Не отпускай меня... (СИ)

— Да я сяду, сяду. Ты иди к Зое скорее. Как там она, бедняжка.
Нет! Не надо! Не ходи сюда!
Но спустя пару секунд он зашел в комнату.
— Эй, ты там как? — позвал он меня.
Я не отозвалась, не пошевелилась, вообще не подала виду, что слышу его, что уже в сознании, хотя изнутри меня всю колотило.
Я думала, он, не дождавшись ответа, уйдет. Но он подошел к кровати. Я перестала дышать, вытянулась в струну, окаменела от напряжения, неистово повторяя в уме уйди! Пожалуйста, уйди!
  
Он постоял рядом. Я, хоть и не видела его, но прекрасно чувствовала. Все мои нервы в этот миг оголились до предела.
А затем вдруг он откинул уголок одеяла и тронул шею сбоку, задержав пальцы на бесконечно долгое мгновение. Меня будто током прошило насквозь. Я еще сильнее задрожала.
— Тшш. Ну всё, всё, я тебя не трогаю, — полушепотом заговорил он, словно успокаивая. — Я просто пульс проверил. Как ты?
Я только сильнее зажмурилась и опять натянула одеяло повыше. Глупо это было, конечно, но я просто не могла сейчас даже взглянуть на него.
— Может, тебе что-то надо? Попить или еще что?
А затем вдруг раздался шум, будто кто-то ввалился в дом.
— Что случилось-то? — спросил теперь уже незнакомый мужской голос. — А то Николай ворвался. Быстрее! Быстрее! А толком ничего не сказал.
— Да Зоеньке нашей плохо вдруг стало, — ответила Надежда Ивановна. — Парились в бане, и она потеряла сознание.
— Где она?
— Там, — ответила Надежда Ивановна.
Я услышала шаги. Затем в комнате зажегся свет, который пробивался сквозь сомкнутые веки.
Кто-то присел рядом на кровать, начал меня тормошить, лезть в лицо. И я все же открыла глаза.
В первое мгновение я увидела лишь расплывчатую тень, но затем она оформилась в мужской силуэт, а еще спустя секунду-две я узнала в нем пожилого фельдшера, к которому мы с Николаем привозили весной Надежду Ивановну. Только сейчас он был в тельняшке. Видимо, его вырвали из дома.
— В обморок упала? — спросил он меня. — А сейчас как себя чувствуешь?
Алексей стоял рядом. Я физически чувствовала его взгляд на себе. И не могла вымолвить ни звука, будто мне на шее удавку затянули.
— Часом не беременна? — спросил фельдшер.
Я отчаянно замотала головой.
Затем он высвободил мою руку из-под одеяла и затянул на ней манжету тонометра.
— Скорее всего, от жары сплохело, — изрек он. — Но вообще провериться не мешало бы. Кровь сдать. К врачу показаться. Давно у врача была?
Я молчала как партизан. Фельдшер вышел из комнаты, и Алексей следом за ним.
— Чаю ей крепкого сладкого дайте, — доносился его голос из большой комнаты. — Пусть побольше отдыхает и кушает хорошо. И все-таки потом пусть покажется к врачу.
— Спасибо, Аркадий Матвеевич, — поблагодарила его Надежда Ивановна. — Алёша тебя проводит
— Да я сам провожу, — вызвался Николай. Лёха пусть Зою свою в чувства приводит.
Хлопнула дверь. Голоса и шум стихли.
Не прошло и минуты, как Алексей снова зашел в комнату. Я, накрывшись с головой, лежала лицом к стене.
— Я тебе чай принес, — сказал он.
Я не ответила и не повернулась. Постояв немного, он вздохнул и поставил кружку на стул, который придвинул поближе к кровати.
— Попей, пока горячий. Врач сказал....
Я опять не отозвалась.
— Слушай... - начал он, но замолк. Может, не нашел слов, не знаю, но на несколько секунд повисла пауза. В конце концов, он вздохнул: — Ладно.
Наконец он вышел.
— Ну что, как там Зоенька? — поинтересовалась Надежда Ивановна.
— Спит уже. И ты, мам, ложись.
Вскоре он погасил свет во всем доме и снова вернулся в комнату. Я сразу опять замерла и даже дышать старалась едва-едва, через раз, чтобы он не слышал.
В темноте он расстелил себе на полу, лег, но тоже не мог уснуть. Какое-то время маялся, потом встал.
— Алеша, что, не спится? — спросила его Надежда Ивановна, заслышав его шаги.
— Да. Пойду прогуляюсь.
— Алеша, ну как же...? Ты что? Куда? Поздно ведь уже.
— Пойду повидаюсь с нашими.
— В клуб, что ли? А как же Зоя?
— Говорю же, она спит.
— Ну нет, нехорошо это...
— Да я ненадолго.
Надежда Ивановна снизила голос, и я больше ни слова не слышала.
Пусть идет, думала я. Я хоть дышать смогу нормально.
Он и ушел. Вскоре в доме стало тихо. А немного погодя. Надежда Ивановна начала негромко похрапывать.
Я встала, достала из шкафа всё чистое, оделась. А потом опять нырнула под одеяло. Нет, уйти я не передумала, хоть и немного уже отошла от шока. Но решила что все же лучше сделаю это днем, завтра или послезавтра. Или даже на следующей неделе — я же обещала Надежде Ивановне в воскресенье помочь «встречинами». Так они тут называли застолье в честь его возвращения.
В общем, уйду потом, по-человечески, а не тайком, как воришка. И попрощаюсь заодно нормально. А Алексея эти дни буду просто избегать. Даже в сторону его смотреть не буду. Он же сам сказал к нему не лезть. Ну и вот. Надежде Ивановне скажу, что у нас с ним всё разладилось. Так ведь бывает. Верну ей кольцо и уеду. А сейчас, решила, посплю, пока его нет.
Однако сон, как назло, всё не шел. Я лежала в темноте и гадала, сколько сейчас времени. По ощущениям, он гулял уже часа три или даже четыре. Разве это недолго?
Да пусть себе гуляет хоть до утра, одергивала я сама себя. Мне-то какое дело? Но все равно зачем-то прислушивалась к звукам за окном и немного нервничала, когда изредка кто-то проходил мимо дома.
А вернулся Алексей только под утро.
  
36
 
— Вот ты где, — раздалось сзади.
Я как раз стирала в бане свои вещи.
Вздрогнув, я выронила мыло в таз. Затем оглянулась. В дверях стоял Алексей, привалившись к откосу плечом и заложив руки в карманы штанов. И опять с голым торсом. Стоял и смотрел на меня.
Ничего ему не ответив, я стала вылавливать мыло, потом сосредоточенно продолжила стирку, чувствуя, как лицо начинает предательски гореть.
В тесной бане стало еще теснее и даже как будто жарче.
— Долго еще от меня прятаться будешь?
Я снова промолчала.
Я действительно весь день его избегала. С самого утра словом не обмолвилась и вообще на глаза старалась не попадаться. Даже обедать с ними отказалась. Впрочем, мне сейчас все равно кусок в горло не лез. При нем так особенно.
Надежда Ивановна думает, что я на него обижаюсь из-за его ночных похождений. Я сама слышала, как она его сегодня с утра стыдила за вчерашнее. У нее даже мысли не возникло, что происшествие в бане для меня стало катастрофой. У него, похоже, тоже.
Что вот он пришел сюда? Что ему от меня надо? Сам же говорил, чтобы не лезла к нему. А сам. Стоит разглядывает меня. Его пристальный взгляд жжет кожу. Нервирует. Выбивает землю из-под ног. У меня вон руки уже дрожат. Мыло снова выскользнуло. И внутри мандраж не унять.
А у него, наоборот, настроение сегодня явно приподнятое, даже отличное. Наверное, очень хорошо вчера ночью погулял.
— Ну чего ты молчишь? — допытывался он. Сейчас-то что не так?
Да всё не так! Я после вчерашнего даже смотреть в его сторону не могу. Мне стыдно. Так стыдно, как никогда в жизни.
Хорошо хоть, в бане свет был очень тусклый и скрывал, надеюсь, мои пылающие щеки. Он вздохнул.
— Что, так и будешь в молчанку играть?
— Ты сам сказал, чтобы я к тебе не лезла, — все-таки выдавила я из себя, не поднимая глаз. Тихо, но он услышал.
— А ты типа такая послушная? — хмыкнул Алексей.
Оттолкнулся от косяка и сделал шаг ко мне. Я напряглась. Да что ему от меня надо? Не выдержав, я бросила стирку, отерла о фартук руки и скорее направилась к дверям. Позже достираю, когда... когда буду тут одна.
  
Однако Лёша отклонился вбок и преградил собой дорогу, встав прямо передо мной.
Я попыталась его обойти, но он успел вынуть из кармана руку и поймал меня за предплечье. И снова развернул к себе. Сердце тут же забилось в полупанике.