Тренировочный День 12 (СИ)

Зал прилёта — огромный, с мозаичным панно во всю стену: космонавты, рабочие, колосья пшеницы. Под панно — киоск «Берёзка» с витриной, полной импортных сигарет и шоколада. Рядом — обменный пункт валюты, закрытый в такой час.
— Ну вот мы и в Москве. — выдохнула Арина, озираясь по сторонам: — терпеть не могу столичную суету. Они тут все какие-то нервные, словно опаздывают как белый кролик на аудиенцию к королеве, которая такая «голову ему долой!».
  
— Если ты опаздываешь на такую встречу, где тебе могут голову отрубить, то и понервничать можно. — замечает Лиля: — хотя кролика жалко. Он из-за Алисы столько всего пережил.
— Это не из-за Алисы а из-за самодурства и диктатуры Королевы Червей. — говорит Арина: — она диктатор и самодура, играет в гольф жирафами и казнит всех налево и направо.
— Арина, еще раз — твои родители не будут против если мы с Лилей у тебя на квартире остановимся? — спрашивает ее Виктор: — может я им позвоню, поговорю?
— Виктор Борисович! — девушка закатывает глаза к потолку: — ну сколько говорить, что я сама уже живу! Папа и мама в Серпухове. А квартира мне от федерации волейбола через «Крылья Советов» выделена. Мама сказала, что если я в Колокамск переберусь, то надо ее сдавать, но я сдавать не буду. Мало ли что… никогда не знаешь когда тебе понадобится в Москве перекантоваться, вот как сейчас.
— Ну… ладно. — говорит Виктор, поднимая сумки — свою и Лилину сразу: — потому что мы с Лилей вполне можем и в гостинице переночевать. И, кстати, Белый Кролик опаздывал не к Королеве Червей, а к Герцогине. И играли они не в гольф, а в крикет. И не жирафами а фламинго.
— А вы, Виктор Борисович тоже тиран! И самодур, вот!
— Это еще почему? — удивляется Виктор, шагая впереди девушек.
— Потому что… потому что придираетесь по мелочам! И вообще, не даете свободы! Угнетаете команду!
— Как на мой взгляд у вас в команде наоборот слишком много свободы. — рассеянно отзывается Виктор, следуя к выходу: — кто там нас встречать должен, Лиль?
— Какой-то Теплицкий. — отзывается Лиля, вытягивая шею и разглядывая встречающих: — не вижу пока никого с такой фамилией.
— Как ты можешь фамилии по лицу узнавать? — озадачивается Арина: — ты что, экстрасенс?
— Да по табличкам же. Там фамилии написаны. — говорит Лиля и тычет пальцем в людей, которые держат в руках таблички с фамилиями.
— Это фамилии тех, кого встречают, умница ты наша. — Арина качает головой: — Лиль, я вот клянусь иногда, кажется, что это я из нас двоих старшая! Ты чего?
— А! — сияет Лиля улыбкой: — а я-то искала фамилию «Теплицкий». Ну тогда вон стоит с табличкой «Бергштейн»… я думала что однофамилец. С другой стороны, а почему бы не держать плакат со своей фамилией? Мы же знаем, что нас Теплицкий встречать будет, вот и стоял бы…
— О, господи, Лилька! — Арина ускоряет шаг и они все вместе подходят к встречающему их мужчине с листком бумаги на котором написана ее фамилия. Мужчина лет пятидесяти, невысокий, плотный, в сером костюме несмотря на тёплый вечер. Аккуратные усы с проседью, очки в роговой оправе.
— Бергштейн это она. — говорит Арина и тычет пальцем в Лилю: — вы ее ждете. Здравствуйте.
— Здравствуйте. Теплицкий, — представился он: — Борис Львович. Федерация тенниса. Я вас, так сказать, курирую на время турнира.
— Виктор Полищук, — Виктор протянул руку. — Тренер. А это у нас группа поддержки, Арина Железнова.
Теплицкий пожал руку Виктору, потом Лиле — коротко, деловито. На Арину только кивнул.
— Машина у входа. Идёмте, поздно уже.
Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Шёл быстро, уверенно — человек, который знает куда идти и не собирается ждать отстающих.
— Приятный, — шепнула Арина Лиле на ухо. — Прямо душка. Тебе такие старые нравятся?
— Тише ты, стрекоза. — одернула ее Лиля.
Чёрная «Волга» ждала у самого входа — там, где обычным машинам стоять не положено. Теплицкий сам сел за руль, кивнул на заднее сиденье:
— Располагайтесь.
Лиля оказалась слева у окна. Сумки — в багажнике. «Волга» мягко тронулась, выруливая на шоссе. Москва за окном — ночная, светящаяся. Широкие проспекты, яркие фонари, редкие машины. После Колокамска — как другая планета. прижалась носом к стеклу, разглядывая проплывающие мимо дома — высокие, красивые, с освещёнными окнами.
— Значит так, — заговорил Теплицкий, глядя на дорогу. — Турнир начинается завтра в десять утра. Кубок Дружбы народов СССР, товарищеский, без рейтинга. Но состав приличный — чехи приехали, немцы из ГДР, румынка одна сильная. Наших тоже хватает.
— Понятно, — сказала Лиля.
— Вы будете выступать от клуба «Буревестник», Подольск. Там участница заболела, освободилось место в заявке. Оформили вас как замену.
— «Буревестник»? — переспросил Виктор. — Это добровольное спортивное общество?
— Именно. Студенческое, в некотором роде. Но на турнире это формальность, главное — заявка подана.
Теплицкий замолчал, обгоняя медленно ползущий грузовик. Потом продолжил:
— Иногородним спортсменам положено общежитие. На Лужнецкой набережной, рядом со стадионом. Комната на двоих, удобства на этаже, питание в столовой. Всё оплачено Федерацией.
— Спасибо, — сказала Лиля. — Но я остановлюсь у подруги.
Теплицкий бросил на неё быстрый взгляд в зеркало заднего вида, чуть помолчал, переваривая информацию, переспросил: — У подруги?
— У меня, — подала голос Арина. — Квартира на Соколе. Двухкомнатная, места хватит.
— Это… нестандартно, — Теплицкий чуть нахмурился. — Обычно спортсмены живут централизованно. Режим, питание, контроль…
— Я её проконтролирую, — сказала Арина серьёзным голосом. — Честное комсомольское. Подъём в шесть, зарядка, холодный душ, овсянка без соли. Отбой в девять. Никаких мальчиков. Или наоборот — ровно столько мальчиков сколько нужно. И девочек. Гормональный подъем, секретные тренировки.
Виктор кашлянул.
— Борис Львович, — сказал он. — Лиля — взрослый человек. И потом, она не кадровая теннисистка, она у вас в гостях, так сказать. Один турнир. Думаю, можно сделать исключение.
Теплицкий помолчал. «Волга» свернула на широкий проспект, залитый светом фонарей.
— Как хотите, — сказал он наконец. — Это ваша ответственность. Завтра в девять тридцать жду на кортах «Динамо». Знаете где это?
— Найдём, — сказала Арина.
— Петровка. Любой таксист знает. — Теплицкий помолчал и добавил, не отрывая взгляда от дороги: — номер участницы выдадим. Своя форма есть?
— Нет.
— Ракетка?
— Нет.
— Обувь для грунта?
— Нет.
Пауза. Длинная, тяжёлая.
— Ясно, — сказал Теплицкий. В этом «ясно» было всё: и скепсис, и усталость, и «за что мне это».
— Я куплю, — быстро сказала Лиля. — Завтра с утра. Магазин «Спорттовары»…
— Не успеете, — перебил Теплицкий. — Магазины с девяти, а вам к половине десятого на кортах. — Он вздохнул. — Ладно. Подберём что-нибудь из клубного инвентаря. Размер обуви?
— Тридцать шестой.
— Рост?
— Метр шестьдесят пять.
— Угу.
«Волга» свернула с проспекта в тихие переулки. Сталинские дома, арки, дворы с деревьями.
— Куда едем? — спросил Теплицкий.
— Песчаная улица, дом двенадцать, — сказала Арина. — Третий подъезд.
Ещё несколько минут тишины. Только шуршание шин по асфальту и далёкий гул ночного города.
Машина остановилась у подъезда с тяжёлой деревянной дверью. Теплицкий заглушил мотор, но не вышел.
— Значит, завтра в девять тридцать. Не опаздывайте. Жеребьёвка в десять, первые матчи — в одиннадцать.
— Будем вовремя, — сказал Виктор, открывая дверь.
— И ещё.
Теплицкий обернулся. Посмотрел на Лилю — прямо, оценивающе.
  
— Я читал ту статью из немецкого журнала. В переводе разумеется. Не знаю, что там было на самом деле — журналисты любят, так сказать, приукрасить. Но руководство заинтересовалось, а значит — мы должны попробовать. Это наш долг. Девушка, что вы обыграли в Ташкенте — это десятая ракетка мира, но… — он пожимает плечами: — это был не рейтинговый матч, она скорее всего сильно не старалась, могла быть не в форме, площадка не соответствовала международным стандартам и еще много различных факторов. Тем не менее руководство считает, что у вас есть потенциал. Волейбол — это конечно хорошо, но большой теннис — намного престижнее, за ним будущее. В командных видах спорта многое зависит от того, в какую команду ты попадешь, а в теннисе все зависит только от тебя самого. И я понимаю, что у вас только что рейтинговый матч первой лиги прошел, понимаю, что для корта вы не готовились, понимаю что у вас даже своей ракетки нет… но… — он замолчал и поджал губы. Вздохнул.