Судьба империи (СИ)

Нужно будет оставлять своих, или условно своих людей в гвардии. Рвать с кем-то отношения не стоит. Скоро нас явно ждут весьма сложные времена.
Ну а днем поспешил домой. Нужно же приготовиться к визиту в императорский дворец.
— Я боюсь с тобой идти на приём к государыне, — заявил я своей супруге, когда увидел её уже нарядную.
— Бригадир Норов даже чего-то в этой жизни боится? — усмехнулась Юля, разгадав мой витиеватый комплимент.
  
— Так, обзавидуются же кавалеры, что у меня такая прекрасная жена. Ну а дамы так и вовсе веера свои сгрызут, — сказал я.
— А дамы только на тебя и смотреть будут, — подхватила настроение Юлиана.
— Ну да! Шрам мой весьма привлекает внимание, — усмехнулся я, проведя рукой по щеке.
— Ну как есть, дурень! Ты же с этим шрамом перестал выглядеть мальчишкой. Нынче всем кавалерам кавалер, — сказала Юля.
Я подошёл к ней, нежно поцеловал в губы.
— Ну вот, снова нужно помаду накладывать, — посетовала жена.
Знал бы, как можно было производить косметику, то вот этим делом бы занялся, может, и в первую очередь. Без понятия, за сколько Юля купила помаду, но это убожество в виде красного крема стоило баснословно дорого.
— Твоя мушка сводит меня с ума, — сказал я, притрагиваясь к искусственной мушке на уголке губ жены.
Я видел при русском дворе, как некоторые дамы уже ставят мушки, хотя не думал, что это модно. Вместе с тем маленькая точечка совершенно меняла образ лица, делала его еще привлекательнее. Хотя, казалось, куда ещё больше! Единственно, что мне не очень нравилось, так белила на лице жены. Впрочем, бледность была умеренной, не как у трупа.
Юлиана выглядела сногсшибательно. На ней была диадема, которая, наверное, могла бы стоить как половина нашего дома, если не весь дом целиком. А в весьма фривольном декольте, отвернуть взгляд от которого у меня получалось с большим трудом, было ожерелье из рубинов.
Да и платье было вышито серебряной и золотой нитью, с кружевами. Цвет вот только мне не очень нравился — что-то вроде салатового. Но учитывая, что нынешняя женская мода мне в принципе не очень нравится, так всё было просто отлично. Я бы предпочёл видеть на своей жене лёгкое платьице, а не эти конструкции, где даже миниатюрная женщина становится небольшим броневиком или лёгким танком.
Хорошо, что еще добился отсутствия корсета. Ну куда еще сжимать талию беременной женщине
Чета Норовых села в карету, буквально позавчера купленную, скорее даже для этого конкретного вечера, и отправилась во дворец. Это хорошо, что сейчас правит Анна Иоанновна. Если бы такое роскошество и такую прелесть, как моя жена и все наряды, в которые она упакована, увидела императрица Елизавета Петровна… ох, проблем бы мы имели воз и маленькую тележку. Елизавета Петровна в иной реальности могла и по щекам отходить красавицу при дворе, и за волосы оттягать.
А вот нынешняя государыня практически безразлична к тому, как кто выглядит. То ли она смирилась с тем, что сама уже никогда не будет красавицей, то ли, напротив, живёт в иллюзиях, что она самая красивая женщина, и какая бы красотка ни появилась при дворе, всё равно будет уступать ей — первой красавице императрице Российской империи.
Сегодняшнее мероприятие в Летнем дворце — это, с одной стороны, словно проводы лета, так как уже через три недели государыня будет переезжать в Зимний дворец.
Однако главной причиной очередных гуляний Императорского двора была названа победа над Османской империей. Я бы, конечно, не заявлял столь категорично, что мы вовсе победили, но считаю правильным отпраздновать ряд успехов и почтить вниманием тех, кто в этих свершениях принимал участие.
— Боюсь я, муж мой, что потеряю тебя на этом приёме. И сам Миних прибыл. Наверняка, вы с ним можете несколько часов разговаривать к ряду… и… Анна Леопольдовна, — сказала Юля и посмотрела мне в глаза.
Опять она эту тему поднимает. Вроде бы уже договорились, я даже получил карт-бланш на то, что могу переспать хоть с кем, но главное, чтобы вернулся домой.
— Да не кручинься, добрый молодец. И коли уж придётся, так… и чтобы запомнила на всю жизнь… и чтобы завидовала мне, что у меня такой муж… Ты уж постарайся там! — сказала Юлиана и скованно улыбнулась.
Признаться, настолько опешил, что только как та рыбка без воды открывал рот, а сказать ничего не мог. Нет, если бы я почувствовал в этих словах фальшь, если бы я подумал о том, что моя жена действительно лукавит, — так всё было бы понятно. Ведь разрешает же.
А так… это тот самый галантный век. Просто настолько не модно ревновать и настолько не модно чтить семейные традиции, что, видимо, всё-таки Юлиана смирилась.
Вспомнилась одна история, которую вычитал в какой-то книге в прошлом. Графиня собралась на адюльтер, наставлять рога своему графу. Ночью мадам каким-то образом незаметно вышла из дома, села в дешёвую, главное, что неприметную, карету и отправилась блудить.
Но не тут-то было. Её супруг каким-то образом прознал, срочно распорядился ночью запрячь лучших лошадей, взять лучший выезд семьи и устремился в погоню за своей женой.
Вопрос — для чего? А чтобы передать ей нормальную карету, чтобы перед любовником не опозорила мужа, что приехала на невесть чём.
Как мне кажется, подобная история очень хорошо характеризует ту атмосферу, те нравственные устои, которые сейчас начинают распространяться, в том числе и в российском обществе. Вон и офицеры напропалую хвастались, что с замужними жёнами и так, и эдак. Я даже в какой-то мере слежу за реакцией своей жены, чтобы впоследствии не оказаться рогоносцем.
— А позволяшь ли ты мне флиртовать с кавалерами? — с некоторым вызовом спросила Юлиана.
— Лишь только в меру, не давая повода думать, что ты распущенная женщина и что готова наставить мне рога. Не провоцируй никого на адюльтер, — строго сказал я.
Возможно, данное проявление собственничества и не совсем даже справедливо. Вот только я видел, что сказал правильные слова, и что Юлиане понравился мой ответ. Ведь я, по сути, сейчас в её понимании в очередной раз признался в любви. Ну а ещё она считает меня немного варваром. Такие вот фантазии у супруги.
В новой карете не сказать, что шума было намного меньше, чем в других. Да и трусило так же. Выбросил я деньги на ветер. Потратил восемьсот с лишним рублей, чтобы только показать свое лицо, мол Норовы имеют достойный выезд. Нужно обязательно производить свои кареты.
На въезде в Летний дворец карет было столько, что мне вдруг вспомнились московские пробки. И здесь было не протолкнуться, а мимо, словно по встречной полосе, пролетали одни кареты, перед ними разъезжались другие. Как машины с мигалками на крыше в будущем, так и эти кареты перли напролом. Там мигалки, тут фамильные гербы на каретах.
— А вот и карета фельдмаршала Миниха с семьёй, — констатировала Юлиана.
Нельзя сказать, что мы стояли в «отстойнике». Но складывалось именно такое впечатление, что ждали своей очереди. Первыми на приём должны были явиться сильные мира сего. Правила. Не мог же я быть впереди Миниха, или министров.
Вот только мне кажется, что и я стал не самым слабым игроком. Вон, уже во врагах у себя имею Ушакова. Кстати, его карета тоже проехала без препятствий.
Примерно минут сорок мы стояли в этой самой пробке. Но, наконец, оказались в Летнем саду. Погода была на удивление замечательная, будто бы кто-то искусственно разогнал облака, так и кружащие над Петербургом с утра.
Сейчас на улицах столицы было то, что можно условно назвать «бабьим летом». Последнее дуновение тёплой погоды. Хотя для Петербурга уместно почти всегда в отношении погодных условий использовать слово «относительно». Здесь относительно тепло и относительно ветрено, или дождливо. Здесь только зимой всегда, безусловно, холодно.
  
Сперва мы направились поздороваться. Так принято. Хозяева должны были бы встречать, и гости обязаны им представиться. Но императрица должна выходить, не по чину ей хоть кого встречать. Так что скорее нужно показаться на глаза ливрейному лакею, чтобы тот увидел: Норовы тут. Уникальный, наверное, человек, если умеет всех и каждого запомнить.