Недостойный сын (СИ)
— Нет. Чувствую, что рано. Достаточно воды было, — кивнул на пустую тарелку.
— Так Вы этось пили?! — изумился тюремщик, — Чудно! Оно ж для омовения послетрапезного!
— Не тебе решать, что мне делать! — рыкнул я, пресекая ненужную беседу, в которой начинаю выглядеть идиотом. — Забыл мой титул, простолюдин?! Или тоже уже ридганом стал?!
— Что Вы! — смутился толстяк, пятясь задом к двери. — Как можно! Я же ж от доброты волнуюсь! Хоть бы кусочек съестного попробовали, а то ни живота, ни морды!
— Морды?! Где ты тут морду увидел, кроме собственной?! — окончательно пошёл «в разнос» я, чувствуя, что действительно гневаюсь. — Вон, бестолочь! Где таких берут только?!
Бедняга, побледнев, кинулся к двери.
— Стоять!
— Стою, Ваше Милосердие!
— Ничего не забыл, идиот?
— А?
— Посуду!
— Ой, и точно! Сию моменту!
От злости на туповатого стражника меня трясло ещё с полчаса. А вот это — ненормально! В прошлой жизни никогда так не психовал, даже в серьёзных ситуациях. Неужели от владельца тела часть характера перешла? Не исключено… Так кто же я теперь больше? Ридган Ликкарт Ладомолиус — непутёвый сын путёвых родителей или Александр Александрович Костомаров — простой старик с Земли? Может, и тот и другой. Присмотрюсь к себе и со временем разберусь — сейчас гадать нет никакого смысла.
А вот перепалка со стражником даёт информацию к размышлению. Первое — есть предложенную пищу не просто не рекомендуется, а очень губительно для здоровья. Этот недалёкий мужик слишком напирал на дегустацию. Теперь уверен, что до вечера, после подобных яств, не дотянул бы. Второе — мой титул ридгана. Даже с такими тяжёлыми обвинениями и отдавленной правителю мозолью, меня легче тихо убить, чем разжаловать. Поведение тюремщика яркий показатель, что и за решёткой остаюсь «белой костью». Хотя есть одна несостыковка — врач франга мне привычно тыкал, а этот исключительно на Вы.
«Франга — он же, воюющий со смертью, — опять ожил внутренний справочник. — Для лекаря едино, кого забирать из её рук. И канган, и простой борга одинаково важны для Эрины Милостивой».
Понятно. Доктора имеют право с титулами не церемониться. В принципе, правильно, а то высокопоставленный больной на шею сядет и ножки свесит. Потом хорони его, важного, но мёртвого, объясняя у собственной виселицы злым родственничкам усопшего, почему вместо сердечных капель бочку вина прописал и клизму при непроходимости аристократического седалища не поставил, ежечасно бегая за любимыми сухариками покойного. А так: канган не канган — держи пилюлю в пасть и не рыпайся! Болей и слушай, что умный франга говорит!
Да! Ещё «борга» какие-то упомянулись. Память молчит про их определение, но судя по ссылке из неё, кто-то с другого конца иерархической цепочки. Скорее всего, простолюдин, незначительный человечишка.
Ох и задолбали эти новые термины! Голова кругом! Цаки и пацаки на гравицапах! Словно в старый фильм «Кин-дза-дза» попал! Надо потихонечку упорядочивать их в голове, пока мозги не закипели. Хотя, может и обойдётся — ещё неизвестно, чего мне воспоминания Ликарта подбросят вдогонку. Есть ощущение, что только начинаю обучение, пока не до конца сроднившись с телом.
Тело… А насколько им хорошо владею? Стою, хожу и сижу легко, но это всё безусловные рефлексы, над которыми задумываться не приходится. Есть и условные, выработанные в процессе жизнедеятельности. Их тоже проверить надо. Недолго думая, поднимаюсь со своего лежбища и провожу пару боксёрских ударов по воображаемому противнику. Замечательно! Никакого дискомфорта и заторможенности — лишь приятное, давно забытое ощущение молодого, здорового организма!
Хорошо-то как! От переизбытка чувств подпрыгнул и сделал «вертушку» — удар ногой в воздухе с разворотом… Вот те раз! Да я в лучшей своей форме на Земле подобного сотворить не мог, частенько игнорируя даже примитивную зарядку, а тут легко взмыл шаолиньским монахом! Нет! Не так всё просто с моим перемещением! И хоть умудрённая годами голова работает в обычном режиме, но от Ликкарта тоже кой-чего осталось! Знать бы, чего…
Сон опять пришёл ударом мокрого валенка по голове. Завалился спать там же, где и стоял, глядя очередные «мультики» из чужой жизни.
4. Без масок
Утро началось со знакомых серьёзных стражников и наручников. Кстати, теперь я знаю, почему вчера назвал их энфарами — это типа младших офицеров. Радует, что процесс обучения идёт, и в голове появляются новые знания, постепенно упорядочиваясь. Глядишь, через какое-то время освою всё оставшееся от бедолаги Ликкарта и смогу перенять его личность полностью. Главное, чтобы он меня не придавил своими преступными наклонностями, но судя по тому, что кроме знаний и воспоминаний, не чувствую посторонних мыслей — один я тут, и раздвоение сознания мне не грозит.
— Как спалось? — поинтересовался вошедший присмер. — Ничего нового рассказать не хочешь?
— Ваше Безгрешие, ну что нового может произойти за ночь? Низ всё так же снизу, а верх — сверху. Будут изменения — обязательно сообщу Вам первому.
— Всё шутишь, Ликкарт? Держи… Сам делал и отраву вместо приправ не использовал — жалко тратить дорогое добро на проходимца.
Огромный сэндвич, выуженный из-под мантии, появился у него в руках. Как же он одуряюще пах, маня к себе, уговаривая вцепиться зубами в ароматную корочку на двух кусках белого хлеба, между которых торчали зелень, сыр и МЯСООО! Много мяса!
Просто зомбированный видом нормальной еды, которую давно не видел, даже не помню, как выхватил это сокровище у присмера. Урча от наслаждения, сожрал сэндвич за пару минут, глотая большими кусками, почти не пережёвывая. Приятная тяжесть в желудке сразу настроили на благодушный лад.
— Так и предполагал, что наручи тебя не остановят, — разрушил идиллию жрец. — Зря только надевали!
Я посмотрел на свои руки… Ух, ё! На правой болтаются закреплённые наручники, а вот левая, пусть и ободранная слегка, но полностью свободна от оков.
— Не понял… — выдавливаю из себя, пытаясь сообразить, как смог выбраться.
— Зато я понимаю, Ликк. Врождённая аномалия сустава большого пальца позволяет тебе складывать левую ладонь. Специально просил своих телохранителей сильно не затягивать. Ты этот трюк уже мне показывал когда-то… Не помнишь?
— Может, и показывал. Я много чего кому показывал…
— Значит, это скрыто в твоём сознании, — впился жёстким взглядом присмер в моё лицо, — Вопрос в другом. КТО ты? Я могу долго это выяснять, применяя уговоры или более болезненные методы, но не люблю тянуть время там, где его можно сократить. И не надо говорить, что передо мной Ликкарт — его я слишком хорошо знаю, впрочем, как и всю семью Ладомолиусов. Будь ты им, то удивился бы, что у тебя есть сёстры. Одна только! В единственном числе! Да и мать твоя, Литария, жива и здорова!
— Проверочка вчера была? — как можно спокойнее, стараясь не выдавать охватившее волнение, поинтересовался я.
— Именно. Знал, к кому иду. Знал, но не верил до конца… То же лицо, глаза, такая знакомая улыбка. Служитель Даркана не может иметь своих детей, но ты… Ликкарт был для меня почти сыном. Непутёвым, своенравным повесой, но очень близким, родным. Теперь за эту слабость приходится расплачиваться. Повторю вопрос… КТО ты?!
Я замер на минуту, пытаясь собраться с мыслями. Действительно. Кто я? Этот «отец святой» что-то знает такое, что привело его сюда не просто для разговоров по душам, а с определённой целью. Он ЗНАЛ к кому идёт! О кого? Явно не на базаре новость услышал. Остаётся одно — тут как-то замешаны те, кто выдернул меня с Земли в Синцерию. С кем общается верховный жрец верховного бога? С самим Дарканом Вершителем! Ему ж по должности положено! В принципе, можно сказать, что эти все религиозные дела «опиум для народа», но факт моего переноса подтверждает, что не так всё просто с высшими силами — есть они!
— Вы правы, Ваше Безгрешие, — сдался я. — Давайте, начнём знакомиться заново… Александр Александрович Костомаров. Житель другого мира. Прожил длинную жизнь, умер и очнулся в этой тюрьме в незнакомом теле. Специально ничего не подстраивал — просто так получилось. Ну а то, что сразу не признался…