Ответный удар (СИ)

За окном громыхнул очередной состав на заводской ветке.
* * *
Профессор медленно спускался по гулкой лестнице заводоуправления, погруженный в свои мысли. За тридцать лет работы в металлургии он повидал немало талантливых инженеров. Но Краснов…
«Такое комплексное легирование… Точный расчет фазового состава… Прецизионная термообработка…» — Величковский остановился у окна, машинально почесывая подбородок. — «Но ведь для этого нужно не просто знать химию и металлургию. Тут физика, термодинамика на уровне, которого просто не существует!»
  
Он вспомнил первую встречу с Красновым. Тогда еще удивился: молодой директор говорил о сложнейших процессах так, словно видел их своими глазами. Броня, снаряды, а теперь эти немыслимые сплавы.
«Может быть, немецкая школа?» — профессор покачал головой. — «Нет, я знаю все работы Круппа и Тиссена. У них даже близко нет таких идей. Американцы? Тоже нет. Такое впечатление, что он пришел из какого-то другого мира, где металлургия ушла на полвека вперед».
Величковский усмехнулся своим фантастическим мыслям. Но как еще объяснить этот феномен?
Человек, который походя решает сложнейшие технологические проблемы, выдает формулы сплавов, которые даже теоретически еще не обоснованы, предвидит результаты с абсолютной точностью.
«Что ж», — подумал профессор, направляясь к выходу, — «может быть, и не нужно искать объяснение. Главное, я успею поработать с ним, увидеть рождение новой металлургии. А его тайна… пусть останется тайной. Пока останется. Но я ее обязательно разгадаю».
На улице моросил мелкий дождь. Где-то в темноте громыхнул товарный состав. Величковский поднял воротник пальто и зашагал к трамвайной остановке, унося в портфеле чертежи, которые должны перевернуть всю промышленность. И мысли о загадочном человеке, который словно знал будущее.
 Глава 8 
 Полет и предательство 
Аэродром на Ходынском поле встретил нас прохладным апрельским утром. Солнце только поднималось над горизонтом, и его косые лучи золотили крылья выстроившихся в ряд самолетов. Легкий ветер трепал полотняные обшивки, где-то вдалеке прогревал двигатель очередной «Авро».
Я искоса наблюдал за Анной. Она замерла, широко распахнув глаза, впитывая каждую деталь открывшейся картины. Ветер играл ее короткими темными волосами, на щеках проступил легкий румянец. В этот момент она была особенно хороша.
— Это… это невероятно! — выдохнула она, сжимая в руках новенький членский билет ОДВФ, который я преподнес ей вчера за ужином в «Праге». — Столько самолетов сразу!
— Нравится? — я улыбнулся, стараясь, чтобы голос звучал естественно. В груди что-то болезненно сжалось при виде ее искреннего восторга. Я чувствовал себя настоящим мерзавцем.
— Еще бы! — она порывисто схватила меня за руку. — Смотри, это же настоящий АНТ-3! А вон там «Авро». А это что за машина?
Она потянула меня к ближайшему самолету, забыв всякую сдержанность. В этот момент Анна казалась совсем девчонкой, восторженной, полной жизни. И от этого на душе становилось еще тяжелее.
— А теперь главный сюрприз, — я достал из кармана габардинового плаща сложенный лист бумаги. — Как насчет того, чтобы подняться в воздух? Самой? В качестве пилота?
Она замерла, не веря своим ушам:
— Ты… ты это серьезно?
— Вполне. — Я развернул документ. — Вот допуск на учебный полет. Ты сама будешь пилотировать. Вместе со мной в качестве инструктора, конечно же.
— Я сама⁈ — она в изумлении уставилась на меня. — А разве так можно? А ты сам умеешь летать?
— Немного, — я старался говорить небрежно. — Научился еще в Германии. Вон тот «Авро» в дальнем конце поля уже ждет нас. Какой же я был бы инженер по авиации, если бы не умел летать?
Анна прижала руки к груди. В карих глазах плескалось такое неприкрытое счастье, что у меня перехватило дыхание. Прости меня, девочка, мелькнула предательская мысль.
Я вспомнил вчерашний вечер, бессонную ночь в кабинете, когда планировал эту операцию. Документы, договоренности, тщательно продуманная легенда… Все ради того, чтобы сейчас увидеть этот восторг в ее глазах. И использовать его.
* * *
В полутемном кабинете я мерил шагами пространство от окна до стола. За окном серел промозглый апрельский вечер, в свете настольной лампы под зеленым абажуром лежала стопка документов об Обществе друзей воздушного флота.
На столе фотография Анны. Карие глаза смотрят открыто и доверчиво, легкая улыбка играет на губах.
В груди что-то болезненно сжалось. Нет, нельзя об этом думать. Сейчас главное дело.
Я еще раз проверил документы. Членский билет ОДВФ, уже оформленный на имя Анны Сергеевны Волжанской. Специальное приглашение на показательные полеты. Допуск на полеты с инструктором.
К счастью, я сам когда-то учился летать. В той, другой жизни, в 2023-м, у меня был частный пилотский сертификат. Навыки никуда не делись, на прошлой неделе я тайно проверил себя на Ходынке. Старенький «Авро» слушался отлично, хотя управление намного грубее, чем у самолетов в будущем.
Мышкин помог организовать все через своих людей в ОДВФ, но дальше я буду действовать сам. Слишком тонкая работа, слишком много личного. Да и рисковать лишними свидетелями не стоит.
Хотя, Мышкин уже наверняка все вынюхал и узнал, с кем я решил полететь в небо в эту субботу. Глушков тоже наверняка в курсе. Но он пока далеко. От него приходят зашифрованные весточки.
В камине потрескивали поленья. Я подошел к окну, вглядываясь в сумеречную Москву. На душе было муторно. Использовать чувства Анны, ее детскую мечту о небе в своих корыстных целях. Эх, какой же я подонок.
Но другого пути нет. Мне нужна информация о планах «Сталь-треста», и Анна пока что единственный путь к ней. Слишком многое поставлено на карту.
Я достал из сейфа план полета. В субботу на Ходынке показательные выступления. Громов будет демонстрировать новый АНТ-3. А потом… потом я предложу Анне подняться в воздух. Вдвоем. Старенький «Авро» ждет на дальней стоянке, все документы готовы.
Она не заподозрит подвоха. В том-то и дело, что она слишком чиста душой для таких подозрений. Слишком… настоящая.
Я снова взял в руки фотографию девушки. Вгляделся в открытое, одухотворенное лицо. По-детски припухлые губы, легкий румянец на щеках, живой блеск карих глаз.
— Прости, девочка, — прошептал я. — Прости, но другого пути нет.
За окном громыхнул первый весенний гром. Начиналась гроза. Я аккуратно спрятал фотографию в сейф, проверил документы для завтрашнего ужина. Пора собираться, в восемь у нас встреча в «Праге».
В висках стучала предательская мысль: а может, все-таки не стоит? Может, есть другой способ? Но я задавил эти сомнения. На войне как на войне. А это война, пусть и без выстрелов. И в этой войне все средства хороши.
* * *
— Идем! — сейчас она потянула меня к самолету, не в силах больше ждать. — Надо сначала хотя бы посмотреть поближе.
Ага, она еще не до конца поверила в возможность полета. В прошлый раз, во время знакомства, я уже покатал ее на самолете. В небе над Москвой.
Теперь следующий шаг это дать ей возможность самой усесться за штурвал. Вполне логичное решение.
— Можно не только посмотреть, — я помог ей надеть кожаный шлем и очки-консервы. Летный комбинезон, который я заранее приготовил, оказался ей чуть великоват, но это только добавляло очарования.
«Авро» поблескивал свежей краской в утреннем свете. Я помог Анне забраться в кабину, попутно объясняя назначение приборов. Она слушала с жадным вниманием, то и дело перебивая вопросами, точными, профессиональными. Настоящий технарь, несмотря на внешнюю хрупкость.
Устраиваясь в кабине позади нее, я на мгновение прикрыл глаза. Вспомнил как она рассказывала о папках с грифом «Совершенно секретно», лежащих на ее рабочем столе в конструкторском бюро «Сталь-треста». Там, среди чертежей и расчетов, наверняка есть ответы на мои вопросы. Надо только разговорить ее. Сегодня, после полета, когда эмоции будут зашкаливать…