимала его незамысловатую ласку в виде осторожного поглаживания здоровенной когтистой лапищей вдоль хребта.
— Да, Изольдочка у меня такая! — загордился я питомицей.
— Абсолютный гнездовой паразит… мы перед ней беззащитны… — продолжила пребывать в прострации сестра поручика Купфера.
— Это ты просто редко её видишь, — хмыкнул я. — Иначе бы давно иммунитет выработался.
— А? Что? — встрепенулась Милли.
— Добрый вечер, говорю! — ухмыльнулся я. — Ты, вроде, поговорить о чём-то хотела? Или сперва заказ сделаем? Я угощаю!
— Давай! — обрадовалась девушка. — Я просто умираю с голоду! На официальных приёмах разве поешь нормально⁈ Официант!
— Чего изволите-с? — мгновенно материализовался возле нашего столика хлыщеватого вида малый человеческого роду-племени.
Такой, знаете, типовой представитель славной когорты половых, как их изображали в произведениях дореволюционной России из моего старого мира — даже рубашечка белая при нём. И усики! Тончайшие, щёгольские! Ну и полотенце через правую руку.
— Стандартный комплект! — не стала мудрствовать лукаво Милли.
— Два! — продемонстрировал я официанту соответствующее количество пальцев.
— Сей секунд! — с готовностью кивнул половой. — Сударыне — один комплексный перекус, сударю — два!
— Не-не-не! — замотал я головой. — В сумме два! Я столько не сож… в смысле, не скушаю!
— Ой ли! — лукаво улыбнулась Милли, но переубеждать меня не стала.
— Два стандартных комплекта! Сей секунд!
— Ну так о чём ты со мной хотела…
— Ну Клим! Ну давай дождёмся! Тут быстро делают, — заверила меня девица с самым невинным видом.
И даже не возмутилась, когда я вновь уставился ей в декольте.
— Ладно, — тяжко вздохнул я.
Ну хочется ей меня помариновать немножко, ну и кто я такой, чтобы ей в этом благородном деле препятствовать? Тем более что я и не в накладе — вон какой вид открывается! Смотри — не хочу! Но я хочу, и ещё как!
— Извольте-с, — и впрямь очень скоро вернулся половой.
Да не один, а в компании подноса, с которого и принялся переставлять на наш столик тарелища, тарелки, тарелочки и соусницы.
— Ого! — впечатлился я.
— Это ты ещё их кофе не пробовал! — подзадорила меня Милли, и безо всякого смущения вгрызлась в здоровенную шаурму, каковую сграбастала с тарелищи совершенно простецки, прямо руками.
— Не обляпай… а, ладно! — смирился я с неизбежным, и отдал должное уже своей порции.
Некоторое время за нашим столиком царила идиллия, изредка нарушаемая лишь нескромным чавканьем (моим, но это я не со зла и вообще случайно), а потом, когда шаурма закончилась (очень, на мой взгляд, быстро) и официант принёс кофе — на сей раз в нормальных чашках! — я всё же решил вернуть общение в конструктивное русло:
— Что ж, в третий раз спрашиваю вас, Амелия Лукулловна: и о чём же вы со мной хотели поговорить? Уж всяко не о матримониальных планах, полагаю?
— Чего⁈ — чуть не подавилась та кофе.
— Матримониальные — это…
— Да я в курсе, Вырубаев! Мне другое не ясно: с хрена ли вообще⁈ Я что, повод какой-то дала⁈
— Не, ну а чё⁈ — обиделся я. — Чем я не партия? Молод, красив, маг…
— Пустоцвет!
— … материально обеспечен, жильё имеется, даже живность — вон, кошка! Ну и попаданец ещё до кучи! Где другого такого взять⁈ Доразбрасываешься!
— А, так вот в чём дело! — дошло, наконец, до девушки. — А я-то всё голову ломаю: а что это Клим Вырубаев, один из лучших спецназовцев Корсаковской жандармской команды, забыл в полицейской учебке сервитута⁈ А у тебя тут адаптация, оказывается! Но тогда ты… не Клим, верно?
— Нет, не верно, — помотал я головой. — Клим. Только не Вырубаев, а Вырыпаев. Ну и по батюшке Потапович, а не Палыч, как здешний. Ну и так по мелочи много ещё чего похожего. Ну как, заинтриговал вас несчастный попаданец, Амелия Лукулловна?
— Дополнительно?
— Ага.
— Не-а, ничуть! Просто часть интриги снял, не более того.
— А ты, получается, под меня рыла? В смысле, копала? Тьфу! Сведения обо мне собирала, да? Раз насчёт Клима-твердянского в курсе, что он топ-спецназер? У братца выспрашивала?
— У него выспросишь! — смешно сморщилась Милли, отчего стала ещё симпатичней. — С каждым годом всё скрытнее и скрытнее! Ну а невыносимым он с рождения был.
— Ну да, типаж у него такой. Приходится соответствовать.
— В смысле?
— А, долго объяснять! — отмахнулся я. Ну не пересказывать же ей сюжет аж восьми сезонов одного известного — в моём старом мире, разумеется — сериала про гиков-учёных? — Так о чём ты хотела узнать? Раз уж с матримониальными планами я дал маху?
— Ну, так-то не совсем… — невольно зарделась моя собеседница.
— Так вы согласны, Амелия Лукулловна? Мне уже вставать на колено и предлагать руку и сердце?
— Я вон сейчас Костолома позову, и он тебе в прямом смысле слова граблю оттяпает! Вон той страшенной железкой, которая у уруков часть национального костюма! А ещё сердце вырвет! — пригрозила Милли. — Давай, завязывай с дурацкими шуточками, Вырубаев!
— Окей, как скажешь! — отгородился я от девицы руками. — Но тогда и ты ближе к делу. Хватит уже меня провоцировать… на всякое! Ещё чуть-чуть, и я начну посетителей на дуэль вызывать — поочерёдно! Благо повода даже придумывать не надо — чё они так на тебя пялятся⁈
— Ладно, как скажешь! — сдалась Милли. — Серьёзно — значит, серьёзно. Клим… а не расскажешь, что с тобой вчера приключилось? Ну, в клубе том компьютерном? Где любители всякой архаики зависают? Ну, этот!..
— Решительно не понимаю, о чём ты! — поджал я губы и осуждающе покачал головой. — А вот этот приёмчик с якобы забывчивостью — вообще пошлость из пошлостей!
— Опять подписка о неразглашении? — умоляюще уставилась на меня Милли. — Кивни, если да! Ясно… но неужели нельзя сделать для девушки исключение? Она же от любопытства изнемогает!
— Аж кушать не может, да-да, — не повёлся я. — Кстати, а тебе это всё зачем? Ну, чего ради ты меня на должностное преступление, сиречь разглашение третьему лицу информации для служебного пользования, провоцируешь? На кривую, так сказать, дорожку меня подталкиваешь? Да ещё и моей неопытностью пользуешься! Которой, кстати, теперь прикрыться не получится — ты в курсе, кто я и что я. Самой-то не стыдно?
— Скажи-и-ите пожалуйста! — обиделась Милли. — Небось сам-то не брезгуешь грязными приёмчиками? Вас же им учат? Ну, если по братцу моему судить?
— Учат, — и не подумал я отрицать очевидного. — Вот только вряд ли бы ты открыла в наших занятиях что-то для себя новое. Ибо в совершенстве владеешь предметом!
  
— Да с чего бы вдруг⁈
— А контакты мои ты где взяла? У Назара Лукича выпросила?
— Выпросишь у него!
— Ну, значит, сама раздобыла! Называя вещи своими именами — стырила. Ну или спёрла. А источник — вот он, прямо под боком! Братец родной! По-любому только у него полный комплект есть.