"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Со шведскими⁈ Эти-то каким боком в войну полезли?
— Потом как-нибудь расскажу. А пока давай померкуем, как нам австриякам побольнее хвост прищемить.
* * *
Венгерские гусары на рысях направлялся в сторону Рогатицы, где по слухам скрывался мятежник Хаджи Лойа. Его было приказано арестовать и доставить в Сараево. Численное преимущество повстанцев не пугало эскадронного командира, сазадоша Лайоша Чамортаньи. Выучка его парней в синих аттилах с желтыми шнурами и их прекрасных лошадей, выращенных на берегах Тисы, позволяла им с легкостью справляться с толпами местных оборванцев, не знавших правильного конного строя и не знакомых со «скифскими приемами» мадьярских гусар. На свою беду он не ведал, что его и полторы сотни гусар ждал я и придуманная мистером Икс засада — ловля на живца.
Звук выстрела заметался пойманной птицей там, где на дорогу выходило ущелье. Лайош с неудовольствием повернул голову вправо, не меняя положения корпуса — высокий воротник с тремя звездами натирал шею.
«Идиоты, — подумал сазадош, определив позицию стрелка по белому дымку на холме. — Слишком далеко. Пугают?»
Он тут же переменил свое мнение и понял, что выстрел был предупреждающим сигналом, когда увидел, как из ложбины у подножья холма выскочила группа всадников. Она начала подъем, двигаясь под углом к вершине. Человек десять, оценил Лайош потенциального противника. В том, что перед ним враги, он не сомневался: над группой качался азиатского вида значок.
В офицере — впрочем, и в его гусарах — тут же проснулся инстинкт охотника. Дичь! Она убегает, ты догоняешь.
— Горнист! — внезапно севшим голосом крикнул Лайош. — Атаку! Марш-марш!
Пропела начищенная до блеска медная труба. Эскадрон как один человек тут же ускорился, перестраиваясь из походной колонны и обнажая оружие. Сердившийся на себя за то, что дал петуха, сазадош обернулся и тут же позабыл обо всем, настолько приятным его глазу показалась открывшаяся картина. Синие мундиры, красные чакчиры, сабли-железорубы, бликующие на солнце — красиво летел эскадрон, как на смотре.
Преследователи быстро сокращали расстояние, разделяющее их с будущей жертвой. Породистые мерины одолели холм, за которым скрылась группа со значком. Вовремя! Удиравшие всадники уже сворачивали в тенистую прохладу ущелья, из которого вырывался небольшой ручей. И среди них мелькнул белый мундир.
«Неужели сам Скобелев?» — похолодел от восторга сазадош.
Слухи о возможном появлении прославленного русского генерала уже ходили в особом корпусе. Эскадронный командир не испугался и нисколько не растерялся. Возможность захватить такую дичь окрыляла.
— Туда! — рявкнул он, указывая саблей на вход в ущелье.
Гусары, сдвоив шеренги, чтобы не лишать себя пространства для маневра в узости горной теснины, ворвались в нее, из-под копыт летели камешки и брызги воды. Дистанция, разделявшая противников, все сокращалась и сокращалась, а стены ущелья впереди смыкались, превращая дефиле, похожее на сырую полутемную воронку, в тропинку, где и двум всадникам не разъехаться. Лайош победно засмеялся — Скобелев и его люди останавливались и разворачивали коней.
Он ошибся — офицер-мадьяр понял это, когда сблизился с человеком в белом мундире настолько, что можно было разглядеть его лицо. Французская фраза «Сдавайтесь, генерал!» застряла в горле. У Скобелева не могло быть бороды, и державший в руках два револьвера русский офицер в явно не генеральском мундире был существенно моложе. Лайош с удивлением впился взглядом в оружие, отметив про себя тонкую гравировку на Смит-Вессонах. Это было последнее, что он увидел перед тем, как обманувший его враг разрядил оба ствола прямо в грудь венгра, в щегольский приталенный мундир, в крученые пуговицы-оливы и в ремень лядунки, отделанный золотым галуном.
Выстрелы Дукмасова из револьверов послужили сигналом. Со склонов ущелья в гусар полетел град пуль — настоящий смертоносный поток. Триста тяжелых винчестеров, из которых нелегко стрелять с седла, но великолепно с подготовленной позиции. Они могли выплюнуть дюжину патронов из магазине и тринадцатый из ствола примерно за полминуты. Мой отряд на короткое мгновение превратился в скорострельную картечницу, сумевшую за короткое мгновение буквально снести весь эскадрон венгерских гусар. Немногие уцелевшие попытались удрать. Наивные, их ждали рогатки, уже расставленные герцеговинцами у выхода из ущелья. Если хватит ума, то сдадутся, нет — у гайдуков найдутся свинцовые аргументы объяснить мадьярам глубину их заблуждений.
Засаду, конечно, организовал мистер Икс, которому я безропотно уступил управление телом, а сам превратился в безмолвного наблюдателя. Генерал был явно в своей стихии. Он учел каждую мелочь, не надеясь на русский авось. Нарезал вооруженным винчестерами солдатам сектора обстрела, расставил их так, чтобы никто не попал, как он объяснил, под «дружеский огонь», чтобы стрельба велась под углом и с разной высоты. Проверил маскировку позиций, довел до каждого его роль. Не забыл про перекрытие ущелья рогатками.
— Точность, внезапность, разбор целей, огневой мешок! Не забудьте, что по мере опустошения магазина центр тяжести винчестера будет смещаться от середины ствола к казенной части, — инструктировал он бойцов. — И берегите вражьих лошадей, ребятушки, они нам еще пригодятся.
Все вышло как по еще не написанному учебнику по тактике партизанской войны, у гусар не было шансов, немногие уцелевшие в этой бойне подняли руки. Мистер Икс приказал начать сбор трофеев и обязательно отложить десяток-другой целых мундиров.
Зачем?
— Пригодятся, — таинственно ответил мистер Икс и отругал Стану Бачевич: — Ты-то куда полезла? Рука же еще не зажила.
Девушка, нарядившаяся как на праздник в расшитую куртку-либаду, и бровью не повела, счастливо мне улыбнулась, покачала замотанной в чалму с выпущенным из-под нее на спину цветастым платком головой. Жадно втянула ноздрями, будто амброзию, пропахший порохом воздух. В здоровой руке она сжимала тяжелый револьвер, за поясом торчал дареный четниками ятаган. Герцеговинская валькирия!
— Ковачевич! — окликнул генерал армии харамбаши. — Отправь своих четников в ближайшие деревни. Пусть скажут людям, что здесь бесхозного добра навалом. Райя любой тряпке будут рады, не говоря уже про сапоги и карабины. Они же разнесут весть о нашей победе.
* * *
Авангард 61-й пехотной бригады 4-го корпуса бодро двигался по лесной дороге ускоренным маршем. В его задачу входила деблокада голодающих остатков 20-й дивизии в Добое и доставка им продуктов. Позади осталась нелегкая переправа через Саву у Славонски-Брода, но командование корпуса в Будапеште требовало максимально ускориться, и офицеры гонведа торопили солдат, напирая на благородство цели похода, на спасение комрадов из Трансильвании. Погода радовала — тепло, от скрытой за плотными зарослями ракиты и ольхи реки Укрина веяло прохладой, от частых сосен на склонах невысокой цепи круглых гор — здоровым лесным духом.
Все изменилось в одночасье, никто и охнуть не успел. Словно призрачные тени или огромная стая серых волков, из светло-зеленых кустов у реки и хвойной поросли и деревьев на скатах, с обеих сторон дороги, на полковую колонну молча бросились странные люди в высоких меховых шапках и со страшными кинжалами в руках. Лишь когда они практически одновременно достигли марширующих солдат, раздался жуткий крик-вой-стон. Гик! Черкесский боевой клич, от которого стынет кровь в венах и подкашиваются ноги, страшнее, чем свист пуль. Казалось, он звучал отовсюду — на лесных склонах, в прибрежных кустах, спереди, сзади, слева, справа. Потом пришел черед кинжалов. К венграм в шинелях и узких синих брюках подлетали бородатые горцы в серых черкесках, хватали их за ремень ранца, дергали на себя и били точно в грудь, пробивая ее клинком насквозь. Вырывали его обратно и бросались на новую жертву, даже не успевавшей сорвать с плеча винтовку. Трехбатальонный полк, не считая его нестроевой и обслуживающей части, был вырезан за несколько минут — практически в тишине, без единого выстрела. Спастись удалось немногим, в основном офицерам, кому посчастливилось растолкать конем паникующих солдат и атаковавших черкесов, пробиться к реке — в ее холодных водах нашли они свой шанс уцелеть. Солдат, пытавшихся сбежать за ними, утащили на дно тяжелые ранцы.