Тренировочный День 12 (СИ)

— Не обращайте внимания. — говорит Теплицкий, увлекая девушку за собой в коридор: — Ваня у нас натура увлекающаяся, но он безобидный и добрый. Обычно. У нас не так много времени, вам нужно переодеться и размяться… вон там раздевалки для спортсменов, женская слева.
Лиля последовала за ним, прижимая к груди стопку белоснежной формы и чехол с ракеткой. Арина немедленно вскочила со скамейки и оказалась рядом.
  
— Ну что⁈ Показывай!
Лиля продемонстрировала ракетку. Арина присвистнула.
— «Данлоп»? Настоящий? Ничего себе… Лилька, да тебя тут как королеву встречают!
— Серьезно за тебя взялись, — тихо сказал Виктор, разглядывая ракетку. — Хотят посмотреть, на что ты способна. Тут даже не ракетка важна, а то что кто-то наверху тебя заметил и по тебе отдельно были индивидуальные решения приняты. Чтобы такую ракетку в нашей стране достать… это нужно на уровне сборной играть.
— Так все равно на время турнира. — пожимает плечами Лиля: — я ж потом верну.
— Такие ракетки не возвращают. — качает головой Виктор: — это уже высокий спорт, индивидуальный подход.
— А кроссовки? — Арина заглянула в сумку. — Тоже «Адидас»?
— Свои оставила. «Найки».
— Но это же для волейбола! Для площадки! Будешь как в Ташкенте по траве скользить!
— В Ташкенте трава была! А тут — грунт!
Теплицкий кашлянул, привлекая внимание.
— Жеребьёвка уже прошла. Пока вы получали инвентарь, сетку вывесили. — Он кивнул в сторону стенда в конце коридора. — Идёмте, посмотрим, с кем вам играть.
Они подошли к стенду. На нём висел большой лист ватмана с нарисованной от руки турнирной сеткой. Шестнадцать имён, соединённых линиями. Рядом толпились несколько человек — тренеры, спортсменки, кто-то в костюме с блокнотом.
Лиля протиснулась ближе.
— Так, — Виктор присмотрелся к таблице, водя пальцем по линиям. — Лиля — четырнадцатый номер. Первый матч — против Ковалёвой. Третий номер посева.
— Третий? — Арина присвистнула. — Это же почти фаворит! Лильке сразу с сильной играть?
— Посев так лёг, — сухо сказал Теплицкий. — Бергштейн — замена, её вписали в последний момент. Свободное место было именно там.
— Удобно, — буркнула Арина.
— Бывает, — пожимает плечами Теплицкий: — так что лучше сразу себя показать. Все же Наташа довольно сильный соперник, титулованный, мастер спорта международного класса, наша, Динамовская.
Виктор продолжал изучать таблицу.
— Если Лиля выигрывает первый круг, во втором — победитель пары Кляйн-Станеску. Кляйн — это ГДР, верно?
— Верно. Хайке Кляйн, двадцать два года. — Теплицкий достал из папки блокнот, полистал. — Восточногерманская школа. Мощная подача, игра на задней линии. Стабильная, но медленная. Не любит, когда её гоняют по корту.
— А Станеску?
— Румынка, девятнадцать лет. Техничная, быстрая, но нервная. Может обыграть кого угодно. Может проиграть кому угодно. Зависит от настроения и фазы луны… загадочная девушка.
— В полуфинале? — спросила Лиля, разглядывая нижнюю часть сетки.
— Либо Новакова с Димитровой, либо Попеску. — Теплицкий постучал пальцем по имени румынки. — Попеску — второй номер посева. Двадцать шесть лет, опытная. Её называют «Карпатская лиса». Хитрая, играет на нервах соперниц. Провоцирует, выводит из себя. Если дойдёте до полуфинала — это будет серьёзный тест.
— Если дойдёт, — поправила Арина.
— Именно.
— А в финале? — Виктор посмотрел на верхнюю половину. — Гавелкова или Мюллер?
— Скорее всего. Гавелкова — первый номер, тридцать лет, бывшая двадцатая ракетка мира. Опыт, стабильность, никаких сюрпризов. Мюллер — четвёртый номер, двадцать четыре года, типичная немецкая машина. Мощь и дисциплина.
Лиля молча слушала, запоминая имена и характеристики. Шестнадцать участниц. Четыре матча до победы. Первый — через…
— Борис Львович, когда мой матч?
Теплицкий посмотрел на часы.
— Через час десять. Корт номер три. Вы — второй матч в расписании.
— А кто первый?
— Гавелкова против Войцеховской. Центральный корт, через сорок минут. Можете посмотреть, если хотите. Или разминаться.
— Разминаться, — твёрдо сказала Лиля. — Смотреть потом буду. Сначала — своё дело.
Теплицкий кивнул.
— Разумно. Раздевалка — в конце коридора, дверь с табличкой «Женская». Разминочный корт — номер семь, за главным зданием. Там сейчас никого, можете побить мячи.
Он помолчал, потом добавил:
— И про Ковалёву… хотите знать?
— Хочу. — Лиля повернулась к нему. — Всё, что есть.
Теплицкий снова полистал блокнот.
— Наталья Ковалёва, двадцать два года. Воспитанница московского «Динамо», играет здесь с детства. Эти корты — её дом. Третья ракетка СССР среди женщин.
— Была третьей, — поправил кто-то из толпы у стенда. Лиля обернулась — невысокая женщина лет сорока, в спортивном костюме с эмблемой ЦСКА. — После травмы она пятая, максимум четвёртая. И нервы у неё ни к чёрту стали.
— Ирина Павловна, — сухо сказал Теплицкий. — Не вмешивайтесь.
— А что такого? — Женщина пожала плечами. — Девочка должна знать, с кем играет. Наташка на домашних турнирах всегда мандражирует. Публика давит, ожидания давят. Два года назад она в финале чемпионата СССР три матчбола упустила — от нервов руки тряслись.
— Ирина Павловна…
— Борис, я тридцать лет в теннисе. Я Ковалёву с десяти лет знаю. — Женщина повернулась к Лиле. — Ты та самая волейболистка? Которая Штафф обыграла?
— Сыграла вничью, — поправила Лиля.
— В теннисе не бывает ничьих. — Женщина усмехнулась. — Но Катарина мне рассказывала. Говорит — никогда такого не видела. Девчонка без году неделя в теннисе, а двигается как пантера и бьёт как мужик. Это правда?
— Еще как правда! — высовывается Арина Железнова: — моя Лилька она — ого! Но я ее никому не отдам. Она — Ирия Гай с планеты Вестер!
— Ирия Гай? У меня дочка тоже Кира Булычева любит, — женщина кивает головой — Ладно, удачи тебе, Ирия Гай. Покажи Ковалёвой, что бывает, когда слишком долго сидишь в зоне комфорта.
Она кивнула и ушла.
— Кто это? — спросила Арина.
— Ирина Павловна Соколова, — ответил Теплицкий. — Старший тренер женской сборной ЦСКА. И большая любительница лезть не в своё дело.
— Она же в сетке есть, — заметил Виктор. — Соколова И., пятый номер.
— Это её племянница. Тоже Ирина Соколова. Семейный подряд. — Теплицкий убрал блокнот в папку. — Ладно, хватит разговоров. Переодевайтесь, разминайтесь. Через час — на корт.
Лиля кивнула, сжимая в руках форму и ракетку.
Через час. Первый матч. Ковалёва.
— Безумству храбрых. — говорит Виктор и кладет ладонь своей руки ей на плечо: — поем мы песню. Давай, Ирия, мы в тебя верим.
— Ты только всех не выигрывай, а то тебя точно в сборную заберут… — пугается Арина: — ты мне нужна!
  
Глава 16
 
Женская раздевалка располагалась в полуподвальном помещении — туда вела узкая лестница с обшарпанными перилами и табличкой «Осторожно, ступеньки». После мраморной роскоши холла контраст был разительным: крашеные зелёной краской стены, низкий потолок с трубами, тусклые лампы в плафонах из мутного стекла. Пахло хлоркой, потом и чем-то цветочным — видимо, кто-то щедро облился дешёвыми духами.
Лиля толкнула дверь и вошла. Длинное помещение: деревянные скамейки вдоль стен, металлические шкафчики с номерами, большое зеркало в углу — треснутое по диагонали и заклеенное пластырем. Справа — проход в душевые, откуда доносился шум воды и эхо голосов. Слева — ещё одна дверь, закрытая, с надписью от руки: «Не входить».
В раздевалке находились три девушки. Одна — совсем молоденькая, лет семнадцати — торопливо переодевалась в углу, отвернувшись ко всем спиной. Вторая — полноватая, с рыжими кудрями — сидела на скамейке и сосредоточенно наматывала бинт на запястье. Третья…
  
Третья смотрела прямо на Лилю. Худощавая, с короткой тёмной стрижкой, лет двадцать четыре-двадцать пять. Сидела, закинув ногу на ногу, уже переодетая — белая форма, кроссовки. На правом колене виднелся тонкий белёсый шрам, похожий на полумесяц.