Дон Кавелли и мертвый кардинал

В его взгляде читалась ирония. Пия неуверенно улыбнулась и принялась пролистывать скрепленные листы.
— И все же, что это значит?
Прежде чем ответить, Кавелли сделал глоток вина.
— У меня нет ни малейшего представления, но в письме говорилось, что первая подсказка находится на корабле. Там мы обнаружили книгу, и я надеюсь, что именно в книге, в свою очередь, есть намек на то, как понимать эти записи.
Девушка еще раз просмотрела бумаги.
— Надеюсь, что скоро мы все узнаем. Не съесть ли нам еще десерт?
Кавелли в притворном испуге поднял руки.
— Я, пожалуй, не осилю, но если вы…
— Можете ли вы что-нибудь порекомендовать?
— Слышал, что хвалят джелато. [42]
— Джелато! — Пия презрительно фыркнула. — Что не так с этой страной?
— Почему вы считаете, что с ней что-то не так?
— Мороженое не заморожено, а вы называете это джелато, макароны недоварены, а вы говорите, что они приготовлены аль денте. На самом деле итальянцы слишком ленивы, чтобы хоть что-то довести до конца, и при этом еще и ухитряются продавать это безобразие в качестве местной диковинки.
— Не так уж вы и сильно ошибаетесь, — ответил он, когда отсмеялся над ее выпадом. — Впрочем, меня это совершенно не касается, ведь я не итальянец.
— Ах да, скузи, я и забыла, — проговорила Пия подчеркнуто манерно. — Вы ведь ватиканец. Ватиканер? Ватиканин? Как вас правильно назвать?
Кавелли пожал плечами.
— Нет никакого специального слова.
— Ах вот как! А, собственно говоря, почему?
— Потому что, кроме меня, все остальные жители принадлежат к разным национальностям и находятся здесь только по долгу службы. Ватикан — это рабочее место, имеющее статус государства, а также государство без народа.
— Вот оно что…
Девушка весело посмотрела в окно и тихо произнесла нараспев:
— Страна-а-а… которая не знает для своих жителей имен.
Он подозвал официанта, чтобы расплатиться по счету.
  
XXVIII
 
Пия раздраженно пригладила волосы и поднялась с дивана, сидя на котором она провела последние три четверти часа, дважды пролистав вместе с Кавелли книгу о Колумбе, страницу за страницей. Второй раз — даже с лупой. Книга содержала именно то, о чем говорилось в ее названии, — биографию Христофа Колумба и больше ничего. Никаких рукописных пометок, никаких вложенных бумажек, подчеркиваний и нацарапанных на полях секретных сообщений.
Кавелли потер усталые глаза.
— Ладно, здесь нет никаких подсказок. Что означают цифры на бумаге, тоже непонятно. Теперь давайте попробуем разобраться с другой стороны и проверим, нет ли в этих цифрах каких-нибудь намеков на книгу.
Девушка взяла листки, лежавшие на журнальном столике, и снова стала изучать первую страницу.
— Здесь очень часто повторяется единица, реже двойка, еще реже тройка и четверка. В другой строке то же самое, чем больше число, тем реже оно встречается…
Пия снова села на диван и разложила бумаги рядом с книгой.
— У меня есть идея. Слишком очевидно, но вдруг получится?
Она начала что-то подсчитывать, водя указательным пальцем по строчкам в книге и сверяясь с записями на листке. Затем повторила эти действия еще несколько раз, дважды пролистав книгу вперед и назад.
— Дон, мне кажется, у меня что-то получается…
— Да? Что именно? — Кавелли с удивлением для себя отметил, как взволнованно звучит его голос.
Девушка указала на листок.
— Вот, видите? Единица означает первую страницу книги, затем под ней еще одна единица, которая означает первую строку на этой странице, затем — четверка, то есть четвертая буква этой строки.
Она каждый раз указывала на то, о чем говорила, и теперь ее палец упирался в букву «т».
— У вас найдется чем записать?
Кавелли вскочил, достал из ящика блокнот и взял со стола карандаш, затем снова сел рядом и написал: «Т».
Пия тем временем продолжала высчитывать.
— Р! — она вычислила следующую букву. Ему оставалось лишь послушно записывать.
— И!
Тем временем она полностью поняла систему.
 
— Затем новая строка.
— Теперь, должно быть, начнется новое слово, — предположил Кавелли.
Пия светилась от восторга, с виртуозной легкостью складывая буквы воедино. Ему доставляло искреннее удовольствие, наблюдать за ней.
  
XXIX
 
Через двадцать минут они полностью расшифровали записи. Кавелли с крайним недоумением взирал на то, что получилось в итоге. На первый взгляд подсказка Фонтана не имела особого смысла, но все же составленные слова и фразы были грамматически правильными, что вряд ли могло быть совпадением:
 
Три рыцаря книги
 
из достигнутой земли,
 
«личные» (личные, как книги ПП)
 
слуги Дж. (уродливая голова,
 
самый могущественный католик на земле,
 
он тоже, рыцарь).
 
Они понимали, как использовать свои знания,
 
и замыслили позорный поступок.
 
— И как прикажете это понимать? — с недоумением спросила Пия.
Кавелли перечитал текст еще раз.
— Возможно, нам стоит рассматривать это как кроссворд…
Пия смотрела на него непонимающе.
— Как это?
— Ну, сначала мы будем исходить из фрагментов, смысл которых нам хоть немного ясен, а потом угадаем и остальное.
— Хорошо, и что же вам ясно?
Подперев подбородок рукой, Кавелли склонился над листком с записями.
— Хм, посмотрим. «Три рыцаря книги». Поскольку здесь не написано, какая книга, а ваш дядя был кардиналом, то, на самом деле, это может быть лишь одна конкретная книга.
— Библия?
— Я почти уверен, что это так.
— Хорошо, — легко согласилась девушка. — Итак, три рыцаря Библии. Но что означает «достигнутая земля»?
Он взглянул на нее тем снисходительным взглядом преподавателя, который обычно приберегал для особо тупых студентов.
— Пия, даже если вы изучаете американскую историю, это вы точно знаете. Достигнутая земля? В Библии?
— Моисей? Израиль?
— Бинго!
— Разве в Библии не говорится о Земле обетованной?
— Ваш дядя хотел, чтобы никто из случайных людей не догадался, о чем речь. «Земля обетованная» — это было бы слишком очевидно.
— Вы правы. Хорошо, значит, речь идет о «библейских рыцарях». Так же, вероятно, могут называться и христианские рыцари из «достигнутой земли» — Израиля. Крестоносцы! — торжествующе воскликнула Пия. — Вовсе не так сложно, как мы сначала подумали.
Он ничего не ответил и сделал пометку: «трое крестоносцев».
Девушка еще раз перечитала следующую строку: «„личные“ (личные, как книги ПП)».
— Это самая бессмысленная строка из всех, с ней я вообще ничего не могу поделать.
— Я тоже, — признался Кавелли, — за исключением того, что «ПП» — принятая в Ватикане аббревиатура, обозначающая понтифика. Так он подписывает свои письма. Получается, что речь идет о книгах папы римского.
— Опять Библия?
— Возможно, но давайте пока оставим эту строчку в стороне. — Он снова взглянул на листок. — Дальше говорится о неком «Дж.». Как вы думаете, кто это?
— «Уродливая голова», — прочитала Пия.
— Итак, «Дж.» — уродлив, причем настолько, что, по мысли вашего дяди, зная про это обстоятельство, мы должны сразу догадаться, о ком идет речь. — Кавелли в недоумении покачал головой. — Не понимаю. И знаете, что странно? Почему уродливая именно голова? Обычно говорят «уродливый человек» или что у кого-то «уродливое лицо». Но что подразумевают, когда говорят, что у человека уродливая голова?
Девушка глубоко задумалась.
— Возможно, у этого «Дж.» чудовищно большой или смехотворно маленький череп? Или с ним приключилась такая болезнь, от которой у человека на лбу появляются костяные наросты?
— Наверняка это рога. Ну, вот мы и договорились! — Кавелли с трудом подавил усмешку. — Теперь все ясно. «Дж.» — дьявол собственной персоной.