Сорвать маску

– Тебе не обязательно заниматься этим, Арабелла.
– Повторяю, это не твоя забота. – Ее голос звучал холодно и резко, в глазах поселился холод.
– Я мог бы помочь тебе.
– Ваша помощь мне не нужна, ваша светлость, – бросила она.
– Возможно, но ты меня выслушаешь, Арабелла.
Она уставилась на него. Ее лицо вновь обрело бесстрастное выражение, однако Доминик чувствовал за этой маской напряжение и подозрение.
  
– Это означает, что тебе не придется спать с разными клиентами, потакая их желаниям и потребностям. Не придется бояться, что однажды ты окажешься на улице. На самом деле ты вообще не будешь ни в чем нуждаться.
Она слегка нахмурилась и покачала головой, словно не понимая, к чему он клонит.
– Я дам тебе свой дом и деньги – столько, сколько нужно. Ты будешь в безопасности. Я дам тебе свою протекцию.
– Протекцию? – повторила Арабелла, и Доминик заметил, как расширились ее глаза.
– Мы придем к соглашению, которое будет выгодно нам обоим.
– Ты хочешь, чтобы я стала твоей любовницей?! – выдохнула она, уставившись на него.
– Если тебе угодно использовать это слово, пусть будет так.
В воцарившемся молчании витало напряжение. Из соседней комнаты донесся женский смешок, в коридоре послышались тяжелые мужские шаги.
На красивом лице отчетливо читалось потрясение, и Доминик понял, что Арабелла ожидала чего угодно, но только не этого. И на мгновение ему показалось, что в синих глазах мелькнула боль сродни той, которую он все эти годы носил в сердце. Но эти чувства исчезли так быстро, что Доминик решил, что ему почудилось.
– Арабелла, – мягко произнес он и, не совладав с собой, коснулся ладонью ее руки.
Ощутил легкую дрожь, пробежавшую по ее телу, затем Арабелла резко отстранилась.
– Ты думаешь, это так легко можно устроить? – цинично спросила она, однако в ее глазах Доминик уловил отголосок сильного чувства.
– Это можно сделать, и довольно легко, – осторожно произнес он. – Я расплачусь с миссис Сильвер, уверен, она не доставит нам никаких проблем.
Он увидел, как Арабелла нервно сглотнула и сцепила пальцы, словно собираясь принять сложное решение.
– Я унаследовал титул отца, Арабелла. И очень богат. Я бы мог снять для тебя прекрасный дом в городе, обставить его по твоему вкусу. Исполнять каждое твое желание, любую прихоть. Я даю тебе карт-бланш.
– Я понимаю, что ты мне предлагаешь, – холодно отозвалась она, бесстрастно глядя на Доминика.
– И?.. Ты дашь мне ответ?
– Мне нужно подумать, – напряженно отозвалась она. – Осознать, в чем заключается твое предложение.
– А что тут обдумывать? – цинично ухмыльнулся Доминик. – Разве я недостаточно ясно выразился?
Молчание длилось не больше мгновения – одно биение сердца, за которое их взгляды встретились и снова разошлись. И что-то в ее глазах противоречило образу сильной, сдержанной женщины, стоявшей перед ним. Всплеск горя, боли и… страха. В следующий миг впечатление рассеялось.
– Тем не менее, ваша светлость, я не смогу дать вам ответ, пока не обдумаю ваше предложение.
Ее мрачная решимость раздражала – как и сквозившее в каждом слове презрение. Любая другая женщина в ее положении с радостью ухватилась бы за подобную возможность.
– Можешь играть в свои игры, Арабелла, но мы оба знаем, что шлюхи выполняют прихоти богатых мужчин. А я – очень богатый человек. Начинается новый день. У тебя есть время на размышления, но к моменту моего возвращения ты должна принять решение. Тем временем миссис Сильвер получит неплохую сумму за то, что сегодня к тебе не прикоснется другой клиент. То, что принадлежит мне, – только мое, Арабелла, и всегда остается моим. Потрудись вникнуть в смысл этих слов.
Она крепче сжала губы, словно сдерживая рвущийся с языка резкий ответ. Затем молча сняла плащ и отдала его Доминику.
Тщательно одевшись, тот поклонился и вышел.
Занимался рассвет. Доминик шел по улице из «Дома радужных наслаждений» миссис Сильвер, оставив за спиной обитую в черную ткань спальню с темными занавесками. А перед глазами стоял образ женщины, оставшейся там, в расстегнутом черном платье, то и дело обнажающем молочно-белые груди.
 
Глава 3
 
Всего через несколько часов Арабелла уже поднималась по лестнице потрепанного доходного дома на Флауэр-энд-Дин-стрит. Утреннее солнце было таким ярким, что его лучи просачивались в окна, которые после долгих зимних дождей и ветров стали непрозрачными, и мерцали на недавно замененном замке на двери. Арабелла снимала комнатушку на втором этаже.
Влажная прохлада охватила тело, стоило открыть дверь и переступить через порог.
– Мама! – Маленький темноволосый мальчуган поднял глаза на Арабеллу. Он сидел рядом с пожилой женщиной на единственном предмете мебели, имевшемся в комнате – старом матрасе на полу. Вывернувшись из серого шерстяного одеяла, в которое женщина закутала его, малыш побежал к матери.
– Арчи, – с улыбкой произнесла Арабелла, почувствовав себя гораздо лучше при виде сияющего личика. – Ты хорошо вел себя с бабушкой?
– Да, мама, – честно отозвался он. Но Арабелла видела, что голод и нищета уже наложили отпечаток на лицо сына. Под глазами залегли тени, черты заострились, хотя всего несколько дней назад он был обычным пухлощеким мальчишкой.
Арабелла прижала Арчи к себе.
– Я принесла несколько кусков хлеба и пирога, – произнесла она, выкладывая еду из карманов платья прямо на матрас. И хлеб, и пирог успели зачерстветь, Арабелла незаметно взяла их с подноса, на котором были разложены закуски для клиентов. – Мне заплатят только в конце недели.
Арабелла разделила еду на две части – одну убрала на подоконник, чтобы позже приглушить голод, а вторую разделила между миссис Тэттон и сыном.
У нее заныло сердце, когда Арчи вопросительно взглянул на маму, безмолвно спрашивая разрешения съесть свою жалкую долю. В его глазах застыло выражение, которое ни одна мать не должна видеть на лице своего ребенка.
Воцарилось молчание – пожилая женщина и мальчик с жадностью набросились на хлеб, словно им предложили роскошное яство.
Арабелла сняла дешевый плащ и закутала в него свою исхудавшую сгорбившуюся мать, затем села на матрас рядом с ней.
– Ты не ешь, Арабелла, – произнесла та, замерев с недонесенным до рта куском хлеба.
Та только покачала головой и улыбнулась:
– Я позавтракала по дороге домой.
Это была ложь. Но еды у них осталось слишком мало. Арабелла не могла видеть, как ее близкие голодают.
Солнце сможет согреть комнату только через несколько часов, а денег на уголь или дрова не было. Точно такой же они впервые увидели эту комнату четыре дня назад.
– Как дела в мастерской? – Миссис Тэттон собрала крошки с подола платья и съела их. – Им понравилась твоя работа?
– Думаю, да, – ответила Арабелла, не в силах заставить себя смотреть в глаза матери. Не дай бог, она заметит выражение стыда, поселившееся в них.
– Ты слишком бледна, Арабелла, и глаза у тебя красные, как будто ты плакала.
Она чувствовала на себе взгляд матери.
– Я просто устала, а глаза красные потому, что пришлось шить всю ночь при свете свечи. – Арабелла лгала, гадая, что бы сказала мать, знай она, где ее дочь на самом деле провела ночь. – Отдохну несколько часов, и все будет в порядке. – Она с улыбкой взглянула на пожилую женщину.
На лице миссис Тэттон застыло беспокойство.
– Жалко, я ничем не могу тебе помочь. – Она покачала головой и отвела взгляд. – Знаю, что стала обузой…
– Не говори глупостей, мама. Как я могла бы зарабатывать деньги, если бы ты не присматривала за Арчи?
  
Миссис Тэттон кивнула и вымученно улыбнулась, но ее глаза по-прежнему были полны печали. От взгляда дочери не укрылись ни дрожь, охватившая распухшие, с вздувшимися венами руки женщины, ни хрип, вырвавшийся из впалой груди, когда ее мать потянулась погладить внука по черным волосам.
Арчи, прикончив свою порцию, подошел к ведру, одолженному у одного из соседей и стоявшему теперь на другом конце комнаты. Он набрал в маленькую деревянную кружку немного воды, царапая по дну, и жадно выпил ее.