Девочка на замену (СИ)

  
94
 
Артём 
Кофе, кофе… Артём вместо того, чтобы идти в институт, выпил целых три стакана этого горького напитка, и к концу третьего его даже затошнило. Надо было, наверное, вместо кофе взять что-нибудь горячительное, но во-первых, в этом заведении ничего не продавалось, а во-вторых — Артём знал, что алкоголь не помогает решать проблемы, а усугубляет их. Хотя поначалу, возможно, кажется иначе.
  
Вот поэтому Артём топил свою тоску в кофе, и когда увидел дно третьего стакана, зазвонил телефон. Брать трубку не хотелось — не Аля же, а все остальные пусть идут в преисподнюю, — но взгляд на экран Артём всё же бросил. И поднял брови, развеселившись: звонил отец.
Видимо, соглядатай доложил, что отпрыск вместо того, чтобы учиться, сидит и хлещет кофе.
— Ну, и чего у тебя случилось, Ромео? — слегка раздражённо поинтересовался Родин-старший, когда Артём всё-таки ответил на звонок. — Что за траур с утра в понедельник?
— Пап, а когда ты снимешь охрану? — хмыкнул Артём, сминая в кулак опустевший стакан. — Или я до пенсии буду под присмотром ходить? А то вдруг в штаны наделаю.
— Если ты в штаны наделаешь, нужен не охранник, а врач, — абсолютно серьёзно ответил этот любитель всё контролировать. — Сниму, не волнуйся. Если год продержишься без происшествий.
— Обещаешь?
— Конечно. Но пока у меня уверенности нет, за тобой приглядывают. Вот и сообщили, что ты вместо учёбы в кафе торчишь. Причём один.
— Я не всегда был один.
— Знаю. Но в чём дело-то? Дуй давай в вуз, у тебя по расписанию ещё две пары как минимум.
Артём устало вздохнул, потерев лицо. Бороться с замашками отца было бесполезно — стоило просто подождать, пока его тревога рассосётся сама. Если рассосётся.
— А мама в курсе, что ты за мной следишь?
— Ну-у-у…
— Ясно. Не в курсе.
— Тём, твоя мама со мной всю жизнь живёт, — фыркнул Родин-старший. — Знает меня, как облупленного. Так что правильный ответ: формально она не в курсе. Но догадывается, скорее всего. Просто так же, как и ты, не спорит, ибо бесполезно.
И тут Артёма осенило.
Вообще он редко просил совета у отца, особенно — по таким вопросам. Но сейчас его обуяла такая растерянность, что неожиданно захотелось поинтересоваться, что делать дальше, у человека, который считал любое своё решение правильным.
— Пап… А ты когда-нибудь был сильно-сильно виноват перед мамой? Вот прям чтобы сильно накосячить? Не обязательно в браке, можно и до…
— Конечно, был, — неожиданно ответил Родин-старший. — Невозможно прожить жизнь с человеком и ни разу перед ним не накосячить.
— Да ладно? — Артём даже улыбнулся. — А я думал, ты никогда не ошибаешься.
— Это другое. Разум с чувствами смешивать не надо. Если строить отношения лишь на доводах рассудка, то вполне можно не ошибаться. Но когда в дело вступают гормоны, учащённое сердцебиение, ревность и прочая бодяга — голова включается с трудом. Самое забавное, Артём: чтобы исправить ошибки сердца, надо думать головой. Так что тебе придётся её включать.
— Я пытаюсь, но…
— Нужно найти корень проблемы, — перебил отец. Он сел на любимого конька нравоучений и теперь мог вещать долго. — Понять, с чего всё началось, в чём основа конфликта. И работать именно над устранением причин, а не последствий.
— Легко сказать… А что, если девушка обиделась на меня, потому что узнала: я выбрал её из-за похожести на другую? Как это исправить-то?
Если Артём надеялся смутить этой фразой отца, то зря — он только фыркнул.
— Ой, молодёжь… Какая же глупость у вас в головах! Мало ли, кто на кого похож? У тех, кто живёт с внешностью, а не с личностью, отношения и разваливаются. А личность — это намного больше, чем цвет волос и глаз. Их и поменять можно. А вот с личностью ничего не сделаешь — какая есть, такая и есть. Докажешь этой девушке, что она нравится тебе не только потому что у неё светлая косичка и что-то там ещё — и инцидент будет исчерпан.
— Да, я понимаю. Но как доказать-то?..
— Думай, — рассмеялся Родин-старший. — Голова на плечах тебе дана именно для этого. И возвращайся в институт, герой-любовник.
  
95
 
Аля 
Долго лить слёзы она не стала. Поела мамин суп, несколько раз пила чай, заедая его испечёнными Раей печеньками, и через несколько часов почувствовала облегчение. Да, на сердце ещё лежал камень и было грустно, но плакать больше не хотелось. Хотелось доказать Артёму, что она вполне может жить без него, скучать и убиваться не станет. К тому же, чем больше Аля обо всём думала, тем сильнее убеждала саму себя, что Родин всё равно не продержится долго в её городе. Небось, сдаст сессию — и умчится обратно в Москву.
Вот и хорошо, и пусть уезжает! Ей без него тут легче будет.
Наверное.
Рая пришла из школы, как обычно, около четырёх часов дня. Аля, услышав в прихожей шебуршание и негромкий голос сестры, напевающий что-то из творчества Димы Билана, моргнула и помотала головой, осознав, что уже с полчаса сидит перед открытой в «Ворде» страницей собственной курсовой работы, но ничего не пишет.
Свернув документ, Аля встала из-за стола и пошла в прихожую, где Рая снимала сапоги, сидя на скамейке.
— Ого! — изумилась младшая, заметив её. — Ты дома?! Да ладно?! — Она вгляделась Але в лицо и тут же нахмурилась, посерьёзнев. — С Артёмом, что ли, поссорилась?
— Рассталась.
Рая кашлянула и, открыв рот, выпустила из рук сапог, который с глухим стуком упал на пол.
— Уже? — протянула младшая разочарованно и горестно вздохнула. — Ну вот! А я надеялась, что у вас с ним надолго. Эх! А почему?
— Расскажу, если ты поведаешь, по какой причине не хочешь общаться с дядей Игорем.
Это было не очень дипломатично, да. Но у Али сейчас не было сил быть дипломатичной.
Рая смотрела на неё в полнейшем шоке секунд пять, а потом, резко став хмурой и грустной, надулась.
— Мама пожаловалась?
— Нет, сам дядя Игорь приходил, — призналась Аля вновь совсем не деликатно, и Рая гневно покраснела.
— Да он совсем, что ли! — Сестра вскочила со скамейки. Шагнула вперёд, ойкнула — потому что по-прежнему была в одном сапоге, — и плюхнулась обратно. — И чего он хотел от тебя?!
— Думаю, несложно догадаться. Чтобы я помогла ему с тобой помириться.
— Да мы не ссорились! — возмутилась Рая. — Я просто сказала, что мне ничего от него не надо. Ну там, что по закону полагается, алименты какие-то — это пусть с мамой решает, но он же всегда подарки на праздники посылал, дополнительные деньги. Ничего не надо!
— Почему?
— Потому что это откуп, — раздражённо объяснила Рая. — Он ко мне последний раз помнишь, когда приезжал?
— Нет.
— А я помню. Летом! А сейчас ноябрь. Я уже и не спрашиваю, когда мы увидимся, потому что вижу, что он весь в себе и той семье. Ну и хрен с ним!
— Рай, не выражайся.
— Я и не выражаюсь. Понимаешь, мне не надо, чтобы он платил мне за то, что не приезжает! Времени я тебе выделить не могу, держи деньги, купи себе пирожок. Тьфу! Не хочу я так. Противно. Поэтому я и сказала — всё, хватит играть в заботливого и любящего папашу, ты налево, я направо. У него, в конце концов, ещё дети есть, вот пусть с ними развлекается. А я устала от этих эмоциональных качелей! — вздёрнула нос Рая, но Аля по глазам видела — сестра сейчас расплачется.
И так жалко её было.
И дядю Игоря жалко. Дурак ведь. Хотел, как лучше, ага…
— Ну, — пробубнила Рая, вытерев нос рукавом, как будто ей до сих пор было пять лет, — так что у вас там с Артёмом? Почему поссорились?
  
— Мы не поссорились, мы расстались. А почему… — Аля вздохнула. Рассказывать всё ещё не хотелось, но она ведь обещала сестре. — Давай, снимай обувь уже до конца, и пошли на кухню. Чаю попьём, заодно и расскажу.
— Ага, — кивнула Рая и ускорилось — ей явно хотелось поскорее услышать историю Али.