"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Бездымный порох и унитарный патрон с ним. Они перевернут все представления о современной войне, с этого нужно начинать. Необходим срочный заказ химикам такого изобретения. Благодаря ему мы сможем замахнуться на магазинную винтовку и одноствольную картечницу. Огневая мощь пехоты вырастет в разы!
Михаил Николаевич одобрительно кивнул:
— Я уже думал о создании комиссии для разработки повторительного ружья*. Наш военный агент в САСШ доносит: некий Джеймс Ли подал патентную заявку на магазин с рядным расположением патронов. Французы приняли на вооружение для морской пехоты винтовку Гра-Кропачека с трубчатым магазином. Иными словами, есть на что равняться. Что ж до картечниц, то у нас есть контракт с Гатлингом, мы можем развернуть собственное производство этих выдающихся орудий. Но многие генералы, особенно Драгомиров, относятся к ним пренебрежительно, считая, что тратить на убийство одного врага двадцать патронов — это непозволительная роскошь.
* * *Повторительное ружье — то же самое, что многозарядная винтовка. Ее разработку инициировало в 1882 г. именно ГАУ, а не армейское командование.
Я всплеснул руками.
— Даже Михаил Иванович недооценивает будущие войны! Мой опыт применения картечниц под Плевной и в Боснии доказывает совершенно обратное. Уверен, что ближайшее будущее докажет нам преимущества пулеметов.
— Пулеметов?
— Да, именно так я хочу назвать будущего царя сражений. Не орудие, нет. Облегченный вариант, который можно легко перемещать. Гатлинг хорош, спору нет, но его применение очень ограничено. Нужна прорывная концепция, и ее обеспечит бездымный порох.
Михаил Николаевич удивленно захлопал глазами:
— Хорошо. Нет, правда, идея стоящая. Я подумаю, что здесь можно сделать. Давай теперь по моей епархии пройдемся. Твой намёк на бракованные снаряды я понял — разберусь. Но что еще ты можешь предложить?
Тут я развернулся вовсю. Раскритиковал консерватизм ГАУ в отношении скорострельной пушки Барановского, потребовал создания легкой полковой пушки и дивизионной гаубицы и сохранения калибра 87-мм.
— А еще нам нужен миномет!
— Миномет? — великий князь удивился очередному названию.
— Да. При возрастании огневой мощи пехота забьется в траншеи. Чтобы их оттуда выкурить, нужна мина, падающая отвесно и рассыпающая веер осколков.
— Бррр, — поежился великий князь. — Нечто подобное мортирам?
Все-таки наш главный артиллерист — это удача для армии, в своем хозяйстве он ориентируется неплохо. Я изложил ему основные принципы миномета, и он явно впечатлился. Особенно недоступной для мортиры маневренностью. Теперь он может войти в историю родоначальником качественно новых орудий. Ну а мне не жалко, была б армия родная крепче стали!
— По снабжению, — продолжил я ковать железо, вручив собеседнику папку с моими выкладками. — Откупная система ни к черту не годится. Сплошное воровство и протекционизм! Если же о конкретных предметах, то нам нужен аналог гороховой колбасы*. И полевые кухни, первые образцы прекрасно себя зарекомендовали. Очень нужен личный перевязочный пакет, чтоб раны заматывать не лоскутами с нательных рубах, а нормальной корпией и бинтами.
* * *Гороховая колбаса — немецкий армейский концентрат из гороха и сала, из которого быстро получался сытный суп.
Великий князь неожиданно возбудился, вскочил на ноги, заставил жестом меня остаться в кресле и заходил по кабинету:
— Гороховая колбаса, говоришь? Могу тебя удивить. Слышал про черкесский гомыль?
Я помотал головой.
— Порошок из пшена, мяса, сухого бульона и специй. Бросаешь в котел с кипящей водой, и вуаля — питательный мясное варево. Если бы удалось армейских им заинтересовать, представь, насколько сократятся полковые обозы. Что ж до производства, то в Тифлисе и Ставрополе хватает энергичных купцов.
— За чем же дело встало?
Михаил Николаевич вздохнул:
— Не только в ГАУ ретрограды засели. Армейские поставки — это поляна, на которой все пасутся с пользой для себя.
— К ногтю их! — рубанул я рукой. — Не время благодушествовать! Счет идет на немногие годы.
— Думаешь? — удивился великий князь. — Наслышан я про твои взгляды о неизбежности войны с немцами. А ведь я сам из Гольштейн-Готторпов, и жена моя из Бадена, и дочку в Германию отправил.
— Ну какой же вы немец, ваше высочество! Вы же за Россию горой!
Михаил Николаевич рассмеялся.
— Льстец! Какая жалость, что тебя в Среднюю Азию отсылают! Ты бы здесь пригодился.
— А я и там пригожусь. Про то, что срочно нужно делать, мы с вами поговорили. А на какие шиши? Рассчитываю найти их в песках Кызыл-Кума.
— Золото? Ну, помогай тебе бог! Выгорит у тебя, возьмешь в пайщики?
— Самым первым, ваше императорское высочество! Почетным членом правления!
Великий князь погрозил мне пальцем:
— Ну смотри! Я тебя за язык не тянул!
Иордань на Неве
Глава 4
Москва златоглавая, звон колоколов
Я вернулся в старую столицу будучи зачисленным в списки 64-го пехотного Казанского великого князя Михаила Николаевича полка и полный радужных надежд на быстрое устройство всех дел. Прежде всего, финансово-организационных, столь необходимых для осуществления плана Дяди Васи, как нам стать главными миллионщиками Российской империи.
Получив наследство и вникнув в то, что оставил мне отец, был приятно поражен. Паша, как я прозвал батюшку на Восточной войне, недаром был прижимист — состояние он накопил о-го-го! Так что я внезапно стал неприлично богат, но чтобы поднять такую махину, как Товарищество по золотодобыче в туркестанской пустыне, собственных финансов могло не хватить. Помимо всего прочего, мне были нужны специалисты и пайщики — не только те, кто найдут месторождение, но и те, кто сможет организовать на нем промысловую добычу и поддержать деньгой на первых порах. Поэтому сразу, как устроился в гостинице Дюссо на углу Театрального проезда и Неглинной улицы (12 рублей в сутки, однако!), отправился в трактир.
Всегда любил Москву за истинно русское хлебосольство — щедрое и одновременно душевное. Только здесь можно наткнуться на рекламу «заведение для обеденного и ужинного настроения». Только здесь знают толк в настоящей русской кухне — можно сердце порадовать молочными поросятами и гурьевской кашей у Тестова, потешить чрево расстегаями с тарелку и блинами у Егорова или щами с головизной в «Арсентичье», пощеботить свежайшей икорки разной в Троицком трактире. А ежели желаешь отужинать как встарь, в допетровские времена, то непременно на Варварку, к Алексею Лопашеву. Дорога к нему наезжена и столичниками, и гостями залетными, вывеска «трактир» никого не пугает — ни аристократов, ни иностранцев, ни тем паче купцов-миллионщиков. Про последних и говорить не стоит, особливо про сибиряков. Дабы им угодить, в трактир выписали повара из-за Урала, лепщика пельменей, и закатывали особые обеды «в стане у Ермака Тимофеевича».
Но не по зову «ужинного настроения», а ради важных переговоров, для встречи, на которую меня не звали, отправился я к Лопашеву. Узкие сани с легким скрипом по «халве», смеси перетертой со снегом песчаной посыпки, остановились у входа в трактир. Городовой у ограды церкви Варвары Великомученицы отдал честь, швейцар в толстой шубе и пикельхельме неуклюже подскочил, помог выбраться из медвежьей полости. На морозный воздух из дверей хорошо протопленного помещения шибало паром и дразнящим ароматом печева, суточных щей и жарящегося на вертеле мяса. Мимо шмыгнул мальчишка с заказом в руках — он нырнул в холод в одной рубашонке, пока гардеробщик принимал мою шинель.
Меня встречал сам хозяин, предобрейший Алексей Дмитриевич, лысый как пушечное ядро, но с аккуратно стриженной щеточкой усов.
