Проклятье между нами

Главное — сдержаться и не поддаться на стариковские провокации, пока не вернётся Уна!
Разобрала добычу жреца, отправила в холодильный ларь то, что влезло, кое-что выставила замораживаться за окно. К счастью, после первого нападения кантрадов в этом году часть оснастили особыми ударопрочными стёклами, так что от взрыва они не пострадали.
Мяса Валентайн набрал столько, что хватило бы недели на три, а если приплюсовать к баулу ещё и наши с сёстрами запасы, то и на четыре. Стоило Адели забеременеть, как есть она начала за троих — вот поэтому предназначенная совсем для другого плитка в приёмной без дела не простаивала. И не простаивать ей ещё долго: Адель, как могла, растягивала беременность, помогая себе даром, потому что не готова была оставить нас и мужа без присмотра и очень ответственно относилась к обязанностям гарцеля.
  
Командор вроде и возражал, но так — скорее для галочки. Сестру он обожал так сильно и явно, что долго без неё не продержался бы, поэтому, как он вообще собирался отпускать её от себя, было для меня загадкой.
Ну да ладно, это их дела.
Поставила на плиту кастрюльку с водой, достала овощи, выбрала те, что хорошо развариваются, тщательно помыла, почистила, нашинковала и кинула в воду. Добавила специи, а потом занялась рёбрышками. Нарезала кусочки мяса с косточками — для нас с Дервином и Аделью, а также тончайшие полосочки — для Валентайна. После воздействовала на них магией, чтобы размягчить волокна.
Думала, пока режу, вода как раз закипит, но оказалось, что включить плиту я забыла.
Вот кантрадова память!
Пока на среднем огне варился суп, решила сделать рагу из вырезки. Если тушить достаточно долго, то даже Валентайну такое будет по зубам. Нарезала мясо некрупными кубиками, посолила и поперчила, отправила томиться на слабом огне.
— Лира? — раздался встревоженный голос старшей сестры. — Ты как?
Адель влетела в медблок, взволнованная и слегка растрёпанная, в расстёгнутом полушубке поверх красивого платья.
— Всё в порядке, — обернулась я к ней. — Можешь проверить Местра сама.
Сестра проследовала в палату, вырисовала диагностическое заклинание на щеке спящего пациента, убедилась, что сиюминутная гибель ему не грозит, и заметно успокоилась, а затем нахмурилась:
— Так… Что ты тут навертела?
Я объяснила. Адель покивала, но ничего сказать не успела. В кабинет вошёл импозантный усатый мужчина лет сорока пяти. Личный врач императора Пеннара Первого. Принц слов на ветер не бросал, поэтому главный целитель страны пожаловал на порог.
А я тут суп варю…
— Приветствую, прекрасные нобларины. Коф Асавид к вашим услугам.
— Лунного дня, — сконфуженно пожелала я.
Поняла, что сморозила глупость и окончательно смутилась.
Адель улыбнулась, пытаясь превратить мою неловкость в любезность:
— Пусть наши дни будут столь же лунны, как ночи.
Вышло так себе, и импозантный господин слегка приподнял густую бровь.
— Позвольте представиться: гарцель Аделина Блайнер, это моя младшая сестра Лиора Боллар, капрал медицинской службы. Проходите за мной.
Целитель последовал за сестрой, и я поплелась за ними с половником в руке.
Первое, что сделал ноблард Асавид — взял и разбудил пациента, с чем я была категорически не согласна, однако никто моего мнения спрашивать не собирался.
— Как самочувствие, Дервин? — строго спросил главный целитель страны, и мой пациент недовольно сощурился и заморгал, отгоняя сон. — Ну-ка, рассказывай, что с тобой приключилось.
Всё внутри сжалось от стыда. Разумеется, я не собиралась скрывать от сестёр свою ошибку, но одно дело опозориться перед ними — скажем честно, далеко не в первый раз. И совсем иное — перед важным гостем, ещё и дворцовым завсегдатаем, среди которых сплетни о Болларах — практически правило хорошего тона.
Скоро всё сообщество лекарей узнает, что я оперирую «наживую».
И ведь не скажешь Дервину молчать.
Зачем его вообще разбудили?
Пациент наконец нашёл взглядом меня, стоящую позади всех, и после этого снова посмотрел на целителя, с которым явно был хорошо знаком.
— Дай-ка угадаю, нога правая? — насмешливо спросил тот, а затем обернулся к нам: — Она у Дервина явно лишняя. Вот здесь он стопу арбалетным болтом прострелил, — ноблард Асавид откинул край одеяла и показал на круглый шрам на плюсне. — Прямо в паркет болт вогнал, через ногу. Так орал, что я аж бегом бежал. Думал — всё. Не жилец пацан.
— Мне было десять, и это был большой болт. Я просто не удержал арбалет, — сдавленно кашлянув, пояснил Дервин, и я изо всех сил ему посочувствовала.
Кажется, ставить в неловкое положение нас сегодня будут по очереди.
— Потом вы с дерева прыгали и ломали пятки… потом на тренировке тебе в бедро вогнали нож по самую рукоятку, потом ты ошпарил эту ногу, уронив на себя целый соусник с густым, практически кипящим соусом… Мы с ассистентом даже немного поспорили — лечить или просто слегка дожарить. Пахло очень вкусно! — хохотнул ноблард Асавид, а я закатила глаза.
Всё равно меня видел только Дервин, и на секунду уголки его губ дрогнули.
— На этот раз ноблард Местр ни при чём. Авария произошла не по его вине, — вступилась я за пациента.
Асавид хмыкнул:
— Вот уж чудные времена настали: Боллары начали оправдывать Местров.
Мне стало настолько тошно, что захотелось уйти, остановил лишь поддерживающий взгляд сестры.
Приглашённый целитель наконец приступил к тому, зачем его позвали. К осмотру. Надо же, не прошло и недели! Он вообще в курсе, что рассказывать медицинскую историю пациента посторонним — неэтично?!
Хотя ладно, зря я сержусь. Возможно, он считает, что у нас тут консилиум.
— Дервин, как ты себя чувствуешь? Как всё прошло?
— Штатно, я предполагаю, — отозвался Местр.
Закладывать меня он не стал, и я облегчённо выдохнула.
Хотя-я-я… Зря опасалась, наверное. Вряд ли он стал бы ябедничать — всё же не производил впечатления подлого, неблагодарного или недальновидного человека. Самая большая глупость, которую только может сделать пациент, — это настроить врача против себя. Да и среди курсантов жалобщики уважением не пользуются.
Асавид осматривал Дервина долго и настолько вдумчиво, что я простила ему бестактность. Снял лангеты, размотал бинты, проверил дренаж, удовлетворённо поцокал и наконец кивнул мне:
— Прекрасная работа… Чего у Болларов не отнять, так это того, что вы — первоклассные хирурги. Примите моё почтение, юное дарование. Сам я в вашем возрасте и близко не был способен на подобное. Вот что значит домашнее обучение в знающей семье. Тут после академии-то не всякий с такой задачкой справится, а вы сама… без профильного образования, без помощи наставника, в стрессовой ситуации… ну чистый восторг!
Щёки залило румянцем, когда я представила, насколько изменится его риторика, стоит Асавиду выяснить правду. Вот только Дервин по-прежнему молчал. Я скосила глаза на жреца, ожидая, что уж он-то не упустит случая меня пристыдить, однако тот лишь подмигнул мне в ответ.
Ошарашенная, я так и стояла, пока из приёмной не раздалось обиженное шипение.
Суп! Я забыла про суп!
Кинулась к нему, подхватила с плиты и убавила огонь, мысленно обругав себя. Ведь у меня в руках всё это время был половник! Как можно забыть о супе, пока держишь в руках половник?!
— Можете перевязывать, — распорядился императорский целитель так, словно в кабинете гарцеля главным был он, а не Адель. — Прекрасная работа, просто прекрасная! Дервин, повезло тебе! Поверь, много кто ногу тебе просто отчекрыжил бы — и дело с концом. Ладно, лежи выздоравливай. Ты бы видел Трезана, он меня из дворца едва ли не силой выпихнул, я второпях аж чемоданчик в кабинете забыл! А тебе тут полный спектр заботы, даже, вон, суп варит лично нобларина Боллар.
  
— У нас столовую повредило взрывом, — пояснила Адель. — Сестра всего лишь проявляет заботу о пациенте.
— Так я разве спорю? Я ж хвалю! Ваш брат, говорят, тоже отличный хирург. Ну, неудивительно… Династия. Отец ваш, между прочим, тоже был первоклассным хирургом. Характер, правда, у него был говнистый…