Путь к славе (СИ)
Уцелевший пулеметчик был ранен в руку и не смог перетащить пулемёт за собой; свободной рукой он аккуратно расстегнул клапан кобуры, едва слышимо сняв «Парабеллум» с предохранителя. После чего достал из-за пояса одну из гранат-«колотушек» с длинной, удобной для броска деревянной ручкой, принявшись скручивать с рукояти металлический колпачок… Минометчик же также аккуратно, стараясь не шуметь, передернул рукоятку затвора своего карабина, досылая первый патрон в ствол. После чего немец принялся перевязывать руку раненого камерада.
Однако выручившая германцев дымная пелена также скрыла от мотоциклистов и окопы большевиков. А Кудасов не хотел отпускать вражеской разведки — да и трофеи намечались солидные! Поутихший было азарт драки вернулся, как только собственные пулеметчики прижали германцев. И, сменив магазин «АВС», капитан коротко приказал бойцам из ближних ячеек:
— Шитюк, Семёнов, за мной! Приготовьте «эргэдэшки»!
РГД-33 раздали бойцам ещё до того, как рота отправилась на «второстепенную» позицию — по паре штук на брата. А после команды «к бою» красноармейцы уже должны были вставить запалы… Оба бойца чересчур поспешно, суетливо выбрались из окопов вслед за командиром — и Кудасов негромко одёрнул их:
— Не суететись и не топчите так, словно сохатые во время гона! Немцы нас не видят — хорошо бы, если бы и не услышали… Ступаем осторожно, вслед за мной; завесу обойдём справа, со стороны дороги. Как фрицев заметим, я их огнём прижму, а вы гранаты кидайте! Поняли?
Бледные от волнения бойцы синхронно кивнули — а капитан запоздало подумал, что зря он лезет к волку в пасть. Да и взять с собой стоило целое отделение, а не пару зелёных красноармейцев… С другой стороны, отделение быстрее услышат — а отпускать германцев нельзя, те разведали положение огневых точек.
Опять же, трофеи…
— Ну раз поняли, тогда за мной!
Капитан, старался бежать лёгкой трусцой, пригибаясь — и преодолел три сотни метров минуты за полторы. А бойцы следовали за ним неотсупно, держась за командиром компактной кучкой… Обернувшись, Кудасов зло цикнул на подчинённых.
Но к этому времени дымная пелена уже стала рассеиваться — и уцелевший миномётчик заметил какое-то движение. Грянул чересчур поспешный, неточный выстрел — у фрица не выдержали нервы… А бойцы вместе с командиром дружно повалились в траву.
Вроде бы и разумный план капитана рассыпался в прах с первым же выстрелом противника… Но и отступать под вражеским огнём было не менее рискованно, чем продолжать атаку! Быстро все взвесив, Кудасов нервно облизнул губы:
— Так, братцы, план меняется. Сергей, ты вроде поточнее бьешь, держи «авээс». С предохранителя я уже снял, стрелять будет в полуавтоматическом режиме. Сильно не части — и бей только в ответ.
Красноармеец Шитюк напряженно кивнул, тут же перехватив АВС — и плотно, надёжно утопил приклад в плечо. Капитан одобрительно кивнул, после чего обратился ко второму бойцу:
— Саша, а ты ведёшь беспокоящий огонь в сторону фрицев. Вдвоём с Серёгой прижмете мотоциклистов, пока я их с фланга обползу… Ну, с Богом!
Кудасов принялся уже ползком, по-пластунски продвигаться вперёд; сзади ударил выстрел Семёнова. Но немцы пока затихарились и никак не желали вновь себя выдавать… Алексей прополз еще метров тридцать, потом перехватил одну из имеющихся у него «лимонок». Простая в обращении и сильная граната предназначена для метания из укрытия, в обороне. В атаке же собственные осколки могут добить до гранатометчика… Но капитан был готов рискнуть; ломая свой страх, он подобрался — и рванул вперёд коротким рывком, считая про себя секунды:
— Сто один, сто два, сто три… Падай!
Отдав команду сам себе, Кудасов вновь рухнул в траву, пробежав с десяток метров. Запоздало ударил выстрел заметившего его немца — пуля прошла выше и в стороне. Миномётчик заметил советского командира, но не успел толком взять прицел… В ответ тотчас ударила «авээска» Шитюка, а секундой спустя товарища поддержал Семёнов.
Чуть взбодрившись, капитан прополз ещё пяток метров, дождался третьего (уже третьего!) выстрела Сергея — после чего вновь продвинулся вперёд коротким рывком.
— Шайсе! Швайнехунде!
Минометчик бессильно выругался — из-за свистящих над головой пуль он не смог даже приподняться, чтобы выстрелить. Враг неудержимо, умело подбирался к нему — а мотоциклисты оказались в ловушке неширокой промоины, не имея никакой возможности сместиться из-за огня азиатов… Хуже того, крепко подкованный в руку пулеметчик не проявлял особой инициативы. А судя по шумному дыханию и обильно выступившим на лбу его каплям пота, он вот-вот потеряет сознание! Все же разведчик взял себя в руки; пытаясь переломить ход боя, он схватился за «колотушку» камерада и рванул шнурок запала. М-24 ведь можно бросать далеко и довольно точно — метров до пятидесяти… Но для умелого и точного броска нужно выпрямиться — а как это сделать под пулями азиатов⁈
Минометчик все же сумел довольно далеко метнуть свою «колотушку» с земли — метров на двадцать пять, не меньше. И плюхнулась она всего в пятнадцати шагах от Кудасова, заставив капитана понервничать! Вроде и не очень сильная граната М-24, но рванула крепко. И хоть осколки её легли выше вжавшегося в землю ротного, но сам взрыв его крепко оглушил…
В этот миг чаша весов боя могла качнуться в любую сторону. Миномётчик, внутренне смирившись с тем, что раненого камерада ему не вытащить, намеревался достать опасно приблизившегося русского второй гранатой. А после уйти — ползком, перекатами, короткими перебежками уйти! Вот-вот уже должны подойти основные силы кампфгруппы. А там пушечные «двойки» и сильные снаряды батальонных миномётов помножат большевиков на ноль!
Нужно только сохранить собственную жизнь, чтобы передать камерадам важные сведения о противнике…
Немец приноровился уже к редким, беспокоящим выстрелам русских стрелков. И подгадав момент, когда одна за другой грохнули обе винтовки, приподнялся для более дальнего и точного броска «колотушки»… Он не знал, что красноармец Шитюк Сергей из далёкого Ельца вооружён автоматической винтовой талантливого русского оружейника Симонова. Он не знал, что на стрельбищах красноармеец Шитюк выбивает мишени на твердую четвёрку — и что Сергей обладает хороший реакцией…
И сегодня красноармеец Шитюк не подвёл командира — едва заметив движение в промоине, он мгновенно среагировал повторным выстрелом. Тяжёлая винтовочная пуля ударила в плечо фрица, попытавшегося метнуть гранату… Вскрикнув, миномётчик выронил «колотушку» — но все же смог судорожно оттолкнуть её в сторону, не чувствуя боли от ужаса!
Время горения запала М-24 составляет секунды четыре, а то и все пять. Иногда эта задержка позволяет противнику отбросить гранату от себя — или даже метнуть её в ответ! Но сейчас она выручила минометчика, сжавшегося на дне промоины… А вот не успевшему среагировать так быстро камераду не повезло — осколок родной «колотушки» ударил пулеметчика в висок.
Между тем, немного оклемавшийся Кудасов звонко крикнул:
— Серёга, прижимай гада!
Шитюк послушно выпустил остаток пятнадцатизарядной обоймы по врагу — а капитан, рывком преодолев ещё десять метров, одну за другой метнул обе «лимонки». Одна упала в стороне от промоины — но вторая залетела точно к немцам. И раненый миномётчик уже не смог оттолкнуть от себя ребристую гранату с чугунным корпусом…
Взрывы «лимонок» грохнули нестройной канонадой — и словно вторя ей, вдалеке звонко удалила танковая «сорокапятка». За ней уже слитным залпом хлопнули ещё две пушки, послышалась короткая очередь «Дегтярева»… И вдовесок раздался взрыв противотанковой мины, что саперы расчетливо замаскировали на обочинах грунтовки.
Засада вступила в бой с основными силами кампфгруппы…
Глава 3
Затрофеить Кудасову удалось только пулеметы — миномет крепко покоцали очереди «Максима», а может и «Дегтяревых»; кроме того, к крошечному на вид «самовару» осталось всего ничего трофейных мин. И, наконец, втроем капитан с бойцами смогли утащить лишь скорострельные машиненгеверы с тремя переносками на два патронных «барабана» каждая.