Путь к славе (СИ)
Конечно, не везде было так сложно, как в районе Бреста — к примеру, на южном участке фронта комбриг Белов нанес свой контрудара. Ровно в десять часов утра… Время было выбрано не случайно. Понимая превосходство немцев в возможностях радийной связи, отдельные подразделений 5-го кавалерийского корпуса и приданной ему 26-ой танковой бригады ударили одновременно — на разных участках шоссе Стрый-Станиславув и прилегающих к нему грунтовых дорогах… Цель этой единовременности — не дать атакованному противнику упредить камрадов о засадах.
И стоит отметить, Белову все удалось. Особенно успешными вышли удары по пехотным колоннам врага — обстрелянным на марше шрапнелью, а затем и из станковых «Максимов». Последние били из замаскированных засад, а иногда и с пулеметных тачанок — что лихие кавалеристы старались подогнать поближе, а затем круто развернуть к врагу… В последнем случае разгром противника бойцы Белова довершали в конном строю. Но если было возможно, комбриг старался замаскировать ячейки пехотинцев поближе к дороге так, чтобы везти по немцам прицельный пулеметно-ружейный огонь.
Что удивительно, более эффективными оказались именно кавалерийские атаки! Ну, если немцы не успевали развернуть скорострельные «машиненгеверы», встречая красных «казаков» кинжальным огнем в упор… Впрочем, «угадать» с противником также не всегда получалось — в одних случаях танкисты 26-й бригады шли в атаку на германскую пехоту. Но в других уже кавалеристам противостояли немецкие панцеры — при условии наличия у красноармейцев считанного числа «сорокапяток» и полковушек… В такой ситуации комбриг рекомендовал вообще избежать боя.
Но как минимум одну засаду немецкие панцеры уничтожили…
Тем не менее, ситуация для 22-го армейского корпуса вермахта и 5-й танковой дивизии панцерваффе сложилась если не катастрофическая, то близкая к катастрофе. Тылы немцеы были разгромлены внезапной атакой 23-й танковой бригады полковника Мишанина на Стрый — в то время как на шоссе враг уперся в оборону остатков 25-го танкового корпуса. А фланговая атака Белова (и последующий удар ВВС РККА с неба по растянувшимся колоннам врага!) серьезно подорвал боеспособность германского корпуса… Дошло до того, что 4-й кавалерийский корпус и 72-ю стрелковую дивизию перенацелили против 18-го армейского корпуса вермахта! Последний занял руины Львова — и с трудом сдерживал все-таки начавшееся наступление Голикова.
Хотя саму Волочискую группу немцы до последнего громили массированными ударами с воздуха… А потому наступление Голиков ведёт не 10-й тяжелой танковой бригадой (ее пока вообще сняли с фронта и вывели в резерв), а частями 14-й и 3-й кавдивизий при поддержке пары батальонов Т-26 из состава 38-й лтбр…
Успех кавалеристов Белова, к слову, в генштабе оценили очень высоко. Понятно, что время лихих атак смелых до безумия всадников в кубанках да с шашками в руках, прошло еще в годы первой Германской… Хотя иногда они удаются и сейчас (особенно, если «размягчить» врага шрапнелью!).
Однако кавалерия — это чрезвычайно мобильный род войск, позволяющий перебросить не только пехоту, но и достаточное количество артиллерии, станковых пулеметов (все конной тягой!) на значительные расстояния, совершить фланговый охват, развить наступление или совершить рейд по тылам врага… При этом оставаясь совершенно независимыми от поставок топлива — проблемы с которым очень замедлили продвижение танковых бригад на всем протяжении линии фронта. Достаточно вспомнить про тридцать пять БТ-7 Фотченкова, едва дошедших до Львова!
Собственно, именно рейд и задумал Шапошников на северном участке фронта. Ведь наступавшие из Восточной Пруссии на Варшаву и Брест корпуса вермахта покинули районы первичной дислокации! И теперь граница у Сувалок прикрыта лишь небольшими силами немецких пограничников и резервистов… В то время как к Сувалкам уже вышел мотоотряд 16-го стрелкового корпуса Минской армейской группы, а также части 3-го кавалерийского и 27-й лтбр.
При этом начальник генерального штаба предложил собрать в кулак весь 3-й кавалерийский корпус — после чего бросить его в глубокий рейд в восточную Пруссию в направление на Лётцен, а затем и в сторону Кёнинсберга! Возможный успех рейда сложно переоценить. Это не только шанс подрезать линии снабжения того же Гудериана и его 19-го моторизованного корпуса, но и огромный моральный эффект на немцев. Ведь Кенинсберг, как никак, есть древняя столица Пруссии! Кроме того, этот удар отрезает немцев от Литвы, что с одной стороны, обезопасит Прибалтику от германского вторжения — а с другой, предостережет самих литовцев (а заодно и латышей, и эстонцев) от союза с нацистами…
Негромкий стук в окно «эмки» отвлек Берию от «непрофильных» размышлений о делах армейских; важный гость прибыл на встречу — и Лаврентий поспешил открыть дверь в авто:
— Здравствуйте, Константин Константинович. Прошу, присаживайтесь.
— Добрый вечер… Благодарю.
Высокий, статный мужчина с крепким, волевым подбородком и высокими вразлет бровями аккуратно опустился на заднее сидение авто. Его новая командирская форма была отглажена до идеального состояния, а с левой стороны груди аккуратным таким рядком выстроились сразу три ордена Боевого Красного знамени — и значок «Бойцу ОКДВА». Помимо того, чуть выше расположилась одна из высших наград СССР — орден Ленина — а чуть ниже обязательная для ветеранов Красной армии юбилейная медаль «XX лет РККА»… Но что важнее наград — по крайней мере, сейчас, в этой самой машине — было наличие новенького табельного ТТ в кобуре комдива Рокоссовского.
Комдива, несправедливо арестованного в 1937-м… Лишенного наград и званий Рокоссовского подвергли сильнейшему психологическому давлению и физическим пыткам. Достаточно сказать, что обвинительного признания добивались через ложный расстрел — когда поставили к стенке и дали холостой выстрел… В такой ситуации многие невиновные готовы были сознаться в любых преступлениях, лишь бы кошмар этот закончился!
Но Рокоссовский выдержал все испытания — вот только как они сказались на его внутреннем душевном состоянии? Берия, нарком наверняка ненавистного Константину Константиновичу НКВД сильно рисковал, приказав выдать комдиву табельное оружие. Но именно этим же жестом он надеялся продемонстрировать свою открытость и подчеркнуть ошибочность действий своего предшественника… Начал Лаврентий Павлович негромко, старательно прочистив горло:
— Константин Константинович, если вам нужны мои извинения — то я прошу простить мое ведомство за то, что вас и ваших сослуживцев подвергли несправедливому заключению. Поверьте, предатель-Ежов вскоре получит свою вышку… Как и его выродки-палачи.
Комдив Рокоссовский согласно кивнул головой, также негромко ответив:
— Вам передо мной извиняться не за что.
Нарком машинально кивнул, невольно заострив внимание на блеске свежих золотых коронок, вставленных вместо выбитых на допросах зубов… После чего привычно взял быка за рога:
— Товарищ комдив, я прекрасно понимаю, что после заключения вам полагался отпуск и время с семьёй. И возможно, даже повышение в звании… Но ситуация складывается так, что времени на отпуск у вас, нет.
Рокоссовский вновь согласно кивнул, после чего совершенно спокойно осведомился:
— Война с Германией?
Однако Берия отрицательно покачал головой:
— Командировка в Китай, Константин Константинович… Но не спешите разочаровываться. Комдивов в действующей армии предостаточно, а вот военных специалистов вашего уровня… Их можно пересчитать по пальцам.
Рокоссовский никак не среагировал на последние слова, и нарком терпеливо продолжил:
— На Дальнем Востоке складывается крайне непростая, даже опасная обстановка. Не обольщайтесь успехами вашего давнего товарища и сослуживца Жукова на Халхин-Гол — в Монголии мы разбили лишь ударный кулак Квантунской армии. Однако силы японских милитаристов в Китае значительно больше… А после начала войны с Германией, немцы обратились к Хирохито с предложением вновь активизировать боевые действия на нашей границе.