Судьба империи (СИ)
Обмен состоялся. Это лейтенант Спиридов настоял на том, чтобы предложить за всю рыбу, что показывали дикари, как и за две меховые шкуры, всего лишь один нож.
Да, у этих людей не было железа. Так что все их товары были куплены всего лишь за один металлический предмет.
— Калгадангин ауагим ганкаксан угаууукукс! [ алеут. ты готов к священному обряду чужака?] — потребовали от Спиридова.
Или спросили? Григорий Андреевич до конца так и не понял интонации голов туземцев.
Над ним возвышался немалого вида туземец. Он явно был военным. По крайней мере, копьё у него имелось. Каменное. Но не стоило думать, что таким русского офицера не убьёшь.
— Да не понимаю я ничего по-вашему, черти нерусские, — выпалил Спиридов, при этом понимая, что всё напрасно.
Впрочем, туземец, который возвышался над Григорием Андреевичем, выглядел несколько иначе, чем другие аборигены. Этот был светло-русым. Если бы не их странная одежда из акульей шкуры или какой-то рыбьей чешуи, то Спиридов мог бы подумать, что перед ним русский человек.
— Куаигугикакикс, танадгусаа, [уходите он готов], — грозно сказал воинственный туземец и стал всех выгонять прочь.
Зашла и вышла старуха, забрав с собой яркую лампаду. Спиридов выдохнул. Мало ли, может, они пришли прямо сейчас его убивать во славу какому-нибудь рыбьему богу.
Однако сильно расслабляться не стоило. Спиридов подгрёб под себя ноги, ощутил дискомфорт, но никаких повреждений не выявил. В целом болела только голова, затылок. А в остальном он в норме, хотя конечности и замлели.Но шум в голове уже позволял вспоминать, что произошло.
Когда состоялась торговля и туземцы отправились к себе, было принято решение о высадке разведывательной группы. И это дело поручили Спиридову. Он и сам очень сильно жаждал вступить на американскую землю, в русскую Америку, первым.
Начальник экспедиции в свою очередь высоко оценил вклад Спиридова в дело открытия пути на Аляску. Да и в высшей степени загадочная карта, которую предоставил Спиридов, существенным образом помогла и ускорила экспедицию.
Шлюпка причалила к берегу. Пришлось изрядно повозиться, чтобы лавировать между камнями и не разбить лодку, то и дело подхватываемую усилившимися волнами. Но матросы справились.
Необычайная эйфория захлестнула в тот момент Григория Андреевича Спиридова. Он думал о том, что его имя теперь навечно будет вписано в историю. Ведь он — первый русский человек, который вступил на американскую землю с западной стороны континента.
Тогда Спиридов был уверен, что экспедиция Витуса Беринга открывает новую страницу для всей истории Российской империи. Ведь не секрет, что англичане во многом имеют благополучие благодаря своим североамериканским колониям. Так почему же русским не найти здесь золото и серебро, меха? А может и людей, с которых можно было бы брать ясак.
Команда из пяти человек, во главе которой стоял лейтенант Спиридов, стала осматривать побережье. Тут же, буквально в ста пятидесяти шагах от кромки воды, начинался лес. Густой, хвойный.
Медленно, держа наготове пистолеты и ружья, команда первооткрывателей двинулась в сторону леса. Слева они заметили те самые лодки туземцев. Однако не стали подходить к ним близко.
Беринг настаивал, что высаживаться следовало бы там, где не будет никаких людей… Или это ещё не люди? Пакет-боту требовался ремонт и длительная стоянка. Уже как две недели Беринг направлял судно вдоль берегов, чтобы убедиться, что это не очередной остров. И построенное из сырого леса судно могло и не выдержать обратного пути.
Ведь до этого русские первооткрыватели уже высаживались на островах. Но нужен был континент. Так что, только убедившись, что это или ну очень большой остров, или все же континент, как и показано на карте Спиридова, пакет-бот стал на якорь.
Григория Андреевича выбросило из воспоминаний. За стенами шалаша, укрытого шкурами, началось шевеление. Кто-то кого-то в чём-то убеждал. Знал бы Спиридов хоть немного язык местных людей — можно было бы значительно улучшить своё положение. Но, увы.
Григорий Андреевич присел и попробовал встать. Высоты постройки хватало, чтобы он мог не сгибаться. Спиридов хотел размять свои конечности. В хижину никто не входил.
Одновременно он восстанавливал картину произошедшего, пытаясь уловить тот момент, как попал в такую ситуацию.
Когда группа лейтенанта Спиридова всё-таки приблизилась к лесу, оттуда с криками выбежали люди. Причём, как сразу оказалось, аборигены были нацелены не столько на русских первооткрывателей, сколько на тех, кто с ними только что торговал. На других туземцев.
Послышались крики, звуки борьбы. Спиридов приказал отходить к шлюпке. Однако с десяток воинствующих туземцев рванули-таки в сторону русских моряков.
А потом бой. Григорий Андреевич вспомнил, что не менее двух десятков атакующих были уничтожены его группой. С большим сожалением он вспомнил и то, что двое его матросов пали в том бою.
А потом удар… И всё. Дальше только странная женщина с жирными волосами и с яркой лампадой в руках.
Шкура, служившая вместо дверей, распахнулась. Спиридов уже ожидал, что сейчас его придут убивать. Но увидел перед собой…
Это была девушка. Судя по достаточно развитому телу — молодая женщина. Она была отнюдь не такой неприятной, как старуха. А на девушке не было ни чешуи, ни шкур… Она была полностью нагая.
Опустив свой взор, милое создание подошло к Спиридову. Только сейчас он обнаружил, что и сам полностью обнажён. Организм стал резко реагировать на появление худоватой, но отнюдь не отталкивающей своей внешностью девушки.
— Да что ты делаешь? — было дело воспротивился Спиридов.
Но в таких делах вопросов не требуется. Да и понял Григорий Андреевич, что происходит. И те местные жители, которые проживают неподалёку от Охотска, тоже считают нужным отдавать своих дочерей, порой, даже и жён пришлым людям.
Спиридов был против подобных обычаев. Он считал это варварством и дикарством. Лейтенант осуждал тех, кто, невзирая на погоду, порой устремлялся в селение туземцев, чтобы «осчастливить» одну из женщин дикого народа. А иногда и не одну.
Понятно, что этот обычай продиктован суровой реальностью. Понимают ли дикари, что родственные связи приводят к вырождению и уродству? Скорее всего, это лишь результат долгого наблюдения без научного оправдания. Так что любой пришлый человек может воспользоваться наивностью народа, представители которого чаще всего живут вдали друг от друга.
В какой-то момент Спиридов перестал возмущаться. Ему вдруг показалась эта девушка самой прекрасной, самой лучшей. Он гнал мысли прочь, не позволяя себе думать, что готов девушку забрать с собой. А в какой-то момент и вовсе перестал думать. Может быть и тот дым, что пускала в хижине старуха влиял на лейтенанта.
Другие матросы, которые были в соседних жилых строениях, также как и их командир, прямо сейчас «улучшали генофонд» алеутов.
Контакт с аборигенами происходил более чем тесным образом.
Глава 8
Строить отношения — это тоже самое, что строить дом. Никогда не жалей наи это строительство самых крепких кирпичиков: понимания, доверия, уважения.
Олег Рой
Петербург
8–9 сентября 1735 года.
Солнце светило в лицо через оконное стекло. Светило, но не грело. Странные ощущения, когда понимаешь, что вот он — источник света и тепла, но приходится лишь щуриться, испытывать дискомфорт, а не наслаждаться. Холодное солнце. Холодные отношения в доме, холодно внутри.
Я сидел в своём кабинете за письменным столом, рядом стояла жена. Я продолжал смотреть на неё с невысказанным вопросом. Но она прекрасно поняла, что я хотел сказать. Поняла, но принимать отказывалась.
Два стакана с водкой на столе. Один прикрыт куском хлеба, другой ожидает, когда окажется внутри меня. Зазывает, чтобы выпил залпом, как будто бы забудется все, и придет вдруг тот же боевой настрой, что был еще четыре дня назад. Нет, не помогает мне такая терапия. Сплин не уходит, не забирает с собой свою подружку хандру.