Идеальный парень напрокат
Вероника Фокс
Идеальный парень напрокат
Глава 1
Лиза Кузнецова.
Всё началось с того, что я уронила торт на своего врага.
Нет, серьёзно. Мой «Наполеон» решил устроить собственное падение, причём выбрал для этого самый драматичный момент – ровно в тот миг, когда мой заклятый враг (ну или просто человек, который меня жутко раздражает – тут мнения расходятся) решил почтить меня своим присутствием.
Буквально за пару секунд пятикилограммовый шедевр, над которым я трудилась целый час, превратился в бесформенную массу на полу.
– Боже, вы живы?! – я вылетела из-за стойки, как ошпаренная, скользя в кедах по полу, который мгновенно превратился в каток из-за проклятого крема.
Признаюсь, сначала я подумала, что это клиент, но, увидев Савелия, который теперь был весь в креме и крошках от коржиков, на мгновение почувствовала облегчение.
– Вы… – он медленно стер крем с черной футболки и облизав палец, добавил, – гениальны.
Я замерла на месте.
Впрочем, так меня ещё никто не оскорблял.
– Это «Наполеон»? – он поднял кусок торта с таким видом, будто держал в руках редкую находку для своего научного исследования. – Вам не кажется, что крем немного пересолен?
– В самый раз для таких, как вы, – процедила я сквозь зубы, демонстративно сложив руки на груди. Всё, на что меня хватило – это испепелять этого нахала яростным взглядом. Кто он вообще такой, чтобы критиковать мою работу?
– Так… За какие такие заслуги я удостоился столь радушного приёма в вашей кофейне? – его голос звучал почти игриво, словно он наслаждался моим раздражением. А я… я готова была сквозь землю провалиться от злости.
Как же он меня бесит!
– Это просто случайность, не более того.
– Вы так всех врагов встречаете, кидая на них торты? – его ехидный голос словно ножом полоснул по нервам. Савелий Ростов – мой злейший враг, который год назад открыл своё кафе напротив и практически переманил всех моих клиентов. Сейчас он стоит надо мной, вооружившись острыми фразами вместо шпаги, и откровенно издевается.
– Простите, Ростов, но я правда не специально скинула на вас торт, который должен был принести мне доход, а теперь принёс лишь очередную головную боль, – оправдываюсь, чувствуя, как щёки заливает краской.
Он усмехнулся, играя желваками.
– Рад, что теперь у вас будет больше хлопот, нежели парой минут назад.
Его самодовольный взгляд стал последней каплей в чаше моего терпения. Да, я виновата – забыла о технике безопасности, увлёкшись процессом. Но это не даёт ему права потешаться надо мной! И я уверена, что у этого нахала в рукаве ещё припрятано множество козырей, которые он с удовольствием использует, чтобы сделать мою жизнь ещё более невыносимой.
– Непременно оповещу вас о том, когда мне будет скучно, чтобы вы подлили масла в огонь.
– Ащ, – воскликнул мужчина, сверкнув своими карими глазами. – Да вы горячая, как глазурь на плите.
– Комплименты – не ваш конёк, – парирую я, с трудом сдерживая раздражение.
Несмотря на то, что мы ведём эту необъявленную войну уже целый год, правила приличия никто не отменял. Поэтому (если признаться, то скрипя зубами от злости) я протянула ему стопку белоснежных салфеток и попыталась натянуть дружелюбную улыбку, от которой свело скулы.
Пока Савелий вытирает крем со своей чёрной футболки, я снова не могу удержаться, чтобы вновь рассмотреть его поближе. Он высокий и подтянутый, а его соблазнительные бицепсы, которые сейчас напрягаются, когда он вытирает крем, просто восхитительны. Статный стан и узкие бёдра создают привлекательный силуэт, а его задница, кстати, тоже хороша, и не спрашивайте, откуда мне это известно. Его густые тёмные волосы уложены, как в лучших рекламных роликах, а ярко выраженные скулы и слегка пухлые губы придают ему особый шарм.
– И на что же вы так старательно пялитесь? – его голос прозвучал резко, словно хлестнул меня по щеке.
О, как бы я хотела честно ответить на этот вопрос! Сказать прямо в лицо: «На вашу неуместную ухмылку, на самодовольную складку у рта, на победоносный блеск в глазах». Но я лишь молча сжала губы, чувствуя, как предательски краснеют щёки. Прикусила язык, чтобы не выдать своих истинных мыслей, чтобы не позволить им вырваться наружу ядовитой стрелой.
– У вас крем на бровях, – выдавила я наконец, старательно сохраняя невозмутимый тон.
Он рассмеялся – коротко, отрывисто. В этом смехе не было ни капли веселья, только горькая, почти ядовитая ирония. Словно смех сквозь зубы, смех человека, который сам не верит в то, что происходит.
Внезапный звон колокольчика, словно гром среди ясного неба, заставил нас подскочить, будто подброшенных пружиной. Этот звук ворвался в нашу перепалку так неожиданно, что сердце пропустило удар.
В дверном проёме возникла она – моя сестра во всей красе. Застыла на пороге, как статуя, и медленно, с театральным жестом, сдвинула на кончик носа свои огромные солнцезащитные очки. Её брови взлетели вверх в притворном изумлении, а на губах заиграла эта её фирменная усмешка.
– У вас кремовая вечеринка, – протянула она драматическим шёпотом, – и вы не позвали меня? Что ты за сестра такая! – в её голосе слышалось столько наигранного возмущения, что я не удержалась от улыбки.
– И тебе привет, Катя.
В тот момент я даже не представляла, как отреагирует Савелий на появление моей сестры – полной моей противоположности. Пока я вкалывала как проклятая, пытаясь вытащить семейное кафе из финансовой ямы, она блистала в обществе, успешная и обожаемая всеми.
– Ладно, не суть, – небрежно махнула она рукой, цокая каблуками по кафельной плитке и ловко обходя лужицу разлитого крема. Её зелёные глаза – такие же, как у меня, папины – с подозрением изучали незнакомца.
—Здрасти. – галантно улыбнулся Савелий. – Я бы поцеловал вам руку, но боюсь, что вы испачкаетесь.
– Ой, спасибо, но не надо, – фыркнула сестра, метнув в мою сторону победный взгляд. – Ты не забыла, что через неделю должна явиться на свадьбу? Или опять скажешь, что не сможешь прийти?
О, как же я в тот момент хотела высказать ей всё!
Тысячи ругательств на всех языках мира не смогли бы передать всю гамму моих чувств. Но вместо этого лишь молча сжала зубы, чувствуя, как краска заливает лицо.
Я замерла, наблюдая, как Сава небрежно проводит пальцем по брови, стирая каплю крема. Его медленное движение, когда он облизывает палец, не отрывая от меня взгляда, словно дразнит. В его глазах читается вызов: интересно ему, взорвусь я сейчас или нет? О да, я обязательно взорвусь. Но Катя меня опередила, вклинившись в паузу своим фирменным ехидным тоном:
– Лиза, ты в курсе, что мама третий день обзванивает всех подруг с вопросом «А у вас сыновья холостые?»? Вчера дозвонилась до тёти Гали из Новосибирска! Тёти Гали! У которой сыну пятьдесят два, и он коллекционирует чучела барсуков!
Внутри у меня всё оборвалось. Не из-за барсуков этих проклятых, а из-за мамы. Её немые упрёки, которые повисают в воздухе каждый раз, когда она смотрит на папино фото над кассой: «Он бы хотел видеть тебя счастливой». Счастливой в её понимании – это замужней. А не в фартуке, пропитанном ванилью и отчаянием.
– Катя, – начинаю я, но голос предательски дрожит, – я не могу…
– Не можешь? – сестра театрально ахает. – А кто мог? Папа, который…
– Всё. Хватит.
Тихий голос Савы звучит так твёрдо, что мы обе замолкаем. Он выпрямляется, отбрасывает со лба прядь волос, перепачканную кремом, и делает шаг вперёд. Его движения плавные, как у хищника, решившего поиграть с добычей.
– Лиза не придёт одна, – произносит он, и я чувствую, как его рука тяжело ложится мне на плечо – нарочито театрально. – Потому что её парень – я.
Тишина обрушилась на нас, как тяжёлое свинцовое одеяло, которое медленно опускается с потолка, давя на плечи и заставляя затаить дыхание. Катя застыла с приоткрытым ртом, словно кто-то внезапно выдернул из неё все батарейки, оставив лишь пустой корпус. Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар за ударом, а в груди образуется ледяная пустота.