Абрис великой школы

От неожиданности я шагнул обратно в пентакль и попросту потерялся в серости астрала, вывалился из него на копну сена, не успев ничего предпринять. На сей раз Ночемир дожидаться в комнатушке наверху моего возвращения не стал, спустился по лестнице и махнул рукой, призывая следовать за собой.
– Понял? – спросил он уже на улице.
– Ты о том, что направление «обратно» хрен ухватишь? – уточнил я. – Так этот навык нарабатывается, наверное?
  
– Нарабатывается, – подтвердил аспирант, утирая вспотевшее лицо носовым платком, – только чем глубже в астрал, тем больше энергии потребуется для обратного рывка. Тебя отправят во внешние слои, оттуда уйти особого труда не составит, но если поблизости окажется какой-нибудь материальный объект, например летучий корабль, придётся преодолевать его сопротивление. А без летучего корабля, сам понимаешь, не обойдётся.
– И что, если не получится от него оторваться?
Ночемир плечами пожал.
– Говорю же: тебя амулетом выдернут! Амулету никакое притяжение помехой не станет.
Я вздохнул и пробурчал:
– Говорит он!
– Да не застрянешь ты в астрале! – не выдержал Ночемир. – Если разминёшься с летучим кораблём, то никакого притяжения и не возникнет вовсе. А не разминёшься – так он рано или поздно в реальность вернётся, и ты вместе с ним. Не советую, но как вариант на самый крайний случай – почему нет?
– А он разве не рванёт в астрале, когда я дело сделаю?
Аспирант покачал головой.
– С чего бы ему рвануть? Но даже если и рванёт, то притяжение пропадёт – нет разве? – Он вздохнул. – Короче! Хватит сношать мне мозг! Плясать будем от того, какую конкретно задачу поставят!
– Будем. Но выходить из астрала я всё же потренируюсь.
– Иди ты… – ругнулся Ночемир. – В библиотеку!
Я и пошёл, но из всего списка там отыскалось лишь три сочинения. Остальные книги уже отправили в школу Пылающего чертополоха и вернуть их обратно, по словам заведующего, никакой возможности не имелось, да и Ночемир лишь руками развёл, посоветовав довольствоваться тем, что есть. Я наскоро просмотрел выданные на руки тома и решил, что из всех интерес для меня представляет лишь один-единственный учебник. Если с ним я ещё имел хоть какие-то шансы разобраться, то к штудированию двух оставшихся мог приступить только через пару курсов обучения на факультете тайных искусств.
Ну, хоть так…
И пошло-поехало. Самостоятельно я изучал способы сокрытия производимых духом магических возмущений и пытался развить чувствительность к оным, а под надзором Даны занимался развитием ядра, проработкой меридианов-обручей и укреплением своих новых силовых узлов. Через день упражнялся с приезжавшим из города Волотом и, если находить аспиранта при игре в жмурки становилось с каждым разом всё проще, то прятаться от него я так толком и не научился.
Нет! Благодаря учебнику и пояснениям Ночемира очень быстро понял, что и как следует делать – проблемы возникали исключительно с реализацией. Нельзя сказать, будто у меня совсем ничего не получалось, просто уже на второй минуте полного сокрытия магических возмущений от перенапряжения начинала идти носом кровь.
И что самое поганое – сосредотачиваясь на гашении искажений, я попросту не мог заниматься ничем иным, а все попытки сотворить полноценный маскировочный аркан на основе приказа постоянного действия так ни разу успехом и не увенчались. Заклинание получалось для меня попросту слишком сложным.
Вот тогда-то я и вспомнил о совете отца Бедного разобраться с впечатавшимися в дух отголосками чар рабского ошейника. Именно они не позволили бесу вырвать из меня небесную силу, а значит, вполне могли остановить и магические искажения. Во время каждодневных медитаций я начал выискивать следы окольцевавших шею заклинаний и в итоге их отыскал.
Удача улыбнулась в начале третьей седмицы, когда уловил вдруг некую неправильность, сосредоточился на ней и, пусть далеко не сразу, но всё же свой призрачный ошейник отыскал и ощутил. Показался он мне чем-то вроде ложа кольцевого меридиана, никак не связанного с основным абрисом, и после нескольких осторожных попыток я изловчился и запустил по нему свой маскировочный аркан – словно шарик рулетки катнул!
Едва ли этот трюк мог сработать с принципиально иным заклинанием, тут же всё прошло без сучка и без задоринки в силу того, что и чары расплавленного ошейника, и составленный мной аркан были нацелены на ограждение духа. Просто первые препятствовали движению энергии, а второй действовал несказанно тоньше и запирал внутри лишь производимые ядром возмущения.
Прятаться от Волота сразу стало заметно проще, а дальше я приноровился использовать призрачный ошейник ещё и для защиты своего сознания от ментального давления. И до того аспиранту достаточно успешно сопротивлялся, ну а тут и вовсе мысленные барьеры крепче закалённой стали сделались.
Волот только руками развёл.
– Хвалю!
Но филонить я в любом случае не стал и свои упражнения не забросил. Может, и поддался бы желанию сбавить обороты, да только Ночемир нервничал чем дальше, тем сильнее, и это его беспокойство невольно заразило и меня самого. Работал, работал и работал. Работал над собой. Пытался стать сильнее и лучше, и сильнее и лучше понемногу становился.
По одному дополнительному узлу я накрутил на обручи в конце первого месяца обучения и, хоть на сей раз с их формированием особых сложностей не возникло, вернуть дух к равновесному положению оказалось несказанно сложнее. Пусть новые узлы и могли считаться симметричными друг другу по горизонтали, но ещё оставалась вертикаль, а помимо этого после прожига обручей мой абрис приобрёл ещё и глубину – в итоге едва мозги не закипели, пока осмысливал случившиеся изменения и продумывал пути выправления баланса.
Даже не знаю, сколько бы в итоге промучился, если б не содействие Даны и Ночемира, которые знали решительно обо всех сложностях, возникающих при формировании абриса родной школы. Аспиранты не просто подстраховали меня, погасив искажения, но и растолковали, что и как делать дальше.
Когда я сполз со стола и самостоятельно поковылял на выход, Ночемир даже просиял от радости. Не из хорошего отношения ко мне, разумеется. Дело было совсем в другом.
– Теперь точно в срок уложимся! – заявил он, когда мы поднялись из подвала.
Я и сам испытал немалый душевный подъём, но всё же покачал головой.
– Мне теперь абрис балансировать и балансировать. Не говоря уже о том, что узлы стабилизировать нужно.
– Ерунда! – отмахнулся аспирант. – С узлами за пару седмиц разберёшься, а там и к прожигу исходящих меридианов в ноги приступить можно будет. Сами по себе они, если на концах не закреплять, на внутреннем равновесии почти никак не скажутся.
– Твоими бы устами, – вздохнул я и спросил: – Ясность-то по моему заданию появилась какая-нибудь? Хотя бы по срокам?
– Летом. Всё случится летом! – объявил Ночемир и развёл руками. – Больше ничего сказать не могу. Ты, главное, не расслабляйся – чем лучше подготовишься, тем тебе же проще будет.
И я загадал подготовиться наилучшим образом, только, как это водится, не обошлось без неожиданных сюрпризов: на следующий день Волот привёз мне из города письмо.
 
16–17
 
Опечатанный конверт я принял у аспиранта с некоторой даже опаской.
– Чего это? – уточнил, не спеша ломать сургучную блямбу с оттиском епископской печати.
Тот пожал плечами.
– Не знаю. Отец Бедный попросил передать.
У меня неуютно засосало под ложечкой, и при Волоте вскрывать послание я не решился, попросил его:
  
– Минуту! – После чего отошёл к вкопанной в землю лавочке.
Едва ли в епархии доверили бы подобному нарочному действительно секретное послание, но, с другой стороны – а что я вообще знал о Волоте кроме того, что он каким-то образом связан с церковью? Аспирант и аспирант. Как-то недосуг было с ним задушевные беседы вести.
Печать с лёгким треском сломалась, я вынул из конверта листок с единственной строчкой: «Надо поговорить». Вместо подписи ниже вывели букву «З», а пах листок духами Заряны.