Сокровища Анны Моредо

Комиссар вытащил пистолет и положил его на стол. И произнес тяжелым, налитым свинцом тоном:
– Прямо тут, среди нас, есть люди гораздо опаснее.
Все замолчали.
– Что происходит, Эстебан? – с беспокойством спросил мэр.
– Сейчас расскажу, – комиссар приступил, наконец, к заготовленной речи. – Аптекарь Нуньез прекрасно подходит на роль убийцы, мы это знаем. У него было сразу несколько мотивов, а так же возможности совершить все эти преступления. На это указывают почти все улики и свидетельства. Почти. Но все же, я думаю, он ни при чем.
  
– Наконец-то господь подкинул в твою комиссарскую голову немного мозгов, Эстебан! – отреагировала Анна сомнительным комплиментом.
– Я полагаю, что убийца находится сейчас здесь. Среди нас.
– Вот так номер! – воскликнул Макгиннел.
– Ты серьезно? – спросил мэр.
– О да! Более чем.
Убедившись, что все слушают его с прилежным вниманием, комиссар продолжил:
– Убийца ловок и хитер. На все у него есть объяснения, простые и логичные. Он всегда рядом, но при этом совершенно незаметен. Как серая тень, на которую никто не обращает внимания.
Комиссар выдержал небольшую паузу и громко произнес:
– Синьор Хавьер Игнасио? Вы тут?
Маклер, примостившийся с кружкой кофе за одной из колон, вздрогнул. Робко высунувшись из-за сваи, он посмотрел на Линареса взглядом спаниеля, застигнутого на краже тапас.
– Я был готов арестовать вас сразу, Хавьер, – сказал комиссар, – как только вы явились после взрыва. Менеджер из Осуны, прекрасно знающий все мотели между нашими городами, включая, я уверен, и «Счастливый Перекресток». Снявший номер напротив убитого Бенито, который хвастался тем, что заберет себе весь клад на всю гостиницу. Человек, чей телефон чудом «потерял связь», как только было сказано, что снова состоится собрание. Это позволило вам на него «якобы опоздать».
– Почему «якобы»? – пролепетал Хавьер. – Так и было на самом деле!
– Это может кто-нибудь подтвердить?
– Я же говорил вам – нет! Я опоздал, и клиент не стал ждать и уехал. Я зря потратил время…
Комиссар усмехнулся. Сомнения появились и на лицах остальных. Слова Игнасио звучали не убедительно.
Линарес продолжил:
– Я нашел ту даму, которой принадлежал окурок в номере Батисты. Ею действительно оказалась проститутка. Энтони, ты понял все правильно. Я поговорил с ней. Оказывается, она видела кое-кого в комнате Бенито. И это не рыжий Макгиннел – его не перепутаешь. Это были вы, Хавьер.
Маклер, закрывший глаза рукой еще на словах про окурок, проблеял:
– Я могу все объяснить!
– Вы сказали, что до собрания видели Батисту только раз, в коридоре! – вспомнил Макгиннел.
– Я соврал, – ответил Хавьер. – Но я готов рассказать правду!
– Внимательно вас слушаем, – пригласил комиссар.
Маклер собрался с духом и, блестя глазами, заговорил:
– Да я был у него. Черт… Я… Из-за этих командировок у меня не очень хорошие отношения с женой. Уже давно. А как мужчине мне надо… Необходимо хоть иногда… В общем, я решился на это. Клянусь – впервые в жизни! А Батиста пользовался услугами проституток каждый день – я видел, мой номер действительно прямо напротив его. И я хотел попросить у него… консультации. Номер телефона. Как вызвать. Сколько это будет мне стоить и тому подобное…
– И что? – спросил Линарес.
– Ничего. Как раз пришла его… «гостья», и он меня выставил. Сказал «потом». Но потом я уже не решился. Да и события стали развиваться таким образом, что…
– Почему же вы не сказали сразу? – спросил Ортега.
– Чтобы в полицейском протоколе осталось, как я интересуюсь проститутками? – страдальчески скривился маклер. – Моя семейная жизнь и без того трещит по швам. Если бы это дошло до Марии…
Но Эстебана Линареса признания Хавьера не тронули. Загибая пальцы, комиссар перешел к перечислению:
– Вы утаили, что были в номере Бенито в день отравления. Вас не было вместе со всеми в момент взрыва. Про мотель я говорил. А как вам такое… Донья Анна, дайте, пожалуйста, ваш телефон?
Удивленная Анна передала телефон через Макгиннела. Комиссар одновременно говорил и искал что-то в аппарате:
– Если помните, «У Фелипе» перед отъездом я вызвал на пару слов синьора Саласара. Помимо прочего, мы обсудили его отвратительную выходку с кражей телефона.
– Простите, синьора, от нечего делать я поковырялся, что там у него внутри, в памяти, – сказал Сильвио Анне.
Она ответила жестом, который было бы слишком грубым переводить в слова.
– Но нет худа без добра, – продолжил комиссар. – Когда я поделился с ним насчет своих подозрений об Игнасио, Сильвио рассказал мне о кое-чем важном, что он нашел в телефоне.
– Что он мог там найти? – озадачилась Анна.
– Ты поделился с ним подозрениями? – с укоризной заметил мэр, который, к слову, сам слышал о них впервые.
– Он единственный, кто не охотится за кладом, Эмилио, – объяснил комиссар. – Деньги и так у него в кармане. Я счел возможным.
Линарес поднял руку с телефоном, показывая всем экран:
– Вот единственный фотоснимок на этом телефоне. Сделан в день святой Анны. Как раз, когда ее пытались отравить.
Собравшиеся, напрягая зрение, попытались рассмотреть, что на дисплее.
– И что там? – попросила рассказать заинтригованная не менее других Анна Моредо.
– Ваш дом. И разные люди, – помог Энтони Макгиннел. – Я ничего такого не вижу.
– Я помню! – воскликнул Ортега. – Это же я его сделал, когда рассказывал донье Анне о возможностях модели!
Комиссар подсказал:
– Посмотрите в левый верхний угол. Рядом со стеной дома, за спинами у остальных.
Первым понял Макгиннел:
– Не может быть! Это же вы, Игнасио! Вы были там?
– У меня профессиональная память, – похвалился Саласар. – Я сразу понял, что где-то его видел, как только заявился на ваше собрание. Но тогда это было не важно.
– Я привозил копию договора! – крикнул Хавьер, на которого было жалко смотреть.
– Анна? – спросил Линарес.
– Не помню его в этот день, – покачала головой старуха.
– Я сунул его в почтовый ящик! К вам стояла очередь желающих поболтать, длиннее, чем на «Шамбалу» в Порт Авентуро  [3]! А я не хотел говорить при посторонних.
Комиссар отдал телефон обратно Анне.
– И еще кое-что, Хавьер, – добавил он, – что разоблачает вас окончательно. Откуда бы вы могли взять ружье Родригеса? Я опросил его соседей…
– Да! – Хавьер Игнасио вскочил, потрясая своими маленькими, абсолютно негрозными кулачками. – Я был у него дома! Я предлагал ему цену за его убогую квартирку! Это мой бизнес, моя ежедневная работа! Но я никого не убивал!
Как будто не слыша его, Линарес продолжил для остальных:
– Ружье Хосе хранил совершенно безответственно. Оно просто висело на стене в коридоре. Тот, кто хоть раз бывал у него дома, мог запросто этим воспользоваться.
Комиссар подытожил:
– Итак, Хавьер Игнасио мог отравить вино Анны и Бенито Батисту тоже. Мог достать ружье Хосе и застрелить его и Агнешку Петржак. И у него была информация и время, чтобы подготовить взрыв в мэрии.
– Но я этого не делал! – пропищал Хавьер.
– Но он этого не делал, – развел руками, соглашаясь, Линарес. – Это правда. Я уверен.
Общее недоумение застыло на лицах. В то, что маклер из Осуны – убийца поверить успели все.
– Почему? – спросил запутанный так же, как все остальные, мэр.
– Потому что откуда тогда все эти улики в доме Нуньеза? – ответил комиссар. – Подкинуты? Хавьер Игнасио имел возможность провернуть все, кроме этого. По очень простой причине – он понятия не имел, что аптекарь под подозрением. Зачем бы он стал это делать, если бы даже совершенно точно был убийцей? Именно после результатов обыска, Хавьер, я передумал вас арестовывать.
  
Обескураженный маклер стоял посередине гостиной с красным от слез лицом. Заплетающимся языком он произнес:
– Тогда… зачем же вы сейчас…