Поцелуй Дыма (ЛП)

Опасения быстро нарастали.
‒ Приспособиться к чему?
‒ Ни к чему плохому. Просто другая жизнь.
Они с Лакхланом обменялись ещё одним взглядом, и моё беспокойство усилилось. События ночи с рёвом вернулись, напомнив мне, как легко они усмирили меня на крыше.
А потом Алек затащил меня в башню и сказал, что я не могу покинуть комнату. Он сиял, когда говорил это, и его слова пробежали по моей коже, как электрический ток. Это было не то ощущение, которое я хотела бы повторить.
  
Оба мужчины нахмурились. Алек потянулся ко мне.
‒ Хлоя...
‒ Подожди, ‒ я отпрянула назад, потянув за собой простыню. С резким дневным светом, заливающим комнату, атмосфера была другой. Исчезла мечтательная, соблазнительная ночь. Это была реальность, и люди, которых, как я думала, я знала, не были людьми. ‒ Я не знаю, как всё это работает. Вы хотите сказать, что хотите отношений? Или эта штука с парой похожа на брак?
Лакхлан был совершенно спокоен, его золотистые глаза были серьёзнее, чем я когда-либо видела. Что говорило о многом. Его глубокий голос был таким же официальным.
‒ Это гораздо больше, чем просто брак. Супружеская связь постоянна.
‒ И вечная, ‒ сказал Алек.
Мой пульс участился. Внезапно кровать показалась меньше, когда они оба лежали на ней.
‒ Что ты подразумеваешь под вечным? Как Ангелы и Небеса?
Алек покачал головой.
‒ Драконы ‒ единственные настоящие бессмертные. Мы можем умереть только от разбитого сердца, и даже это обычно выбор. Нас очень трудно убить.
Очень. На этот раз это не заставило похоть пробежать по моим венам. С колотящимся сердцем я вглядывалась в его лицо, на этот раз не тронутая его мужской красотой.
‒ Сколько тебе лет?
‒ Чуть больше трёхсот.
О… мой Бог. Он был старше Соединённых Штатов. Неудивительно, что он так много знал о картинах в длинной галерее. Вероятно, он встречался с некоторыми из людей на них.
Выражение лица Лакхлана было непроницаемым, когда я повернулась к нему.
‒ А тебе?
‒ Немного старше этого.
‒ Сколько лет?
Последовала пауза.
‒ Тысяча двести лет, девочка.
Я ахнула.
‒ Мне двадцать четыре года.
‒ Да, ‒ сказал Алек. ‒ Но ты поймёшь, что возраст ‒ это действительно просто число. Особенно после того, как ты минуешь первые пару столетий.
Мой пульс затрепетал.
‒ Значит, я теперь бессмертна, как и вы?
‒ Ты будешь. ‒ Что-то тёмное и собственническое промелькнуло в его глазах. ‒ После того, как мы заявим на тебя права.
‒ Что это значит?
Я снова перевела взгляд с одного на другого, начиная чувствовать, что попала в ловушку бесконечной игры в пинг-понг. Паника шевельнулась у меня в животе. Моя семья не была религиозной, но в детстве мама каждое Рождество водила меня в Собор Святого Патрика. Помпезность и зрелищность мессы были прекрасны, но я провела большую часть службы, разглядывая витражи, на некоторых из которых были изображены сцены Рая. Для моего детского мозга идея вечности была ужасающей. Что бы я делала весь день на Небесах? Или навечно связана с парой драконов? Что, если я захочу уйти?
Глаза Алека вспыхнули.
‒ Мы решили этот вопрос прошлой ночью, Хлоя.
‒ Ты имеешь в виду, после того, как ты отшлёпал меня? ‒ Боже, как я могла забыть об этом?
Легко. Я была занята множественными оргазмами.
Алек прищурил глаза.
‒ Просто шлепок. Ты была готова отправить мои яйца в Инвернесс.
Я начинаю жалеть, что не сделала этого.
Рыжевато-золотистая бровь взлетела вверх.
‒ Это грязная игра, девочка.
‒ Держись подальше от моей головы! ‒ я отползла назад, и мои плечи ударились о дерево. В ловушке. Снова. Моя грудь сжалась. ‒ Прошлой ночью ты обещал, что я могу уйти. Но теперь ты говоришь о паре, заявлении прав и бессмертии. Так что мне нужно, чтобы ты был со мной откровенен, ‒ я прижалась к спинке кровати, пока она не впилась мне в позвоночник. ‒ Вы позволите мне уйти?
Мужчины вели себя тихо, их взгляды были спокойны.
И это был единственный ответ, который мне был нужен.
‒ Я здесь пленница? ‒ спросила я, ненавидя то, как дрожал мой голос в конце.
‒ Никогда, ‒ ответил Алек.
‒ Тогда скажи, что ты меня отпустишь!
‒ Мы не можем этого сделать. Ты наша пара, ‒ его глаза заблестели, и на мгновение показалось, что он борется с какими-то сильными эмоциями. Он сделал несколько глубоких вдохов. ‒ Драконы собственнически относятся к своим парам. Это... неразумно убегать от нас.
Впервые по моему позвоночнику пробежал неподдельный страх. Он говорит, что они выследят меня?
Лакхлан заговорил.
‒ Ты просила нас быть с тобой откровенными, Хлоя. Итак, вот в чем правда. У нашей расы нет женщин. Они давно вымерли, поражённые таинственной болезнью, которая поражала только наших женщин. Это случилось в другие времена, когда мир был пропитан магией. Возможно, это был вирус или какое-то заболевание крови, но, скорее всего, это было заклинание, созданное нашими врагами. Мы называем это Проклятием.
‒ Грёбаные вампиры, ‒ пробормотал Алек, и я дёрнула головой в его сторону. Вампиры тоже были реальны?
‒ Мы так и не смогли доказать, что это были они, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Но они и другие Расы Перворождённых ‒ другие обладатели магии в мире ‒ праздновали Проклятие, думая, что это будет нашим концом. По общему признанию, у них было некоторое оправдание. Наши предки были жестокими людьми. Есть причина, по которой в человеческих сказках говорится о драконах, сжигающих деревни...
‒ Мы больше так не делаем, ‒ сказал Алек.
‒ …и убивающих невинных.
‒ Или это.
‒ А как насчёт похищения девушек? ‒ выпалила я. Я прочитала достаточно книг Братьев Гримм, чтобы знать, как развивались истории, а диснеевские версии мало походили на оригиналы. Был также тот факт, что я сидела в комнате в башне, загнанная в угол парой долбаных драконов.
Лакхлан не стал этого отрицать.
‒ Судьба выбирает пару для каждого, Хлоя. Даже для людей. Ваш вид просто обычно не живёт достаточно долго, чтобы встретить человека, выбранного для них. Или, может быть, они встречаются в другой жизни, я не знаю. Но время не является проблемой для Перворождённых Рас. Мы можем ждать тысячи лет, пока появится наша истинная пара. Когда умерла последняя самка дракона, наши предки приготовились последовать за ней. Однако судьба ‒ штука изменчивая. Она корректирует и адаптирует. Вместо того чтобы вымирать, мужские пары находили новые пары среди Перворождённых.
Что ж, это звучало не так уж плохо. И его объяснение об истинных парах имело смысл. Всегда были те редкие пары, которые казались идеальными друг для друга, или случайная трогательная история пожилой пары, которая умерла с разницей в несколько часов или дней.
‒ Судьба подарила нам новые пары, ‒ сказал он, ‒ но это была несовершенная адаптация, ‒ он нашёл свободную нитку на постельном белье и оборвал её, оставив крошечную дырочку. ‒ Каждый раз, когда пара драконов сочетается с женщиной из другой расы, мы забираем её у её народа.
‒ И шанс спариться с одним из её собственного, ‒ пробормотал Алек, пристально глядя на прорыв.
‒ Вампир, оборотень, ведьма и фейри, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Все другие Расы Перворождённых объединились против нас. Они не могли сразу убить наших мужчин, поэтому они нацелились на наших женщин, убивая своих собственных дочерей в попытке стереть драконов с лица земли, ‒ его челюсти сжались. ‒ При этом они даже убили своих собственных родственников. За исключением нашего короля, все драконы ‒ не совсем взрослые, так как наши матери происходят из разных рас. Но лордов других Перворождённых это не волновало.
  
‒ Они просто хотели нашей смерти, ‒ с горечью сказал Алек. ‒ Если бы в мире не было драконов, судьба в конечном итоге соединила бы их женщин с приемлемым партнёром, ‒ он одарил меня тонкой улыбкой. ‒ Отношение твоей матери к нашему образу жизни не ново. Большинство Перворождённых ‒ похотливые существа, но драконы ‒ единственная полиаморная раса. Тысячелетний принц вампиров вряд ли обрадуется, увидев, как его дочь сочетается браком с двумя мужчинами, которые делят постель.