Поцелуй Дыма (ЛП)

На зелёном склоне холма стояла устрашающего вида фигура с лошадью рядом. Если не считать бриджей до колен и кудрявого парика, этот мужчина был точной копией моего неразговорчивого босса.
Алек уставился на картину. Затем, почти про себя, он пробормотал:
‒ Он любил эту лошадь.
‒ Откуда ты знаешь? Он оставил документы?
Прежде чем Алек успел ответить, мой телефон зазвонил. Сразу же моя кровь превратилась в лёд в моих венах. Что, если это был Джош? Что мне ему сказать?
  
Но когда я порылась в кармане, на экране высветилось имя моей матери.
О, нет.
Я посмотрела на Алека.
‒ Это моя мама. Не уверена, что хочу отвечать на звонок, ‒ я понизила голос, как будто слишком громкий разговор мог вызвать её по телефону.
‒ Это твой выбор, дорогая. Если ты отправишь его на голосовую почту, я никому не скажу.
Его постоянная, спокойная поддержка была именно тем, в чём я нуждалась. Моя мать не могла причинить мне вреда. Не с шестью с половиной футами шотландца на моей стороне.
Кроме того, если я буду игнорировать её слишком долго, существовала вероятность, что она сядет в самолёт и прилетит за мной. «Упрямая» было слишком слабым словом, чтобы описать мою мать.
Сделав глубокий вдох, я провела пальцем по экрану и приложила телефон к уху.
‒ Привет, мам.
Голос моей матери был резким, как рапира, и таким громким, что звенел наушник.
‒ Хлоя, на этот раз ты превзошла саму себя!
Я вздрогнула и убрала телефон.
‒ О чём ты говоришь?
‒ О чём я говорю? Я говорю о твоей свадьбе! Я говорю о том, что ты бросила Джоша, чтобы провести две недели с теми мужчинами.
Я отвернулась от Алека и ссутулила плечи.
‒ Мама…
‒ Я молчала всё это время, потому что ты взрослая женщина и сама принимаешь решения, но ты понимаешь, как отвратительно это выглядит? Женщина, отдыхающая наедине с двумя геями? Неудивительно, что Джош струсил.
‒ Это то, что он тебе сказал? ‒ потребовала я, моя кровь закипала. ‒ Он упоминал, что я застукала его целующимся со своей коллегой в аэропорту?
Последовала пауза, и я почти услышал, как она сжала губы.
‒ Джош упорно трудился, чтобы стать тем, кем он является, Хлоя.
‒ Какое это имеет отношение к чему-либо?
‒ У него есть репутация, которую нужно защищать. Он не может иметь жену, связанную с людьми, которые выставляют напоказ альтернативный образ жизни, ‒ она издала пренебрежительный звук и добавила: ‒ Или как они это сейчас называют.
Мой гнев вспыхнул, и впервые я поняла, что имели в виду люди, говоря, что они так разъярены, что у них закипает кровь. Схватив трубку, я заговорила тихим, дрожащим голосом.
‒ Это не твоё дело, что делают люди, мама. Вы с папой развелись до того, как мне исполнилось два года, а потом у тебя было ещё три мужа. Ты не в том положении, чтобы судить о чьих-либо отношениях.
На линии воцарилась тишина.
‒ Мама?
‒ Хлоя Энн Дрексел, я никогда не думала, что скажу это, но мне стыдно быть твоей матерью в этот момент.
Я замерла. Когда моя мать сердилась, она не кричала. Вместо этого она становилась пугающе спокойной. За эти годы я научилась распознавать тон, который сигнализировал о том, что она готова сказать что-то действительно ужасное.
После ещё одного напряжённого молчания это произошло.
‒ Немедленно возвращайся домой, и, возможно, ты сможешь всё уладить с Джошем. Он сказал, что готов выслушать. Но если ты останешься в Шотландии с этими педиками, я не думаю, что ему будет что тебе ещё сказать. И мне тоже.
‒ Мама…
‒ Хлоя, ты либо возвращаешься домой сейчас, либо ты больше не часть этой семьи.
Звонок завершился.
Секунду я просто стояла там, всё моё тело онемело. Где-то в глубине души я знала, что должна быть шокирована. За исключением того, что я не была, и, возможно, это было потому, что я всегда знала, что моя мать была способна на такой случайный фанатизм. Но Джош?
Нет, ему было наплевать на Алека и Лакхлана. Чёрт возьми, он подтолкнул меня поехать в Шотландию. Очевидно, он хотел, чтобы я уехала, чтобы он мог быть с Клариссой, но он бы не поощрял меня, если бы у него были проблемы. Он просто использовал мою поездку как повод, чтобы оправдать своё отвратительное поведение. Он, очевидно, ощутил чувства моей матери и решил извлечь из них выгоду.
Боже, он был таким засранцем.
Страдание поднялось горячим и густым, а затем навалилось на меня свинцовой тяжестью. Я медленно повернулась к Алеку, который стоял на том же месте, слегка скрестив руки на широкой груди.
‒ Как много ты слышал?
Его улыбка была кривой.
‒ У твоей матери твёрдое мнение.
‒ Пожалуйста, знай, что я его не разделяю.
‒ На самом деле я это знаю, милая.
На его лице не было ни гнева, ни осуждения. Он, казалось, ничуть не обиделся на оскорбление моей матери, хотя имел на это полное право.
‒ Я так сожалею обо всем, что произошло, ‒ сказала я. ‒ Вчера в аэропорту... и теперь это.
Он подошёл ко мне и слегка сжал мои плечи.
‒ Ты ни в чём этом не виновата, Хлоя. Это не твоя вина, что люди, которым ты доверяла, предали это доверие.
Я покачала головой, чувствуя, как внутри меня закипает горечь.
‒ Честно говоря, самое сложное ‒ это осознать, какой я была дурой, думая, что Джош хороший человек, не говоря уже о том, за кого я должна выйти замуж. Или, может быть, я просто была умышленно слепа. Он сильно изменился с тех пор, как начал заниматься юридической практикой. Я имею в виду, он всегда был амбициозен. Он хотел вести образ жизни большой фирмы и престижа, который сопутствует этому, ‒ я невесело рассмеялась. ‒ Помощник руководителя для жены ‒ это не очень престижно.
‒ Эй, подожди, ‒ Алек провёл пальцем под моим подбородком. ‒ Твоя работа важна, и ты чертовски блестяще справляешься с ней. На нас с Лакхом трудно работать. Снаружи мы можем выглядеть цивилизованными, но внутри мы грубые, неуправляемые звери. Требуется многое, чтобы держать нас в узде. Ты именно тот сержант-инструктор, который нам нужен.
Я улыбнулась, потому что иногда действительно требовалось немного командовать, чтобы они вдвоём соблюдали график.
‒ На вас не так уж трудно работать.
‒ Ты права, конечно, ‒ его глаза блеснули, а лицо расплылось в улыбке. ‒ Со мной легко. Лакхлан ‒ заноза в заднице.
Его озорной вид был таким заразительным, что тяжёлое чувство исчезло, и я почувствовала, как моя улыбка стала шире, когда моё тело расслабилось.
Мы постояли так мгновение, в галерее вокруг нас было тихо и спокойно. Солнечный свет лужицей падал к нашим ногам и согревал мою кожу. Его пальцы под моим подбородком были теплее.
И Алек был близко. Слишком близко. Так близко, что я могла чувствовать тепло его тела и видеть золотые полосы в его зелёных зрачках.
Его глаза были великолепны ‒ почти нечеловеческие. Ни один мужчина не должен быть таким сексуальным. Желание забурлило в моей крови, и я напряглась, готовая приподняться на цыпочки, чтобы поцеловать его, когда вспомнила, что это мой босс и что, чёрт возьми, я делаю? Он только что подслушал, как моя мать клеветала на него за то, что он гей, и теперь я была готова целоваться с ним?
Я сделала быстрый шаг назад, освобождаясь от его хватки. Моё сердце учащённо забилось, а тело задрожало, как будто я только что сошла с пути несущейся машины.
‒ Э-эм, спасибо за экскурсию.
Его брови сошлись вместе.
‒ Здесь есть ещё на что посмотреть, ‒ он кивнул в сторону места позади меня. ‒ Галерея выходит на крышу. В ясный день можно увидеть церковные шпили вдоль реки Несс.
‒ Может быть, позже, ‒ я выдавила улыбку, надеясь, что мой голос прозвучал не так нервно, как я себя чувствовала. ‒ Думаю, мне просто нужно ещё немного поспать. Моё тело всё ещё приспосабливается к разнице во времени, ‒ и почти постоянное состояние возбуждения. ‒ Я знаю, что это рабочая поездка, и честно, я не пытаюсь…
  
‒ Хлоя, ‒ прервал Алек, его тон был мягко упрекающим. ‒ Ты берёшь вторую половину дня на отдых. Мы с Лакхом встретимся с тобой ближе к обеду.