Тренировочный День 12 (СИ)
— Это очень плохая шутка. — говорит Юля Синицына и подносит к губам кружку с черным индийским чаем.
— Сашка! Все! Да все уже! — Аня поправляет растрепанные волосы и сдувает с кончика носа белый пух, выбившийся из подушки: — все… давайте чай пить. С конфетами. А ты, Синицына…
Оксана пила терпкий, сладкий чай из жестяной кружки, слушала как спорят девушки из команды и чувствовала теплый огонек где-то в глубине души. Девушки в команде Ирии Гай были разные. Были резкие, как Света Кондрашова или Юля Синицына. Были добрые, как Алена Маслова или Валя Федосеева. Были тихие, как Саша Изьюрева. Но все они были своими. И она — тоже стала как будто своя. Может быть это всего лишь иллюзия, очередная фантазия, но в этой фантазии ей было так хорошо…
А при мысли о Ирии Гай, дочери известного космического конструктора Самаона Гая — в душе что-то сжималось и сладковато ныло…
Глава 5
Столовая гостиницы «Советская» располагалась на первом этаже, в конце длинного коридора, за двустворчатыми дверями с круглыми окошками, как в больнице или на корабле. Над дверями висела табличка с гордым названием «Ресторан Хвойный Лес».
Несмотря на табличку это была скорее столовая, а не ресторан, вряд ли Мишлен потратил на «Хвойный Лес» в Иваново хоть одну звезду.
Зал был просторный, с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на улицу Карла Маркса. Утренний свет — серый, октябрьский — сочился сквозь тюлевые занавески, придавая всему какой-то несвежий, застиранный вид. Между окнами висели репродукции в рамках: «Утро в сосновом лесу» Шишкина, «Алёнушка» Васнецова и почему-то портрет Гагарина в скафандре.
Столы были расставлены ровными рядами — квадратные, на четверых, покрытые клеёнкой в красно-белую клетку. На каждом столе — стеклянная вазочка с бумажными салфетками, солонка-перечница в виде грибочков и пластмассовая подставка с номером. Стулья — венские, гнутые, с потёртыми сиденьями, некоторые поскрипывали при любом движении.
Вдоль левой стены тянулась линия раздачи — металлические поддоны под стеклянными колпаками, за которыми дежурили две женщины в белых халатах и накрахмаленных колпаках. Одна — пожилая, с усталым лицом и красными руками — орудовала половником у кастрюли с кашей. Вторая — помоложе, лет тридцати, с ярко накрашенными губами — нарезала хлеб и раскладывала масло по розеткам.
Пахло столовской едой: варёной сосиской, жареным луком, кашей на молоке, кофейным напитком и чем-то кислым — то ли капустой из ближайшей кастрюли, то ли вчерашним компотом. Сквозь всё это пробивался запах хлорки от протёртого с утра линолеумного пола.
У дальней стены стоял буфет — деревянный, застеклённый, внутри выстроились пирамиды из яблок, печенья «Юбилейное», плавленых сырков «Дружба» и бутылок с минералкой «Ессентуки». Рядом с буфетом — титан с кипятком и стопка гранёных стаканов, в котором плавали дольки лимона и чайная ложка.
В углу бормотал телевизор «Рекорд» — утренняя программа, гимнастика для трудящихся. Диктор бодрым голосом призывал сделать наклон влево, наклон вправо, а на экране женщина в синем трико энергично махала руками.
За столиками сидели редкие постояльцы — несколько командировочных с мятыми лицами, они оглядывались через плечо на сидящую вместе группку девушек в спортивных костюмах.
Группка состояла из игроков основного состава волейбольной команды «Стальные Птицы» города Колокамск.
— Куда не поедешь — везде все одинаковое. — говорит одна из девушек, с неуловимо восточными чертами лица и длинными черными волосами, убранными в косички: — вот скажите же? От Владивостока до Калининграда — все одинаковое. Даже картины на стенах. «Утро в сосновом лесу», Шишкина — везде висит.
— Интерьер ее интересует. — хмыкает другая девушка, у нее тоже азиатские черты лица, высокие скулы и миндалевидные глаза, но ее волосы убраны в конский хвост на затылке. Она откидывается на спинку стула и осматривается: — а то что половина команды на завтрак так и не спустилась тебя не интересует? Саша, ты слышала? — сидящая рядом тихая девушка — делает круглые глаза и кивает.
— У нас в пионерском лагере такого не бывает. — кивает девочка, сидящая с ними за одним столом. На ней такая же тренировочная форма, как и на остальных, но ей она явно великовата в плечах.
— Если завтрак, то всем отрядом завтракаем. И… где Ирия Гай? — крутит головой девочка.
— Элементарно, Ватсон. — поднимает палец вверх еще одна девушка и вынимает из уголка рта воображаемую трубку: — один из сидящих среди нас — убийца. И я докажу это еще до того, как подадут кофе.
— Ты свой уже выпила, Маслова. — говорит ей девушка с косичками.
— Не, не, не… — машет рукой вторая, у которой на голове «конский хвост»: — Айгуля, погоди! Я ее послушать хочу. О чем это она? Алена?
— Итак. — девушка с воображаемой трубкой выдула воображаемый дым вверх: — что мы имеем? А имеем мы загадочную пропажу половины команды вместе с тренером! Пресловутая загадка убийства в запертой комнате!
— Да никуда они не пропали, они просто проспали, вот и все! — говорит девушка с косичками: — нечего из мухи слона раздувать! У нас сегодня «легкий» день, тренировка только в одиннадцать и та тоже легкая, вечером фильм посмотрим, завтра матч… пусть спят.
— Для заурядного ума возможно все так и выглядит… — девушка с воображаемой трубкой позволила себе легкую улыбку: — но для тех, кто владеет знаменитым дедуктивным методом сэра Артура Конан Дойля…
— Ух ты! — глаза у девочки, сидящей в великоватом ей тренировочном костюме, загораются, и она подается вперед: — детектив! Тетя Лена — Шерлок Холмс! Я — доктор Ватсон, а тетя Айгуля — инспектор Скотланд-Ярда Лейстрейд! Скажите Шерлок, какое ужасное преступление скрывает от нас это на первый взгляд обычное утро?
— Вы, как хотите, а я спать дальше пошла. До одиннадцати. — говорит сидящая с ними девушка в очках: — разбудите как на тренировку надо будет…
— Стоять! — упирает в нее палец «Шерлок Холмс»: — Синицына! Жопку прижала! Работает полиция Скотланд-Ярда! Никто не уйдет с места преступления! Доктор Ватсон — записывай! Итак, у нас за столом есть Синицына, Салчакова, Чамдар, Изьюрева и конечно же я! Легендарная сыщица всех времен и народов — Алена Маслова. Она же «Шерлок Холмс». И ты, Ксюша. Как тебя там по фамилии?
— Терехова!
— Неважно. Все равно будешь доктор Ватсон. А эти соответственно будут… — палец тычет в девушек: — «Черная Птица», «Большая Казашка», «Мелкая Казашка» и «Тихоня».
— Я же только что инспектором Лейстредом была! — говорит Айгуля Салчакова: — что за дискриминация! И почему это мы с Анькой «Казашки», когда мы из Узбекистана⁈
— Так вас фанаты прозвали, я тут при чем? — пожимает плечами Маслова.
— Если клички давать, то я хотела бы что-нибудь интересное. Например — «Госпожа Бовари». — говорит Аня Чамдар: — что за прозвище такое «Мелкая Казашка»? Да я Салчакову всего на три сантиметра ниже!
— На пять.
— Всего на пять сантиметров ниже!
— Но ниже, значит мелкая. Хорошо, будешь «Мадам Бовари». Итак, у нас «Черная Птица», «Казашка», «Мадам Бовари» и «Тихоня».
— А я так «Казашкой» и осталась…
— Возникает вопрос — где же остальные? Где Великий Комбинатор Виктор Попович? Где Железный Кайзер и ее свита?
— У Лильки свита есть? — поднимает бровь Айгуля: — у Железновой есть, а у Лильки откуда?
— Где Лилька там обычно Волокитина и конечно же Железнова. — объясняет Алена: — а еще — куда подевалась «Валькирия»? Она обычно завтраки не пропускает и ест за двоих. Кондрашову я видела, она сама первая позавтракала… но остальные? Жанна Владимировна например?
— Загадочное исчезновение половины команды! — ерзает на своем стуле Ксюша Терехова: — как интересно, Шерлок! И вы хотите сказать, что убийца — дворецкий?
— Так. — сказала Юля Синицына: — вы тут можете своими глупостями заниматься сколько угодно, а я…
— Юлька! — поворачивается к ней Алена: — ты же понимаешь, что успешная социализация — это ключ к успеху всей команды и каждого отдельного члена команды?