Хорошие соседи

Конечно, на Борисову Аня даже не подумала. Но когда через пару дней после происшествия зашла в туалет, стала невольным свидетелем разговора девочек, которые обсуждали нашумевшие события. И обе сошлись во мнении, что шубу испортила банда Вики Борисовой.
Когда Аня стала аккуратно выяснять, что такое эта «Банда Борисовой», она узнала, что в объединение входят Викины подружки, которые настолько очарованы девушкой, что не гнушаются делать всякие подлости тем, кто встает у Борисовой на пути. Или поперек горла.
  
Ане было трудно поверить, что Вика занимается такой ерундой. Все-таки они уже не малолетки в пубертате, чтобы подобным образом разруливать свои проблемы. Но все же решила понаблюдать и пообщаться с теми, кто дружит с Викой и с теми, кто находится по другую сторону от нее.
Через несколько дней Дорохова сделала неприятный вывод: история с шубой – не единственная в институте. Но все предпочитают помалкивать, так как ругаться с Борисовой – себе дороже. Вика способна отравить жизнь капитально. И лучше с ней не связываться.
Глава 5 
Утро началось с телефонного звонка. И я подумала, что это плохая тенденция. А когда увидела номер звонившего – утвердилась в своих мыслях.
– Да, мам, привет.
– Милая, ты уже проснулась?
–Да, мам, проснулась. – не стала спорить я.
– Поздновато ты. Мы уже давно встали.
– Да, мам, понимаю. Что случилось? Давай ближе к делу, у меня сегодня напряженный день.
Мать собиралась с мыслями, а я уже знала, что не услышу ничего хорошего. Потому что родители вспоминали обо мне нечасто.
– Папа и Элайза завтра будут у тебя. Милая, я так хотела приехать с ними. Беллу и Янину я еще смогла бы вырвать с садика. Но старших нельзя сейчас оставлять одних. Ты же знаешь, у них тяжелое время. Только мы с отцом за дверь, они сразу тут что-нибудь учудят. Ты не обижаешься, что я не приеду?
Узнавался фирменный стиль мамы. Она не спрашивала, не обижусь ли я, если отец с сестрой нагрянут в мою маленькую уютную квартирку без приглашения. Она переживала, что я расстроюсь, если они не прихватят с собой парочку моих сестер в добавок. И что я могла ей сказать?
– Мам, у меня сейчас так много работы. Может, я сниму им квартиру? Ты же знаешь, у меня постоянные уроки, переговоры. Мне нельзя мешать.
– Милая, они едут не мешать. Они едут помогать. Мы у тебя сколько уже не были? Два с половиной года. Соскучились сильно. Эля с папой едут смотреть вузы. Ей поступать в следующем году. И она хочет учиться непременно с тобой в одном городе. Поэтому у них насыщенная программа. И дома они будут только ночевать. Они тебе не помешают, обещаю.
Я чувствовала себя зверем, загнанным в угол. Хотя каким зверем? Хомяком?
У меня было семь сестер. Бог так и не одарил моих родителей мальчиком, хотя видел, как они старались! Я была старшей. И вырвалась из родительского гнезда, подтягивая на ходу колготки, как только появилась такая возможность.
Тем более, что гнездо было очень тесным. Времена тяжелыми. А наши рты вечно голодными. Если бы родители спросили меня хоть раз, что я хочу, я бы им сказала – остановитесь. Я хочу, чтобы вы приняли реальность и остановились на мне. Или на Малене. Ну на крайний случай на Венере. Ей, кстати, больше всех повезло с именем.
Но мои родители никогда ко мне не прислушивались. Мое место в семье было первым среди детей и третьим по счету. Но по факту – даже не восьмым, шестнадцатым. Меня просто ставили перед фактом, а потом говорили о последствиях, которые я должна была учитывать: мы не можем купить тебе кроссовки, Мале нужны сандалии. Еве (полное имя Евангелиста) – подгузники. Ты потерпи, дорогая.
Котовы плодились и радовали соседей и родственников новыми дивными именами, а я хотела удавиться. Потому что чувствовала себя ненужной, брошенной и обделенной. Кроме того – с рождения обязанной быть нянькой для других.
Поэтому уехала я из дома, как только смогла. Меня не пугали никакие трудности, никакие испытания и никакие унижения. Сюзанна Котова. Нет, Сюзанна Ивановна Котова была готова ко всему. И я вгрызалась в работу, в учебу и прочие возможности, пока не смогла взять квартиру в ипотеку и осесть с мыслями, что меня здесь не достанут.
Но… видимо, в прошлой жизни я очень нагрешила. Потому что и позор, и стыд, и страх, и прочие сложности не заставили себя ждать на новом месте.
– Во сколько приезжает папа? – обреченно спросила я, окинув взглядом свою уютную комнату.
– Днем. Поезд приходит в 12.15. Вагон третий. Ты сможешь их встретить?
– Не уверена, мам – моя спина покрылась липким потом. – Если бы ты раньше сказала.
– Дочь, пожалуйста, встреть их. Они нагружены до предела. Я там передала десяток банок с закрутками, мясо запеченное, булочки свежие, пирожки. В общем, мне очень хотелось тебя побаловать, но силы я не рассчитала. Боюсь, папа надорвется. А ты сама знаешь, у него спина слабая.
Я тяжело вздохнула. На языке вертелись тысячи острот про сильные и слабые стороны папы. Но я молчала. Не было во мне смелости сказать все эти гадости. Все, что я умела, – сбегать от проблем. Валить так быстро, чтобы пятки сверкали. Но сейчас бежать было некуда.
– Хорошо, мам, я встречу. И попрошу, чтобы кто-нибудь мне помог с вещами.
– Спасибо, доченька. Я всегда могу на тебя рассчитывать. Люблю тебя, дорогая.
– Я тоже люблю тебя, мам.
Я положила трубку и встала с кровати. Утро было безбожно испорчено. А возможно, и вся моя жизнь.
Без настроения я прошла к холодильнику, сделала себе бутерброд и поставила кофеварку. От мыслей, что скоро моя маленькая кухня наполнится людьми, а квартира – посторонними шумами – у меня сводило челюсть. Я очень не любила безвыходные ситуации, поэтому прикидывала в голове, как можно было разрешить проблему. Но выходы меня не устраивали: или мириться с неудобствами, или поискать себе новое место. Для человека с агорафобией это было задачкой со звездочкой на выживание. Мне казалось, я только начала жить и получать удовольствие. Но счастье было недолгим.
Набралась решимости и написала Мише:
«Ко мне приезжает папа с сестрой, представляешь? Можно я поживу у тебя?»
Ответ пришел через 5 минут:
«Опять хочешь сбежать от проблем? Ты должна поговорить с родителями. Перестань уже от них прятаться. Перестань им врать. Я не буду тебя покрывать. Ты знаешь, я на такое не пойду. Честность перед собой – вот, что ты должна взять за новую норму жизни».
Я вздохнула. Неприятно осознавать, что бежать некуда. Миша был прав. Мои родители до сих пор не знали, что я бросила институт. Они были уверены, что я закончила обучение и работаю по специальности. А я не спешила их разочаровывать. Какая, собственно, разница, где я работаю и есть ли у меня корочки? Что это изменит?
Я налила кофе и включила компьютер. Проверила рабочую почту, свои аккаунты в соцсетях. Наспех написала новый текст и разместила его на странице Михаила. Уже два года я была не только Мишиной девушкой, но и голосом во всех социальных сетях. Говорят, что влюбленным лучше не работать в одном проекте. Дураки. Это же истинная близость и доверие, когда мы дышим одним делом и вместе двигаемся вперед.
Я пила кофе, смотрела в окно, листала ленту новостей. Впервые я чувствовала какую-то изоляцию и нарастающее напряжение. Я не могла унять тревогу при мысли, что завтра мне придется ехать на вокзал.
Я очень не люблю выходить из дома. И делаю это крайне редко, без особой радости. В последний раз я была на улице несколько месяцев назад и это меня устраивало. Доставки еды, лекарств и Юлины визиты компенсировали все необходимое.
  
С Мишей мы познакомились тоже по сети. Когда я, абсолютно разбитая, раздавленная и изнасилованная произошедшим, написала ему. От отчаяния. Потому что встретила его случайно, пролистывая записи в интернете. По началу я просто читала его посты. Потом смотрела интервью и лекции его встреч. А после решилась написать. По-честному. Я рассказала все, что со мной произошло. Я вывалила на него все свои страхи и боль. Такое было со мной впервые. Только Юля знала, что мне пришлось пройти. Но она знала факты, а вот про мои чувства, ощущения – могла только догадываться.