Поцелуй Дыма (ЛП)

Сначала она нахмурилась, её детские голубые глаза наполнились замешательством. Затем она нервно рассмеялась.
‒ Это красочно, я отдаю вам должное. Он представляет собой Радужный Мост. Ну, знаете, для домашних животных, ‒ когда я продолжал тупо смотреть на неё, она сказала: ‒ Вы не знаете.
Я покачал головой.
Она бросила взгляд через плечо, отчего светлые волны, которые она завязала в низкий хвост, колыхнулись над её пышной грудью. Повернувшись ко мне лицом, она понизила голос.
  
‒ Кошка Карен скончалась, поэтому я хотела подбодрить её. Есть такое стихотворение, в котором говорится, что домашние животные пересекают Радужный Мост на Небеса, когда умирают, и ждут своих хозяев на зелёном лугу, полном солнечного света.
Потребовалась минута, чтобы её объяснение дошло до меня ‒ вероятно, потому, что я был занят, уставившись на её рот. Этот пухлый розовый ротик, который заставлял мой член дёргаться, даже когда она говорила об администраторах и кошках.
‒ Мистер МакКей? ‒ она прикусила нижнюю губу, в её взгляде читалась тревога. ‒ Я могу переместить растение, если оно слишком яркое для офиса.
Мне хотелось накричать на неё, чтобы она прекратила эту чушь. Чтобы перестать заставлять весь мир фантазировать о том, как трахать её рот. Вместо этого я пробормотал «оставь это» и ушёл, прежде чем успел поцеловать её или уволить.
Алек издал звук, возвращая меня в настоящее.
‒ Не мог бы ты взглянуть на это? ‒ спросил он, указывая на телевизор, где судьи оттаскивали двух кричащих игроков друг от друга. ‒ Эти судьи вышли из-под контроля. Просто дайте ребятам поиграть, вы, неуклюжие ублюдки.
‒ Как ты думаешь, она вернётся в Нью-Йорк? ‒ спросил я.
Он выключил телевизор и посмотрел на меня, его зелёный взгляд был слишком проницательным для его, казалось бы, небрежной позы.
‒ Я не дам ей выбора, ‒ просто сказал он.
‒ Она современная женщина. Она привыкла принимать собственные решения, ‒ и она легко могла решить, что мы не стоим того, чтобы портить отношения с её семьёй, особенно после того, как она узнает, чего мы действительно от неё хотели. Хлоя могла фантазировать о нас, но была разница между тем, чтобы предаваться горячим мечтам наяву и действовать в соответствии с ними.
Зверь Алека двигался в его глазах, показывая собственническое, смертоносное существо под загорелой кожей и лёгкими улыбками. Затем он пожал плечами.
‒ Я соблазню её. Она не поймёт, что у неё никогда не было выбора.
‒ Что с её разумом? Если она такая хрупкая...
‒ Я не буду очаровывать её, ‒ в его глазах загорелся злой огонёк. ‒ Мне это и не понадобится.
‒ Ты думаешь, это сработает?
Он опустил подбородок.
‒ Лакхлан.
Справедливое замечание. Однако…
‒ Соблазнение её может быть медленным процессом, учитывая свадебную драму, а теперь и эту позицию от её матери. Ты сказал, что она шарахнулась от тебя сегодня в галерее. Она явно смущена своими чувствами к нам. Возможно, ей потребуется время, чтобы свыкнуться с мыслью о двух мужчинах одновременно, ‒ я пристально посмотрел на него. ‒ И терпение, безусловно, не входит в число твоих достоинств, Алек.
Его ноздри раздулись, когда он узнал свою вчерашнюю реплику, и мне не нужны были его умственные способности, чтобы понять, что он думает о том, что последовало за этим. Он пробежал взглядом по моему телу, отметив простую белую футболку и свободные брюки, которые я надел после обращения. Голосом грубым и, может быть, немного недовольным, он спросил:
‒ Как прошла твоя охота?
‒ Без происшествий.
‒ Скучно?
Настала моя очередь пожать плечами.
‒ Лучше, когда ты там.
Алека не притягивала луна, как меня, но он все равно был хищником ‒ может быть, даже больше, учитывая его происхождение. Большую часть времени он присоединялся ко мне, когда притяжению луны становилось слишком трудно сопротивляться. Но мы не могли рисковать, оставляя Хлою без присмотра. Не тогда, когда её присутствие в замке превратило её в мишень.
‒ Так ты говоришь, что скучал по мне, ‒ сказал он. Судя по его ухмылке и жару, разгоревшемуся в глазах, ему очень понравилась эта идея.
‒ Я бы не стал заходить так далеко.
‒ Лжец, ‒ он закинул руки за голову и потянулся, его пресс напрягся, а задница оторвалась от кресла. ‒ Я чувствую запах твоего обмана отсюда, ‒ произнёс он лениво выдыхая.
Я встал и подошёл, позволяя своему взгляду блуждать по его загорелой груди.
‒ Удивительно, что ты можешь чувствовать хоть какой-то запах после всех этих сигарет. Кстати, спасибо, что сделал это в моей комнате.
‒ Прости. Ты же знаешь, что я курю только тогда, когда возбуждён.
Я оттолкнул пуфик в сторону, и его ноги коснулись пола.
‒ Значит, ты возбуждён, хм-м?
‒ Да, ‒ прохрипел он, откинув голову назад, а его глаза сверкали нескрываемой похотью. Его эрекция выпирала под спортивными штанами, а пульс сильно бился сбоку на шее. Когда я встал между его коленями и опустился на колени, у него перехватило дыхание. ‒ Что ты делаешь?
‒ Разбираюсь с этим, ‒ я грубо потянул его за спортивные штаны, стянув их парой быстрых рывков. Его эрекция вырвалась на свободу, кончик уже был покрыт влагой, но я проигнорировал это. ‒ Руки над головой. Держись за спинку кресла и не двигайся.
Он повиновался с готовностью, которая была почти комичной. Алек всегда был готов ко всему, и его склонность к приключениям была одной из вещей, которые я в нём любил. Он был таким же доминирующим, как и любой мужчина, но обычно он был рад позволить мне взять всё под контроль. Некоторые могли бы расценить его готовность подчиниться как слабость. На самом деле, это было частью его силы. Он был достаточно уверен в себе, чтобы знать, что ему нравится, и достаточно альфа, чтобы пойти и получить это.
И мне было невероятно приятно дать ему это.
Я раздвинул его колени пошире, затем провёл ладонями по его мощным бёдрам и по его рельефному прессу, полностью избегая его члена. Он тяжело сглотнул, и его губы приоткрылись, когда его сердцебиение участилось. Я не торопился, исследуя его, вожделение разливалось по моим венам от ощущения его точёного тела под моими руками. Когда я добрался до его сосков, он дёрнулся и прикусил нижнюю губу.
Чертовски сексуально. В глубине моего сознания возник образ Хлои, делающей то же самое. И вот так просто я захотел, чтобы они оба оказались в моей постели. Нуждался в том, чтобы они оба были в моей власти.
Но прямо сейчас Алек терял контроль.
‒ Прикоснись к моему члену, ‒ выдохнул он, начиная извиваться. ‒ Мне это очень нужно, Лакх.
‒ Ещё нет.
Я слегка ущипнул его за соски, улыбнувшись, когда он зашипел и сжал спинку кресла так, что побелели костяшки пальцев. Я пощипал плоские, тёмные вершины, прежде чем провести обеими руками по его бокам к бёдрам, которые он поднимал снова и снова, явно желая, чтобы я обратил своё внимание на его член. Но я не обращал на него внимания, вместо этого лаская Алека повсюду. Его шелковистую внутреннюю поверхность бёдер. Его твёрдые икры, слегка припорошённые золотистыми волосами. Его длинные босые ноги.
Везде, кроме его члена и тугого мешочка под ним.
Он извивался, его набухший ствол подпрыгивал у него на животе.
‒ Если ты не отсосёшь мне, я умру.
‒ Ты всегда так говоришь.
‒ На этот раз я серьёзно, ‒ его глаза сузились до зелёных щёлочек, а голос был наполовину рычанием, наполовину хныканьем. ‒ Чёртово поддразнивание. Я должен надрать тебе задницу.
Я встал и стянул рубашку через голову, жар пробежал по моему затылку от того, как он впитывал меня, как человек, умирающий от жажды. Когда я сбросил брюки, он так сильно сжал кресло, что у него на запястьях выступили сухожилия. Несмотря на его угрозу, мы оба знали, что он не изменит позиции. Я сказал ему не делать этого. Всё было так просто.
  
Я потратил минуту, чтобы оценить сексуальную растяжку его обнажённого тела, раскинувшегося, как пир на сервировочном блюде. Этот мужчина был сложен как греческая статуя. Каждая мышца, каждое сухожилие были идеально сформированы. Его член тоже был прекрасен. Он набухал под моим взглядом ‒ девять твёрдых дюймов (прим. перев. ‒ это 22,86 см), увенчанных гладкой головкой, покрытой предэякулятом.