Инструктор по обмену (СИ)

– А что насчёт нового требования считывания биометрики владельца? - спросила я, когда малец подошёл ближе, явно решив, что из нас двоих я менее враждебна и более восприимчива к его обаянию.
– Теперь у нас есть женщины-кадеты, - протянул он, улыбаясь акульей улыбкой, явно предвкушая пир.
– И? Ночёвка в комнате одной из нас, должно быть, новое требование? – подначивала его, проведя пальцем по горловине чёрной куртки.
  
– Угадала, малышка! Я предлагаю вам защиту от всех напастей и страхов Академии, – арракианец громко сглотнув, проследив за моей рукой.
Какой шустрый! Кажется, он возлагал большие надежды на либидо человеческих женщин, а также на то, что мы терпимо отнесёмся к тому, что парни будут слоняться по нашим комнатам всю ночь напролёт. Может, нам и понравились арракианские воины, но не настолько, чтобы допускать такой беспредел.
– Спасибо, что предупредил нас, кадет, – голос Алевтины звучал резковато, а сама она напоминала грозовую тучу. - Теперь я знаю, что нужно следить за тем, что бы кто-нибудь из вашей шайки не слонялся по нашим комнатам. Я лично попрошу поставить дверь с биометрикой на вход с лестницы.
– А вы… – его самоуверенная улыбка погасла, когда арракианец понял, что–то пошло не так.
– Старше тебя по званию. Можешь быть свободен, кадет, - приказала Алевтина, прожигая наглого щенка строгим взглядом учительницы.
– Кадет Ровит! – с лестничной клетки донёсся знакомый мужской голос, и лейтенант Вольтер, которого я встретила по прилете, навис над испуганным кадетом.
Недавно смелый кадет вытянулся по стойке "смирно", последние остатки уверенности на его лице улетучились вместе с остатками дерзкой ухмылки.
– Лейтенант, я…
– Вы собирались уходить, кадет Ровит, – прервал его Вольтер. – И чтобы больше вашей ноги здесь не было, как и остальных из вашей группы. Это приказ. За ослушание – отчисление без права восстановления.
Кадет вздрогнул, но не ответил. Зато сразу же резко развернулся и стремглав побежал по лестнице, оставив довольно злого лейтенант в башне.
На миг я засмотрелась на арракианца, черты лица которого стали ещё выразительные, когда он злился. Тёмные брови нахмурились, над переносицей прошла морщинка, а чувственные губы сложились в тонкую линию. Так бы и поцеловала… Какой поцеловала! Что со мной не так?
– Мы сами можем разобраться с кадетами, лейтенант Вольтер, - проворчала я, игнорирую учащённое сердцебиение от взгляда слишком ярких голубых, нечеловеческих глаз.
– Вы находитесь в Академии, что накладывает на меня ответственность за вас, – серьёзным тоном ответил он, даже не посмотрев в сторону Алевтины.
– Нам не нужна защита, – проворчала я, почувствовав, как вспыхнули щёки. Да что такое? Почему его предложение, так меня взволновало? Я сама могу о себе позаботиться… Но когда в последний раз кто-нибудь защищал меня?
– Так значит, ты просто пришёл проведать нас, лейтенант? – язвительно спросила Алевтина, выводя меня из транса.
— Не совсем. Я здесь, что бы показать моей коллеге залы Крыла для подготовки и занятий, – арракианец не сводил с меня глаз, которые засияли так, что с трудом поборола желание опустить взгляд.
  
ГЛАВА 8
 
Этъер Вольтер
– Здесь вы будете преподавать введение в пилотирование, – я стоял в дверях аудитории и ждал, когда Дарина заглянет внутрь. Она, казалось, не особенно горела желанием присоединиться ко мне на экскурсии по нашему крылу, но я настоял. В конце концов, адмирал дал мне задание.
Я прикусил нижнюю губу, чтобы громко не вздохнуть, когда Дарина всё-таки заглянула в аудиторию. Её слабый цветочный аромат защекотал нос, вызвав желание схватить её и утащить на свой корабль.
Почему именно она стала единственной женщиной, с которой мне нужно было работать бок о бок, и к которой я не должен прикасаться?
Дарина окинула аудиторию беглым взглядом, как делала почти во всех учебных помещениях, которые я показывал ей во время экскурсии.
– Значит, сначала в течение года все кадеты знакомятся с теорией полётов, даже если они не хотят становиться пилотами?
– Каждый первокурсник в течение первого квартала проходит базовые курсы на каждом факультете. Затем они проходят тесты и распределяются по способностям на факультеты. Каждый арракианский воин должен знать основы пилотирования, инженерного дела, стратегии и ведения боя.
– Даётся только три месяца, что бы освоить теоретические основы? – Дарина провела длинными пальцами по косой чёлке.
– Кадеты, поступившие в Академию, уже прошли строгое тестирование и аттестацию. Академия не для всех, - ответил ей, заметив, как она прикусила губу. – Я покажу тренировочные аудитории.
— На Земле то же самое, - ответила Дарина, слегка качнув головой. - Ты должен упорно трудиться, что бы получить возможность поступить в военное училище, и большинство кандидатов не проходят отбор.
– Наверное, тяжело было добиться своего звания? – спросил я, представляя хрупкую девушку, бегущую по грязи на тренировке.
– Невероятно, - выдохнула она, пока мы проходили через огромный тренировочный зал.
– Дальше расположена кадетская столовая, а у нас отдельная столовая для персонала чуть дальше по коридору.
Дарина кивнула и молча продолжила шагать рядом со мной, не сбавляя шага, словно не хотела ни в чём отставать от меня.
Когда мы приблизились 
к арке, ведущей в обеденный зал со сводчатым потолком, повеяло ароматом хлеба и солёной риши. Кадеты уже начали собираться на обед, что напомнило о встрече с Рейсом на обед.
– Вы только посмотрите, похоже, лейтенант уже подцепил себе одного из новеньких кадетов, - раздался голос арракианца, одарившего Дарину похотливой улыбкой.
Инстинкт подстёгивал меня прижать его к стене и заставить умолять о снисхождении, но я не мог весь семестр нападать на каждого, кто заговорит с ней. Прежде чем я смог придумать более взвешенный ответ, Дарина шагнула вперёд и схватила говорившего за рукав и дёрнула на себя.
– Что ты только что сказал?
Высокомерная улыбка арракианца на мгновение исчезла, но затем он накрыл её руку своей и похлопал по ладони:
– Мне повторить погромче, кадет? На первый раз прощаю, раз ты новенькая, но впредь не смей бросать вызову второкурснику.
– Капитан Старова… – начал было я, но Дарина выдернула руку из-под ладони кадета, как будто обожглась и подняла ее, останавливая меня. – Лётный инструктор с Земли.
На лице кадета отразилось замешательство, а затем шок, когда он выдохнул с презрением:
– Люди собираются учить нас полётам на наших же “Небусах”?
– Если тебе не нравится приказ, ты всегда можешь сменить Академию, – Дарина выплёвывала каждое слово. – Мне не нужны пилоты, которые не соблюдают субординацию.
– Извините, капитан, - кадет поднял руки и попятился прочь от нас под полную тишину в зале, пока не скрылся в толпе кадетов, посматривающих нас с настороженностью и удивлением.
Дарина смотрела в спину удаляющемуся кадету. Моё сердце бешено колотилось от смеси желания наказать кадета самому и волнения оттого, что Дарина бросится вслед за ним.
Наконец, женщина развернулась и пошла прочь от столовой. Я последовал за ней, выдохнув с облегчением, что она не вызвала кадета уладить всё в спарринге.
Мы уже отошли от кадетской столовой, как Дарина резко затормозила и развернулась ко мне прошипев:
– У вас тоже есть какие-то проблемы с преподаванием людей в Академии?
Я был не готов к её вопросу, но, Дарина не дала мне договорить, ткнув пальцем мне в грудь.
– У меня нет проблем с тем, чтобы доказать, что я заслуживаю быть здесь, лейтенант.
– Ваша проблема не во мне, Дарина.
– Я начинаю думать, что моя проблема в каждом арракианце, который считает меня кадетом.
– Прошу прощения за то, что не знал о звании, как и прибытии, нам ничего не сообщили. Дарина, вам не нужно ничего мне доказывать.