Слуга Земли

Каллен пожал плечами.
— Мне не особенно хочется возвращаться к танцам. Кроме того, ты меня заинтриговала. У людей крайне редко проявляются даже слабые магические способности. И это особенно удивительно, учитывая, что наши расы живут раздельно уже тысячу лет.
— Я не знаю, почему это произошло, — ответила я, что было почти правдой. Кинжал показал мне дорогу через болото, но я не знала, сработал бы он так с любым, кто держал бы его, или специально выбрал помочь мне. — У меня никогда не было никаких способностей раньше.
  
И это тоже не было ложью, хотя в моих словах крылась явная недоговоренность: у меня по-прежнему не было никаких способностей.
Или есть? — мысленно обратилась я к кинжалу. — Во мне нет крови фейри?
Без капли крови фейри? — Вопрос, похоже, его позабавил.
— Возможно, стресс пробудил её, — предположил Каллен.
— Возможно. Почему ты не хочешь вернуться к танцам? — Если уж он хотел задавать мне вопросы, я могла задать свои.
Красный свет факелов из коридора падал на его лицо под углом, подчеркивая острые скулы, прямой нос, губы, которые ничего не выдавали. Сложное лицо для чтения.
— Может, я плохой танцор, — сказал он.
— Тебе нравится?
— Танцы или кровь?
— И то, и другое.
— Танцы мне редко приносят удовольствие. Кровь — жестокая необходимость.
Разумеется. Он был частью ближайшего окружения короля, и мне нельзя было об этом забывать. Шпион, охотящийся за информацией повсюду, и, скорее всего, именно поэтому он начал этот разговор. Он наверняка хотел узнать, что я пережила в Доме Земли, что думаю о короле, какую магию призвала в болоте и смогу ли повторить это снова.
— Что это за место? — Я решила сменить тему, чтобы случайно не выдать свои мысли о короле Осрике.
— Ты очень смела, — его голос звучал ровным баритоном, таким же сдержанным, как и всё в нём. — Даже многие из Благородных Фейри не осмеливаются задавать мне вопросы.
Друстан тоже упоминал о моей смелости, и, кажется, даже находил её забавной.
— Кого ещё спрашивать, как не Месть Короля? — бросила я с уверенностью, которой на самом деле не ощущала. — Ты, наверное, знаешь всё.
Его губы тронула лёгкая усмешка.
— Смотрю, ты уже начала изучать меня. Что ещё ты узнала?
— Ничего.
— Да ну? Расскажи, что знаешь, а я расскажу, что это за комната. — Его тон был непринуждённым, но я почувствовала, что он действительно заинтересован.
— Ты второй ребёнок и наследник Дома Пустоты. Гектор — старший, Уна — младшая. Она участвует в испытаниях. Вот и всё. Ах да, и мне сказали, что ты появляешься всякий раз, когда о тебе думают, так что я стараюсь вообще никогда не думать о тебе.
Это был рискованный ход — говорить в таком легкомысленном тоне, но он окупился: на его лице мелькнула слабая улыбка. Возможно, если я его развлеку, он меня отпустит.
— Боюсь, сплетники приписывают мне силы, которыми я не обладаю, — сухо сказал он. — Можешь думать обо мне, когда — и как — пожелаешь.
Чёртовы фейри с их намёками. Надеюсь, он не заметил мой румянец в темноте.
— Твоя очередь, — сказала я.
Он посмотрел за мою спину, словно очерчивая взглядом контуры комнаты, но даже если бы я широко распахнула глаза, всё равно не смогла бы пробиться сквозь кромешную тьму.
— Это вход в шестой дом Мистей. Они восстали против короля сотни лет назад, проиграли и были стёрты из памяти, — сказал он.
Дом Крови. По моей спине пробежал холодок. Если бы кто-то из них выжил, они наверняка наслаждались бы сегодняшней бойней.
— Здесь есть ловушка?
— Ты имеешь в виду охрану у входа? Нет, не в этой комнате. Это передняя, за которой начинается зал. Позади тебя большая арка. Я бы не советовал заглядывать за неё.
— Что с ними случилось? С домом, который восстал, — осторожно спросила я, вспомнив предостережение Друстана и не называя имени.
Дружелюбное выражение лица Каллена исчезло, сменившись привычной холодной маской.
— Больше не задавай этот вопрос. Если кто-то из фейри не той расы услышит тебя, у тебя будут проблемы.
— Разве ты не фейри не той расы? — осмелилась я уточнить.
Его челюсть напряглась.
— Ты человек и новичок в этом мире. Получаешь одно предупреждение. — Он грациозно поднялся на ноги. — Возвращайся в пещеру. Больше сюда не приходи и не задавай слишком много вопросов. Следующие беседы могут оказаться не такими приятными.
Я поднялась на ноги куда менее изящно, мысленно раздражаясь от его самоуверенности, если он действительно считал этот разговор «приятным».
— Благодарю за предупреждение, милорд, — сухо сказала я. И за то, что не убили меня, добавлять не стала. Присев в реверансе, я прошла мимо него, не бросив больше ни единого взгляда.
Мне потребовалось немало времени, чтобы найти дорогу обратно в пещеру. Когда я наконец вернулась, собрание заметно поредело.
Лара крутилась у стола с вином, но, заметив меня, тут же направилась в мою сторону. Только за несколько шагов до меня она запоздало вспомнила о том, что должна щёлкнуть пальцами в знак приказа. Я поняла, что она пьяна, когда она остановилась передо мной, слегка покачиваясь.
— Что так долго? — сердито зашептала она.
— Меня мутило.
— Мне скучно, — громко заявила она, так что несколько фейри обернулись в нашу сторону. — Я ухожу домой.
— Да, моя леди. — Я благодарно склонила голову.
Мы вернулись в Дом Земли молча. Её лицо оставалось напряжённым, рот плотно сжатым, будто она изо всех сил сдерживала слова, готовые вырваться наружу. Только в её покоях я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы заговорить.
— Вы в порядке? — осторожно спросила я.
— Конечно, — резко ответила она, вынимая серьги и с силой швыряя их на стол. — С чего бы мне быть не в порядке?
Я не знала, как подступиться к разговору. Я знала, что она ненавидела каждую секунду казней. Именно поэтому она сейчас была пьяна, зла и рано отправилась спать вместо того, чтобы танцевать с каким-нибудь красивым лордом-фейри.
— Мне было тяжело это видеть, — пробормотала я.
— Ты человек, — холодно сказала она. — Я нет.
Она потянулась к завязкам на спине платья, дёрнула за них, но я шагнула вперёд, чтобы помочь.
— Я сама, — отрезала она.
Но у неё ничего не выходило. С каждым рывком ленты спутывались всё сильнее. Она что-то тихо прошипела себе под нос, а потом посмотрела через плечо, её взгляд остановился где-то рядом со мной.
— Ты можешь…
Я прикусила щёку, чтобы не сказать что-нибудь резкое. Хотела она признать это или нет, но была расстроена. Мои собственные руки всё ещё дрожали, когда я вцепилась короткими ногтями в узел и начала распутывать ленты. Я ослабила шнуровку по всей спине её платья, и Лара тут же отошла, стянула платье и бросила его на пол кучей.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его. Благодарности за помощь, похоже, не предвиделось. Оставшись в одном нижнем белье, она села перед туалетным столиком и уставилась на своё отражение в зеркале. Её глаза были покрасневшими и полными страдания.
— Мне стоит… — я потянулась за щёткой для волос, но она покачала головой.
— Нет, — сказала она резко, но тише, чем прежде.
Её глаза внезапно наполнились слезами, и две капли скатились по щекам. Лара издала сдавленный звук, затем закрыла глаза и вдавила в них пальцы, словно пытаясь заставить слёзы исчезнуть. Её плечи задрожали, рот открылся, и я услышала почти беззвучные всхлипы.
— Не говори моей матери, — выдохнула она, задыхаясь.
У меня сжалось сердце.
— Никогда.
Она кивнула, но так и не убрала руки с лица.
— Обычно я… я никогда… Мне это было отвратительно.
  
В горле встал болезненный ком. Теперь было ясно, почему Лара всегда такая раздражительная и недоверчивая; она даже в одиночестве не могла дать себе волю поплакать после того, как видела, как восьмерых человек безжалостно казнили.
— Мне тоже, — сказала я. — Это было…