"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Не сметь мне тут какать и такать! Выпал-нять!
Любопытно, что все жалобы после этого как отрезало, Иван Федорович встрепенулся, как строевой конь, и деятельно взялся за свое хозяйство.
Все понемногу вошло в рабочую колею, часть погонщиков с верблюдами пришлось отправить обратно в Петро-Александровск за новыми припасами, казаки патрулировали окрестность и стерегли лагерь, выпасая параллельно лошадей средь скудных зарослей полыни, Мушкетов пополнял коллекцию минералов (Бог весть, как мы потащим эти ящики обратно!), описывал породы и наносил уйму непонятных значков на карту. Даже взятый с собой фельдшер затеял устраивать ежедневные осмотры.
  
Закон требовал от нас обозначить место сперва разведочными, а потом заявочными столбами. Что мы и сделали, но сердце не покидала тревога — пойди объясни кочевнику, что это важный межевой знак! Дрова посреди пустыни — редкая ценность, сойдет за великую добычу, а к каждому столбу часового не приставишь. Казаки приглядывали, и именно так обнаружили непрошенных гостей.
В один из дней на гребне появились пять или шесть халатников верхами — то ли туркмены-йомуды, то ли разбойные киргизы, то ли соглядатаи от самого хана Хивы или эмира бухарского, не разобрать. Бараньи папахи и халаты у всех одинаковые, а вот висит ли сбоку сабля, издалека не видать. Казаки без лишних слов отправились проверить, кто там любопытствует, но нашли только следы от копыт — гости предпочли не заводить с ними знакомства.
На следующий день Мушкетов, понукаемый мной, перешел к взрывным работам — обычные шурфы толку не дали. Вот тут-то неожиданно пригодился Густавсон. Он оказался опытным минером, и причина его талантов крылась в многолетней работе с князем Багратионом, не только открывшим способ извлечения золота из руд путём обработки их раствором цианистых щелочей, но и разработавшим электродетонатор для подрыва мин с помощью сухого гальванического элемента. Наш Франкенштейн немало времени провел на взрывных полигонах, и сейчас его опыт весьма пригодился. А мне стало понятно, отчего в его глазах постоянно загорался этакий адский огонек, особенно ярко вспыхивающий, когда раздавался мощный взрыв и в воздух взлетала кварцевая пыль и осколки породы.
Динамит наломал громадные кучи образцов, но Ивана Васильевича заинтересовал только один участок. Породу с него дополнительно раздробили и промыли, бережно собирая воду — ее у нас, несмотря на колодец рядом, не так много.
Вечером он пришел в «штабную» палатку и выложил на стол передо мной несколько кусочков кварца:
— Вы были правы, Михаил Дмитриевич. Это оно.
— Где?
Он подвинул ближе керосиновую лампу, подал мне вынутую из кармана лупу и карандашиком показал, куда смотреть.
Среди черно-серых жилок кварца на свету искрились золотые крупинки.
— Завтра возьмем контрольную пробу. Иван Федорович, заберите у меня шлиховой остаток.
Еще неделя ушла на проверку, перепроверку и оконтуривание месторождения, после чего Мушкетов и Густавсон доложили результаты, поминутно сбиваясь на восторги:
— Залежь крупная, во всяком случае, не кончается на максимальной глубине шурфа, который мы смогли пробить.
— Содержание золота не менее двух, а в среднем порядка пяти-шести золотников на сто пудов, пробность порядка девятисот…
— Способ добычи и очистки я бы рекомендовал определить с учетом пути и времени на поставку необходимых материалов и реактивов…
— Немедленно следует сделать публикацию в «Туркестанских ведомостях» о начале поисковых и разведочных работ на нашем участке, чтобы не попасть под штрафы…
— Господа, — прервал я излияния ученых, — мне срочно нужен список оборудования для строительства рудника. И примерное количество рабочих, горных мастеров и так далее…
— Для этого нам нужен гражданский инженер, — мягко улыбнулся Мушкетов. — И напомню, мы не сможем приступить к добыче без разрешения Горного Совета.
— Будет, все будет. Пока же начинаем так, я завтра же отправлю посыльного в Петро-Александровск.
— Позволю себе посоветовать отправить и в Ташкент, — Мушкетов весь подобрался, — я дам необходимые рекомендации, полагаю, мне не откажут.
— Прекрасно, нам было бы неплохо трассировать будущую железную дорогу до Самарканда…
— Вы настолько уверены в успехе? — широко раскрыл глаза Густавсон.
— Больше, чем уверен. Я знаю, как пройдет Закаспийская чугунка! Хотя… Если рудник заработает в полную силу, мы изменим судьбу Петро-Александровска! Вспомните про Сан-Франциско и Сакраменто, как на них повлияла Калифорнийская золотая лихорадка!
— Старателям здесь делать нечего, — буркнул Густавсон, после чего воздел вверх палец и возгласил, как на лекции: — Извлечение золота, растворенного в кварцевой руде, есть химическое промышленное производство, вооруженное новейшими достижениями научного прогресса!
— Ну так и прекрасно! Меньше разного непотребства, больше грамотно поставленной работы.
Ночью я долго не мог заснуть — стоило смежить глаза, как перед взором в золотом блеске вставали новые пороховые заводы, повторительные винтовки, пулеметы и даже бронированные паровые tractor. В конце концов, усталость взяла свое, и я понемногу провалился в сон.
Ненадолго — из него меня выдернул кошмарный монстр, трясший меня за грудки:
— Михаил Дмитриевич! Михаил Дмитриевич!
Я дернулся за револьвером, но потом сумел опознать нашего Франкенштейна-Густавсона:
— Иван Федорович! Что, черт побери, стряслось? Киргизы напали?
— Нет, нет! Пока нет! — он судорожно размахивал длиннющими руками. — Но у нас золото, к нему нужно приставить охрану!
— Тьфу ты! — в сердцах плюнул я. — Сколько у нас золота?
— Э-э-э… сейчас несколько золотников… но вскоре будет больше!
— Ну вот когда будет, тогда и приходите! А сейчас ступайте спать!
— И примите триста капель эфирной валерьянки! — добавил Дядя Вася.
С утра, с больной головой, я засел за срочные письма.
Первое — в Ташкент, генерал-губернатору Кауфману, моему старому командиру, с нижайшей просьбой принять заявку от «Золотопромышленного Товарищества ген.-лет. Скобелева» на добычу в районе горной цепи Мурун-Тау. Здесь я затруднений не предвидел: с Кауфманом нас связывали теплейшие отношения, а сам он известен как ревнитель развития горного дела в Туркестане и всячески его поощрял. Но соблюсти букву закона мы обязаны.
Второе — в Петербург, великому князю Михаилу Николаевичу с описанием открытия, просьбой о содействии в отводе казенных земель и подтверждением предложения вступить в число пайщиков. Горный Совет так или иначе утвердит заявку в течении года и выдаст разрешение на разработку, но хотелось побыстрее. Тем более, что вместо положенных пяти квадратных верст нам нужно десять. И главнее всего, ожидаемый объем добычи мог привлечь разного рода хищников с берегов Невы, но кто посмеет рыпнуться на любимого брата Императора? Как сказал Дядя Вася, «ты, Миша, конечно, парень со связями, но административный ресурс нам не помешает».
Третье — Секунду Расторгуеву, ждавшему в Ташкенте, с текстом объявления для «Туркестанских ведомостей» и перечнем необходимого оборудования и всего обеспечения будущего рудника, а также с указаниями о найме рабочих и горных специалистов.
Четвертое — старейшинам в Первоначальную, чтобы срочно выслали сюда отряд «уходцев» для охраны (какая жалость, что Дукмасова, произведенного в есаулы, забрали в лейб-гвардию как георгиевского кавалера — он бы мне тут пригодился!).
Пятое — Барановскому в Петербург, с просьбой продать мне для охраны две-три пушки на облегченных горных лафетах, желательно с возможностью перевозки на вьюках.
  
Хорошо бы еще парочку Дяди Васиных «пулеметов», да где же их взять…
— Где-где, в Караганде! Говорил же тебе, Максима искать и брать за жабры, пока он тепленький!
Но мои мысли от мечтаний о пулеметах вернулись к Барановскому и к нашему разговору на бегу. Тогда, в ресторане Николаевского вокзала, за ухой с рыбными расстегаями я слезно просил его разработать особые меры при испытаниях орудий и снарядов — хватит с нас двух смертей на Охтинском полигоне! И вот теперь я переживал, выполнил ли Владимир Степанович мою просьбу… Известий-то от него нет с самого начала экспедиции, а ну как что нехорошее случилось…