Лайла. Сквозь галактику за счастьем (СИ)
А я? А кто даст мне такую возможность?
— Почему она из разлучницы стала жертвой? Почему из нас двоих в результате жалеют именно ее? —задала я вопросы, по сути, не требующие ответов.
Злой рок, бумеранг Провидения, перст судьбы, кара высших сил - только так я могу объяснить то, что привело к трагичному исходу банальной и ничем не примечательной измены. Такой обыденной, которые происходят в семьях каждый день в любой точке нашей галактики, если посмотреть на все со стороны.
Многократно доказано, что верность или неверность партнеру одинаково характерны для почти каждой расы известных на текущий момент разумных. Это выбор только конкретного гуманоида, и не более. Я веду речь о тех разумных, психология которых хорошо изучена и освещена в открытом доступе в инфо-сети учеными Содружства, так как слышала, что некоторые закрытые расы, обитающие на паре планет галактики Млечного пути, просто физически не могут изменять своим партнёрам, да и вообще имеют какие-то выходящие за привычные рамки особенности построения семей. А вот земляне, брианцы, верданцы, данарцы, зитарцы, хольмины и все прочие одинаково изменяют, единоразово или многократно предавая своих любимых и находя для этого сотню причин и поводов. Это неумолимая статистика и множество реальных историй, происходящих прямо на моих глазах среди жителей разношёрстной и многорасовой станции "Экрана".
На самом деле я сейчас мало винила Энрику Болер в том, что Адам завел с ней роман, малодушно опуская то обстоятельство, что эта женщина прекрасно знала о моем бесспорном наличии в жизни своего любовника. Наверное, сыграло роль и то, что она получила, вероятно, самое страшное возмездие за свои поступки и решения из возможных, и я искренне сочувствовала ее потере, осознавая, что никогда ни одной женщине не пожелала бы пережить подобное, даже если бы она являлась катализатором предательства мужчины по отношению к другой женщине, да к тому же официальной супруге.
Потому что понимала, что, если бы муж осознанно не захотел обмануть меня, никакая третья сторона или другой разумный не смогли бы заставить его поступить так низко, жестоко и подло против его воли. Это его и только его выбор. Он знал, на что идет. Он намеренно, каждый день, каждый проведенный в объятьях любовницы миг, обдумывая то, как бы побольнее меня ударить, уничтожал все хорошее, что между нами было, не сообщив о своих планах и чувствах открыто и не расставшись со мной сразу и по-нормальному, насколько это было тогда возможно. Он планомерно гадил за моей спиной почти год. Он планировал поживиться за мой счет, лишив даже жилья, и, если бы не случайность, я бы продолжала верить ему и пребывать в сладких грезах, наполненная чувствами к человеку, которому на мои желания, чаянья и мечты было уже давно глубоко наплевать.
Наверное, если бы не гибель моего супруга и не случившаяся с его любовницей и их ребенком горе, я бы вообще постаралась просто вычеркнуть обоих из своей жизни и забыть, как страшный сон, пережив жалостливые взгляды, пропустив мимо ушей большей частью лицемерные слова поддержки и помня, что многие окружающие меня разумные догадывались о двойной жизни Адама, но молчали, решив, что происходящее в нашей семье их не касается.
Мне бы потребовалась на восстановление уйма времени и сил, но я точно бы воскресла из руин своего брака, находясь и в привычной обстановке и ничего кардинально не меняя, так как обладаю упорным, почти безумным желанием жить вопреки всему, даже будучи полностью раздавленной морально.
Один раз мне на мне уже поставили крест и списали, пусть я этого не помню, так как была слишком мала, к сожалению или к счастью. Пройдя через такое и зная, какие усилия для возвращения меня к жизни были приложены единственным по-настоящему родным, близким и бесзусловно любящим меня всем сердцем человеком, моей бабушкой, начинаешь ценить шанс, данный кем-то свыше, и стараться не прос**ть его из-за посланных на твою долю трудностей, что бы не происходило вокруг.
Только вот все усложнилось во много раз. Все настолько усугубилось и запуталось, что ударило по мне слишком фатально, без возможности реабилитироваться, продолжить жить, как жила, и просто обо всем со временем забыть, продолжая идти вперед с гордо поднятой головой.
Из обманутой жены, преданной любимым супругом женщины, как в самом второсортном гало-романе, последней узнающей о творящихся у нее под носом мерзких делах, я неожиданно в глазах окружающих стала непонятным монстром, способным на страшные вещи. Лишь по той причине, что по крови я отношусь к сигойнам, и злые языки додумались обвинить меня в способности проклясть врагов исключительно, смешно сказать, силой мысли и, что еще более нелепо, в “использовании всяких страшных ритуалов далеких предков”, о которых кто-то когда-то слышал от соседа или коллеги.
— Я не знаю, Лайла. — вздохнул господин Айс, сокрушенно качая седой головой.
Я снова опустила глаза на список будущих служащих “Невуса”, вперилась немигающим взглядом в знакомое имя, знаменующее одну из причин и исток моих страданий и проблем, и мысленно досчитала до десяти.
— Как думаете, она знала, что я собираюсь участвовать в этом полете? Она немерено это сделала? А когда руководство мне это предложило, кто-то проверял этот список и осознавал, на что нас обеих подписывает?
Опять случайность? Снова удар судьбы мне за неведомые прегрешения? Или кто-то просто решил, что лучше избавиться от двух женщин с покореженными одним мужчиной жизнями одним махом, посадив их на один корабль и отправив в долгое путешествие?
Наверное, чтобы глаза не мозолили и публику своими несчастными лицами не тешили, да?
Неужели ты хочешь отнять у меня и эту призрачную возможность убежать от того, в чем частично сама же и виновна, "милая Рика”?
Шеф снова бросил на меня жалостливый, полный непритворного участия взгляд, не зная, чем еще помочь мне в возникшей моральной дилемме на пути к поставленной цели.
— Я подпишу этот сраный контракт. — процедила я с неимоверным усилием, будто каждое слово наносило мне болезненный удар куда-то в район солнечного сплетения. — Если такова последняя и самая тяжелая проверка, посланная мне, чтобы все пережить, отпустить и с чистой совестью шагнуть в новое будущее, я должна пройти ее во что бы то ни стало. И эта женщина во второй раз не станет для меня препятствием.
Возможно, все должно быть именно так. Возможно, это нужно нам обеим, хотя я пока и не понимаю, зачем?
Чтобы я ее простила? Чтобы она простила меня и осознала, что я такая же жертва, как и она сама, и не имею отношения к ее горю? Что моя боль такая же сильная и глубокая и тот, кто ее причинил, был, несмотря ни на что и как бы я не желала обратного, все еще дорог мне, как и ей?
“Энрика Болер. Младший медик.” — значилось девятым номером в списке.
Да-да, та самая, чтоб ее, любовница моего мужа...
Женщина, с которой он предал меня и к которой затем ушел...
Та, что рыдала от горя на пороге моего дома и корчилась от боли в моих руках после его смерти...
Та, в личной трагедии которой сейчас почему-то несправедливо и необоснованно обвиняют меня, как бы чудовищно это ни звучало...
Женщина, которая, как выяснилось, собирается служить со мной на одном корабле в этой торговой экспедиции, окончания сроков которой никто даже близко пока предугадать не может.
Если я, конечно, подпишусь на эту миссию.
А я подпишусь, пусть со стороны мое решение и выглядит шагом в пропасть. Я не отступлюсь от того, к чему пришла после многих бессонных ночей и бесконечных размышлений о правильности своего поступка. Я и Эрика Болер в закрытом пространстве час за часом, неделя за неделей... И ни мне, ни ей не убежать, не скрыться и не спрятаться, как бы мы этого не желали... Ни здесь, ни там, нигде. Если я останусь, все вернется на круги своя.
В экспедиции же... Другие правила, другие законы, другие разумные, не являвшиеся свидетелями всех объединяющих нас с "милой Рикой" событий.