Медиум на полставки (СИ)
Инквизитор заинтересованно переспросил:
— Почему это? С чего ты взял?
— Присцилла Норн не смогла отпустить своих детей, и теперь частицы душ усопших присосались к ней словно пиявки и забирают её жизненные силы. Если бы я не вмешался, она бы точно умерла через несколько дней.
По лицу старика было совершенно непонятно, как он относится к тому, что я говорю. Эта его мягкая полуулыбка могла скрывать абсолютно что угодно.
— А теперь, после появления её сына, с этой женщиной будет всё в порядке? — спросил он.
— Да. То есть, нет, — слегка растерявшись, ответил я. — Я надеялся, что, простившись с одним из детей, она сможет успокоиться.
— Найти успокоение души, — поправил меня священник.
— Ну, да, — согласился я, и тут меня понесло: — То самое успокоение души, которое она почему-то не получила после похорон дочери. У меня вот тоже есть вопрос к вам, если похороны уже прошли, то почему частица души Эллы осталась с матерью? Я думал, что церковные обряды должны облегчить боль и помочь отпустить…
— Мы лишь предоставляем возможность, — вновь поправил меня старик. — Если человек не хочет смириться с потерей и отпустить погибшего, то мы не можем его заставить. Церковь указывает путь, а не гонит на него пинками. Но мы сейчас говорим не о функции церкви, а о том, что устроил ты на кладбище. Пытаться призвать душу умершего из-за «грани»? Серьёзно? Даже неудачная попытка — достаточный повод, чтобы лишить тебя корочки практиканта Ассоциации и засадить в тюрьму лет на десять.
У меня всё похолодело внутри.
— А удачная?
— Удачное возвращение души умершего с того света может совершить только святой. И то лишь в теории, на моей памяти таких случаев не было.
Я на какое-то время завис, пытаясь понять, какой вывод можно сделать из того, что мне наговорил отец Павел. Так меня всё-таки посадят или признают святым?
— И что со мной будет в итоге? — осторожно спросил я.
Голова начала болеть ещё сильнее, и тошнота усилилась, но я постарался отвлечься от неприятных ощущений.
— Святым тебя церковь точно не признает, — всё с той же полуулыбкой сказал священник. — Посадить в тюрьму мы тебя тоже не можем, поскольку вызов уже ушедшей души из-за «грани» считается невозможным. То, что душа мальчика всё-таки появилась, означает, что ритуал успокоения призрака был произведён некорректно, и он просто остался в этом мире рядом с матерью. Нетрудно было ошибиться, спутав «пустышку» с полноценным призраком, ты же ещё ученик.
Я должен был бы смолчать и принять версию священника, он явно не просто так подсказывал версию, которая полностью устроит церковь. Но, разумеется, смолчать не получилось:
— Практикант, — поправил я. — И это не правда, я смог…
— Это ты так считаешь, — перебил меня отец Павел, словно специально не позволяя закопать себя сильнее. — Сколько ты учишься ремеслу у Джеймса? Недели две-три? Не думаю, что за такое короткое время можно научиться проводить столь серьёзные ритуалы и вообще разбираться в происходящем на должном уровне. В таких ситуациях стоит использовать бритву Оккама — просто призрак мальчика следовал за матерью и среагировал на твои руны.
Он так уверенно это говорил, что я и сам на мгновение поверил, словно так всё и было. Хотя, очевидно, что отец Павел по какой-то причине изменил трактовку событий в мою пользу. Но зачем? Просто потому, что в их картине мира вернуть душу из-за «грани» невозможно? Или чтобы защитить меня? Не думал, что инквизитор станет делать нечто подобное.
— А Жнец? — с лёгким смятением спросил я. — Откуда он взялся… по вашей версии? И что это за существо вообще?
— Жнец — это не существо, а сущность, способная одним прикосновением поглощать души. По нашим наблюдениям Жнецы приходят за душами, время которых уже пришло, но они по каким-то причинам не желают покидать мир живых.
— Тогда они должны приходить за каждым из гуляющих по земле призраков, — скептически заметил я.
— Это прозвучит странно, но даже существование в форме призрака может быть предопределено тому или иному человеку, как часть пути искупления. А вот когда пусть пройден до конца, но душа не желает уходить на Суд Божий, приходят Ангелы Смерти. Ну, это человеческое название, они же называют себя Жнецами.
Тут меня слегка замкнуло.
— То есть, Жнецы — это совершенно обычное дело? Кто-то же говорил с ними, чтобы узнать, как они себя называют? И если это ангелы, то почему тогда их призыв считается осквернением святой земли?
— Это довольно сложная и щекотливая тема, — после недолгой паузы и явно нехотя ответил священник. — Великий Катаклизм изменил наш мир, сделав многие из страхов, верований и кошмаров людей реальными. А ведь до Катаклизма численность христиан на планете составляла треть всего населения, и значит, их вера воздействовала на мир сильнее прочих. И всевозможные проявления этой веры существенно подорвали основы христианства. Как рассказывать об ангелах и демонах, когда люди могут увидеть и тех и других в обычной жизни? Какие чудеса идут от Бога, а какие от Дьявола? Признавать различные сущности вроде Ангелов Смерти частью божественного замысла или происками враждебных сил?
— Судя по тому, что я нахожусь сейчас здесь, вы выбрали второе?
— Ты сам видел Жнеца, на ангела эта сущность точно не похожа, — согласился инквизитор. — К тому же на них действуют молитвы, а значит, это явно не божественные сущности. Но это уже теология и теоретика, главное, мы выяснили, что ты к его появлению прямого отношения не имеешь. А значит, и вины за тобой нет.
Я облегчённо выдохнул. Вот это приятно слышать.
— А вот за проявление призрака мальчика с помощью рун гофу на территории кладбища придётся наложить штраф уже на тебя. И значительно больший штраф на того, кто плохо провёл ритуал успокоения мальчика.
— На Джеймса⁈
— Душа осталась на земле, это полностью его вина, — подтвердил священник.
— И какой штраф? — чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом и живот вновь сводит от боли, спросил я.
— За непрофессионально проведённый ритуал упокоения около двухсот тысяч, насколько я помню. За применение навыков медиума на кладбище без разрешения церкви ещё около десяти. Все документы будут отправлены нашей администрацией Джеймсу Харнетту в ближайшее время.
Ну всё, Джеймс меня точно убьёт, когда узнает из-за чего получен штраф. А он узнает, ведь я всё равно рано или поздно расскажу, что здесь произошло и как я вызвал душу Дэмиса. Разве что не видеться с ним пару недель, а лучше месяц, пока он не забудет о потерянных деньгах. Хотя, зная медиума, он же никогда этого не забудет и всё равно будет задавать вопросы, на которые я обязательно честно отвечу.
— Понятно, — протянул я. — Но к чему тогда все эти разговоры, и почему я вообще оказался здесь? — Я обвел взглядом комнату. — Если всё уже решено, и штраф назначен?
— Мне нужно было объяснить тебе, что произошло на кладбище на самом деле. А заодно узнать, ради чего ты всё это затеял. Иногда мотивация важнее, чем сами действия. И я рад, что все твои действия были направлены на помощь бедной женщине, потерявшей детей.
— Кстати, а что с Присциллой Норн и душой её сына?
Ещё меня интересовала судьба Донни, но я не рискнул его упоминать. Если парень не дурак, а он точно не дурак, то сделает вид, будто вообще не при чём. Собственно, он никак в происходящем и не участвовал, разве что попытался помочь, атаковав Жнеца.
— С женщиной всё в порядке. Душа мальчика останется на прощальную церемонию, раз уж так сложилось, что она всё ещё здесь. И на этот раз ритуал будет проведён как надо.
— Хорошо, — с облегчением вздохнул я. — А у меня, раз уж так сложилось, получится тоже там поприсутствовать?
— В целом, я убедился в чистоте твоих намерений, — будто бы нехотя вынес вердикт инквизитор. — На данный момент у нас нет причин держать тебя под охраной. Но в следующий раз ты уже так просто не отделаешься.
— То есть, я могу идти?