Предавший однажды (СИ)

Мне чего-то не хватало для того, чтобы принять окончательное решение. Как в прошлый раз — я решилась, только когда Костя собрался уволиться и заявил, что в отчаянии. По сути, в тот момент мы дошли до края, и я позволила себе от него отступить. А в этот раз я, видимо, ещё до края не дошла.
Однако, несмотря на то, что Ромку я больше не пытала, всё равно замечала, что он ходит на работу мрачный, как предгрозовая туча. Он больше не курил — по крайней мере в сквере перед нашим офисом, — но настроение у него явно было невесёлым. Это заметила не только я, а новенькая Яна даже спросила у меня в пятницу:
  
— А что это за хмурый мужик сейчас воду из кулера себе в кружку наливал? Он кто?
В её голосе звучала такая опаска, что я развеселилась.
— Это Рома Кожин, наш верстальщик.
— Жуткий он какой-то, — буркнула Яна, передёрнув плечами, а я неожиданно подумала: хорошо, вот и считай его жутким, не подходи. Он мой!
И сама пришла в ужас от подобных мыслей.
Я ревную, что ли, получается?..
  
43 
 
Надежда 
В пятницу я в итоге немного задержалась — пришлось передавать Яне дела, — и, когда пришла в редакцию, ни Сени, ни Ромы уже не было. И почему-то меня это задело. Всю неделю мы с ребятами уходили вместе, потом я и Ромка ехали в метро, а сегодня вот — не дождались они меня. Понимаю, задержалась я минут на сорок, а у Ромки электричка, но всё равно было неприятно.
Я быстро собралась, закинула в сумку телефон и побежала вниз, не воспользовавшись лифтом. Выскочила на улицу в незастёгнутом пальто… и едва не завизжала, налетев на знакомую высокую и плечистую фигуру.
— Осторожнее, Надя, — смеясь, сказал Ромка, поймав меня на подлёте. — Ты что такая взъерошенная, пояс не завязан? Сейчас не лето всё же.
— Летом в пальто не ходят.
— Ну, смотря какое лето. Помнишь, два года назад в июле плюс двенадцать было?
Я засмеялась и всё-таки завязала пояс, безумно радуясь тому, что Ромка здесь. Это же получается, он… меня ждал?
— А я… — Я запнулась, но всё-таки сказала: — Я думала, ты ушёл.
— Ну, сначала я ушёл. С Сеней вместе. Знаешь, было бы странно, если бы я задержался. Я его проводил до стоянки, рукой помахал — и обратно. Решил тебя подождать.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, и Ромка, тепло улыбнувшись, подал мне свой локоть. — А ты на электричку не опоздаешь?
— Конечно опоздаю, — он засмеялся. — Но мне это уже не страшно.
Я не поняла, о чём он, и уточнила:
— В смысле — не страшно?
— Неважно, Надя.
— Вот опять, — я надулась, недовольно на него посмотрев. Мы шли через сквер к метро, вокруг никого не было, поэтому я остановилась, поставила руки в боки и, погрозив Ромке пальцем, сказала: — Если говоришь «а», надо говорить и «б»! Нехорошо так заставлять меня страдать от любопытства!
— О боже, Надя, — закатил глаза Ромка, но засмеялся. — Это так типично по-женски, уж прости. Что тебе даст эта информация? Она ведь бесполезна. Её никак нельзя применить.
— А ты думаешь, информация должна быть исключительно полезной?
— Конечно. Так или иначе, но должна.
— Тогда какую пользу несёт в себе… не знаю… порнуха какая-нибудь?
Ромка фыркнул, посмотрел на меня с весельем, а затем, аккуратно взяв за руку, вновь повёл по направлению к метро.
— По-моему, я сказала глупость, — констатировала я, и он засмеялся.
— Однозначно.
— Я просто не знаю, как расколоть тебя хотя бы на что-то, — призналась я. — И в то же время я вспоминаю твой вопрос — зачем? И не могу дать ответ. Не понимаю.
— Потому и не можешь, что ни к чему тебе это всё. Ты, Надя, просто переживаешь кризис в браке. Но это всего лишь кризис, разводиться ты не станешь, уверен. Поэтому, если ты сейчас наворотишь дел с моей помощью, потом будешь жалеть и мучиться. Я в этом участвовать не стану. — Ромка покачал головой. — Я готов тебя поддержать, общаться по-прежнему, но не больше, хорошо?
Удивительное существо человек.
Казалось бы, это именно мне признались в чувствах — я Ромке ничего подобного не говорила. Но сейчас он отвергал меня — и мне от этого было больно.
Абсурд. Однако эта боль подсказала мне, что я всё-таки испытываю к Ромке намного больше, чем хочу признавать.
— Да, конечно, — ответила я тем не менее ровно и спокойно. — Прости, если я была слишком…
— Всё в порядке, — перебил он меня, сжав мою ладонь, и улыбнулся, заглянув в глаза. — Не переживай и не бери в голову. Я надеюсь, что скоро тебе станет легче, ты переживёшь свой кризис и вновь станешь той Надей, которую…
Он запнулся, а я почувствовала, что стремительно краснею.
— …Которую я встретил много лет назад, — в итоге немного неловко закончил Ромка и, криво усмехнувшись, опустил голову.
  
44 
 
Надежда 
Разговор с Ромкой оставил странный осадок. Нет, я была на него не в обиде, просто…
Оказалось как-то тяжело понимать, что человек рядом с тобой думает, будто ты собираешься им всего лишь воспользоваться. Да, Ромка сказал это мягко, но сути подобное не меняло. Он воспринимал себя пластырем для меня, который я намеревалась присобачить к ранке, чтобы быстрее зажила, а потом, как заживёт, безжалостно отлепить.
Но разве он не прав?
Парадоксальнее всего было то, что я не знала ответ на этот вопрос, как и на множество предыдущих.
А дома меня ожидал сюрприз. Приятный ли? Наверное. По крайней мере, такого Костя раньше не делал.
Когда я пришла домой, там были и Лёва, и Оксана, и муж. Вот только занимались они не собственными делами, а украшали квартиру и готовили ужин. Оксана расставляла по гостиной цветы, Лёва торжественно раскладывал приборы на вытащенном в центр комнаты столе, а Костя что-то жарил на кухне.
Честно говоря, я была в шоке.
— Папа предложил устроить сегодня семейный ужин, — сказала Оксана, весело подмигнув мне. — Ещё в понедельник предложил, но попросил тебе ничего не рассказывать, чтобы был сюрприз. Получилось, мам? Ты рада?
— Ага, — кивнула я, не зная, рада я или нет. С одной стороны — здорово, что дети и муж наконец самоорганизовались, а не ждали, пока я явлюсь домой и всё сделаю, но с другой — то, что Костя настолько заморочился, похоже на иллюстрацию к поговорке: «На воре и шапка горит».
А может, у меня предубеждение?
Переодевшись, я зашла на кухню и не удержалась от улыбки, глядя на то, как Костя бегает туда-сюда по кухне, пытаясь сделать всё и сразу. И салат нарубить, и мясо пожарить, и картофельное пюре приготовить, и дать Лёве очередную партию приборов для раскладывания. А ещё на муже был мой фартук — жёлтенький, с котиками, греющимися на солнышке, — и это тоже оказалось забавно.
— Верхов так меня не загоняет, как обычный ужин, — пожаловался муж, выдав Лёве ножи. — Как ты с этим справляешься, Надя?
— Опыт, — я пожала плечами. — Тебе помочь?
— Нет! — воскликнул Костя, погрозив мне пальцем, и улыбнулся. — Я сам! А ты иди в гостиную, садись и отдыхай. Какое вино будешь? Красное, белое? Или шампанское?
— Вино? Откуда у нас вино? В последний раз я видела на полке только коньяк.
— Я всё купил, — ответил муж с гордостью за себя. — В морозилку положил на несколько минут, чтобы похолоднее было, но уже пора вытаскивать. Так что ты будешь, Надюш?
Пить не хотелось, но и расстраивать Костю тоже. Какими бы ни были его мотивы, он старался. И не только он — вон Оксана шарики развешивает и цветочки расставляет, а Лёва с приборами разбирается. Он мне обычно всегда помогал на праздники, но то я, а сейчас папа, и никакой особой даты нет — всего лишь пятница в середине марта.
  
— Давай белое, — решила в итоге я, Костя улыбнулся и, приподняв повыше толкушку, чтобы не заляпать никого пюре, обнял меня одной рукой. Поцеловал в щёку, потом в губы, нежно и слегка заискивающе, и прошептал:
— Ты у меня самая лучшая.
Наверное, мне должно было стать приятно — но мне не стало.