Проклятье между нами

— Ты про кашу-то не забудь! — снова вырвал меня из потока мыслей голос жреца.
— Не забуду! — заверила я и отправилась в ванную комнату.
Тщательно отмыла руки, набрала воды в ведро, чтобы потом не забыть вымыть полы.
Вернулась в кабинет, заметила валяющиеся на полу окровавленные обрывки рубашки и штанин, решила всё убрать. Следом — инструменты замочила, подмела пол. Не в грязи же есть…
  
— Про кашу не забудь! — опять напомнил жрец
Да что ж такое! Отставила веник, принялась за кашу. Поставила греться молоко в небольшой кастрюльке, подготовила крупу. Пока оно закипало, домела с пола обрывки бинтов и одежды, ежесекундно напоминая себе о молоке.
И всё же чуть его не упустила — оно кипящей пеной поднялось над кастрюлькой, но я вовремя бросила метлу и подхватила её с плиты. Закинула в молоко крупу и травы, добавила бабушкины секретные ингредиенты: чуточку перца, а затем — ложку орехового масла для сытности и неуловимого привкуса.
Размоченные ягоды багряники уже стояли в стакане на подоконнике — Уна озаботилась этим заранее. Протёрла их через ситечко и посолила. Да, в бабушкином рецепте солить нужно было ягоды, а ложку мёда добавлять в уже готовую кашу. Именно так, а не наоборот.
Всё это время Дервин неотрывно следил за мной взглядом, отчего у меня из рук едва ли не валились солонки, ложки и ситечко. Наконец я разложила медовую кашу по двум глубоким тарелкам, а потом сверху добавила несколько ложек ягодного пюре и отдала одну порцию Валентайну. Со второй подошла к Дервину и сказала:
— Каша очень сытная. Я тебя сейчас накормлю, а потом попрошу переложить на постель и усыплю на весь день. Сон — лучшее лекарство. Завтра сделаем перевязки, проверим ожоги и то, как заживает нога.
— Я не голоден.
— Но поесть всё же стоит, — настаивала я. — Хотя бы немного.
— Почему? — вдруг хрипло спросил он.
Я принялась мягко уговаривать:
— Телу нужны силы для восстановления. Каша сытная и полезная. Зелья лишь притупляют чувство голода, но это обман. Они не насыщают. Если бы у тебя было отравление или высокая температура, то я даже запретила бы еду, но у тебя пострадали лишь ноги, а телу сейчас нужно много строительного материала, чтобы восстановиться. Чуть позже я схожу за птицей и сделаю тебе бульон. А пока поешь, пожалуйста, кашу.
Зачерпнув половинку ложки, подула на неё и предложила пациенту. Так как на кушетке он полусидел-полулежал, то кормить его было удобно. Пожалуй, вот и преимущество перед операционным столом.
Дервин послушно съел ложку каши, продолжая глядеть ровно мне в глаза, отчего по спине бежал холодок. Даже немного неловко становилось.
— Вкусно, — едва слышно признал он и съел ещё десяток ложек, а потом откинулся на кушетке, показывая, что больше есть не будет. — И всё же: почему?
— Что «почему»? — растерялась я.
— Почему ты меня спасла?
Я напряжённо замерла с ложкой каши в руке, но от эмоционального разговора меня спас Валентайн. Он уже расправился со своей порцией и попросил добавки:
— Лирка, ну-ка, положи ещё! Хороша каша. Не такая вкусная, как у Лунарочки, конечно, но тоже ничего.
Отдала ему свою порцию — всё что угодно, лишь бы отстал и ушёл спать. Хотя куда там? Выспался, небось, полночи прохрапел.
— Знаете что? Забирайте тарелку, а мне нужно сделать уборку, пациента переложить, — не очень ласково подтолкнула я жреца к выходу, пока он не придумал мне ещё какое-нибудь занятие. — А вам пора отдыхать. Настойку Уна же вам давала? Пару капелек в рот — и спокойного сна.
— Вот ещё! — заартачился он. — За тобой, вертихвостка пустоголовая, только гляд да гляд нужен.
— Я не пустоголовая, — зашипела в ответ, хотя прекрасно понимала, что лучше игнорировать.
— Пустоголовая! Пациента не усыпила. Чудом на тот свет не отправила…
Только я хотела возмутиться, как заговорил Дервин, причём заговорил так, словно не лежал весь перебинтованный и полуголый на кушетке, а оппонировал собеседнику в Синклите:
— Ваша праведность, вы заблуждаетесь. Лиора Боллар спасла мне жизнь, и я ей за это бесконечно благодарен. А что до бодрствования во время операции — так это был мой выбор, я бы не позволил себя усыпить, так как заинтересовался процессом. А сейчас настоятельно прошу оставить медчасть. Ваш голос помешает мне спать.
Взгляд при этом был… как у нобларда Местра, а не как у курсанта Дервина.
Валентайн вспыхнул, но я уже подхватила его под острый локоть и потянула за собой:
— Пациенту нужен покой. Что скажет командор Блайнер, если выяснится, что мы плохо обращались с его кузеном?
Командор Кеммер Блайнер и по совместительству мой зять — один из немногих, к кому жрец относился с уважением, поэтому мне всё же удалось выпроводить его в коридор.
На мгновение выйдя из медблока, я обнаружила снаружи трёх товарищей Дервина: принца Трезана, громилоподобного норта Леввек а и Ке́нвера Зоу́ра.
Если так задуматься, то компания странная и уж слишком разношёрстная.
Принц и Дервин знакомы с детства: проклявшая наш род Моэра Местр (урождённая Блайнер) дружит с императрицей. Возможно, именно благодаря этому она никогда так и не понесла достойного наказания за своё злодеяние. Кенвер Зоур учился вместе с принцем и Дервином в академии, и эта парочка высших аристократов почему-то приняла простолюдина в свою компанию и охотно с ним общается. А норт прибился к их троице уже здесь, в части.
Теперь трое друзей Дервина смотрели на меня так, будто я должна была явить им чудо.
— Операция прошла… приемлемо, — подобрала я подходящее слово. — Голень пока удалось сохранить, завтра вечером посмотрю, насколько хорошо прижились ткани. Пока обещать что-либо рано.
Норт выдохнул с облегчением, а затем пробасил:
— Трезан, ты езжай, мы справимся сами, — он хлопнул принца по плечу. — Не хватало ещё, чтобы тебя батя приехал в часть разыскивать. Офицеры тебе за это спасибо не скажут. Ты ещё в полночь должен был во дворец вернуться, а сейчас уже утро. У вас же там эпическая свадьба намечается...
— Да, езжай, — кивнул Зоур и обратился ко мне: — Жизни Дерва ничто не угрожает?
— Нет, угрозы для жизни нет, — заверила я, а после вспомнила наставления брата о том, что выражаться надо аккуратнее, и добавила: — На данный момент.
— Он в сознании?
— Да, только немного в ступоре из-за случившегося. Лучше его сейчас не беспокоить и не тормошить. Я обязательно передам, что вы справлялись о его состоянии.
Принц Трезан, служащий в Седьмой эскадрилье на общих основаниях, кивнул:
— Хорошо. Пусть отдыхает… Если я чем-то могу помочь…
— На данный момент ему нужен только сон.
— Я пришлю отцовского целителя. Для консультации, — сказал Трезан.
— Не обращайте внимания, капрал Боллар, — пробасил норт. — Трезан просто переживает из-за того, что Дервин полетел на том маголёте, который предназначался ему. Он считает, что Дерв из-за него пострадал.
— Расследование уже началось. Хорошо бы допросить Дерва, — протянул Зоур. — А тебе, Трезан, и правда лучше уехать во дворец. Если это действительно было покушение, то оставаться в части опасно.
Пока я переваривала сказанное, заметила ожидавших в дальнем конце коридора гвардейцев. Охрана принца? И где оставшийся за старшего майор Гордонан?
— Сейчас лучше оставить нобларда Местра в покое, — настаивала я. — Вечером допросите, после пробуждения. Сейчас ему нужен сон.
—Хорошо. Я так и сообщу майору Гордонану, — сказал Зоур.
Принц всё же не послушал меня — зашёл в кабинет, наклонился к Дервину и что-то спросил. Дервин ответил, и несколько минут они шептались, а потом принц распрямился и распорядился:
  
— Парни, помогите мне отнести Дерва в ванную комнату.
— Не надо его никуда носить! Для таких целей есть больничная утка, — возразила я, и все посмотрели на меня так, будто я сморозила какую-то жуткую глупость, а Дервин ещё и порозовел.
— Даже если я буду при смерти, я не позволю вам, нобларина Боллар, подносить мне утку, — строго проговорил он, напомнив тоном Уну. — Это не обсуждается.