"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
После долгих обсуждений нам потребовался небольшой перерыв, пересохшее горло чаем промочить — исключительно чаем, от предложенного коньяка я отмахнулся. Лорис-Меликов распорядился, нам накрыли столик с небольшим самоваром и разными плюшками.
Прихлебывая чай, я поглядывал на Михаила Тариэловича с легкой хитринкой. Предполагал, что еще не все из важного сегодня прозвучало. Что известно о потенциальных заказчиках? Ответ мог дать лишь министр МВД.
Как ни странно, первую скрипку взял на себя Милютин.
— Твое предупреждение, Миша, о планах Победоносцева и компании встревожило не на шутку. Я поручил нескольким доверенным офицерам-гвардейцам вступить «Добровольную охрану», и они добыли важные сведения. Между членами верховного совета заговорщиков обсуждалась идея возведения на трон Цесаревича. Императору об этом было доложено, но он не внял предупреждению.
— А кто составляет этот Совет?
— Некие неизвестные «старейшины».
— Это не удалось выяснить даже графу Игнатьеву, который по моей просьбе внедрился в самое сердце организации, — добавил Лорис-Меликов.
У меня голова пошла кругом: Игнатьев в роли тайного агента? Хотя… Я с самого начала подозревал неувязку, сложно представить себе графа сторонником одновременно двух противоположных идей — незыблемости самодержавия и возрождения Земского Собора.
— Кто-то смог ловко использовать «Народную волю»? — осторожно уточнил я.
— Нам сия мысль показалась слишком фантастической.
— А если допустить? Пусть как нелепую фантазию. Кто из кружка Победоносцева мог иметь связи с революционным подпольем?
Вдруг в моей голове словно запустился протяжный механизм столь модных ресторанных оркестрионов, разрозненные детали сложились в гармоничную совокупность, и… Чашка выпала из моих рук, упала на пол, чай разлился. Я знал имя человека, который мог стоять за всем, что случилось. Я его вычислил.
* * *
Прежде чем бросаться в шашки, хотелось найти хоть малейшее подтверждение моей догадке — слишком высоки ставки. Надежда лишь на фон-Вольского, может ему удастся раскопать доказательства.
Лорис-Меликов предоставил мне небольшой отряд ординарцев. Я потребовал включить в него ротмистра как офицера связи с корпусом жандармов. Мне также предложили жилье — великий князь Михаил Николаевич ждал меня в Михайловском дворце, где выделил апартаменты в Конюшенном крыле. Отказ не принимался, будущий председатель Госсовета считал удобным жить под одной крышей с диктатором Империи, чтобы можно было быстро, по-семейному решать все вопросы.
По-семейному… Жить под одной крышей с квази-тещей… Стасси родила в июле сына, назвала — вернее, герцогская семейка выбрала имя — Францем. Как представлю разговоры о ребенке с великой княгиней Ольгой Федоровной — мороз по коже. Бррр…
Я встряхнулся, отгоняя лишние сейчас мысли. Заставил себя сосредоточиться на главном.
— Мне нужен летучий отряд из опытных жандармов и полицейских, чтобы всегда находился под рукой. Чтобы не задавали лишних вопросов и были готовы выполнить любой приказ.
— Отправляйся, тезка, во дворец, приводи себя в порядок, все прибудут в течение нескольких часов, — пообещал Лорис-Меликов.
Во дворце меня ждали. Приготовили комнаты, прислуга вместе с непонятно как узнавшем о переселении Клавкой занялись мною, наводя лоск. Отмытый до скрипа, благоухающий свежим одеколоном, наскоро поглотил поданный обед, не замечая вкуса еды, и ждал фон-Вольского с обещанными людьми.
Николай Адольфович прибыл, я усадил его за обеденный стол. По его несколько сконфуженному виду понял, что ничего особого он не выяснил:
— Странная история, Михаил Дмитриевич. Стоит заикнуться об интересующих вас вопросах, и на Фонтанке чиновники, как устрицы, захлопывают намертво все створки.
— Кто занимается занимается заграничной агентурой?
— 3-е делопроизводство.
Я держал ушки на макушке, оттого сразу напрягся. Второй раз услышал за день об этом отделении.
— Кто там начальствует?
— Генерал Кириллов.
— Доедайте, и поедем к директору Департамента государственной полиции, к Велио.
Барон Иван Осипович Велио к полиции, а тем более к жандармам, имел весьма опосредованное отношение. Он много лет возглавлял почтовое ведомство и понимал куда больше в перлюстрации, чем в сыске. Зато славился своей честностью и неподкупностью — решил ему довериться.
— Пригласите к нам генерала Кириллова, — попросил я, когда мы покончили с традиционными формулами вежливости.
В кабинет заявилось существо того порядка, что так и напрашивалось на оплеуху — юлящее, потеющее, с бегающими глазами. Принялось каяться за разоблаченного агента Клеточникова:
— Он всегда отличался особенным усердием и пользовался полным моим доверием, ему давались в переписку совершенно секретные записки и бумаги. Виноват-с, прошляпил.
— Разговор у нас пойдет о другом, господин генерал, — обвиняюще начал я. — Меня интересуют связи заграничной агентуры с частными лицами, представляющими интересы влиятельных особ в Петербурге. В частности, с теми, кому было поручено внедриться в кружки скрывающихся в Европе убийц-террористов. И еще более конкретно. Что можете сказать о швейцарских контактах?
Кириллов побледнел, руки затряслись. Генерал выхватил из кармана платок, судорожно вытер лицо. Точно так же при нашей последней встрече вел себя человек, на котором сошлись мои подозрения.
— Отчего же вы молчите?
— Я не знаю, что сказать, — промямлил генерал.
— Узатис. Это имя вам ни о чем не говорит?
Кириллов замотал головой.
Барон осторожно кашлянул, привлекая мое внимание.
— Когда я возглавлял почтовое ведомство, мне иногда доводилось знакомиться с результатами перлюстрации писем, отправляемых из Петербурга за границу. Упомянутое вами имя мне как-то попалось на глаза. Отправителем письма был генерал…
— Нет! Умоляю, молчите! — истошно взвизгнул Кириллов. — Вы не знаете, куда лезете! Нас всех уничтожат!
Я встал, приблизился к дрожащему жандарму.
— Могу и сам назвать имя, — тихо промолвил я, заглянув в глаза раздавленному Кириллову. — Это генерал-майор Фадеев.
Начальник 3-го делопроизводства схватился за ворот мундира и… полетел со стула, сбитый моим ударом. Помнится, Дядя Вася меня ругал страшно, когда я казака долбанул в Шейново. О, теперь он не то что не ругался — подзуживал:
— Так его, Миша, сволочь особистскую! Ногами! По ребрам!
Послушно следовал указаниям старшего товарища! Кириллов верещал под ударами, барон Велио испуганно крякал — ему открылись новые грани в дознавательной работе.
Через несколько минут Кириллов запел как канарейка.
* * *
Масляная неделя десять дней как прошла, но Ростислав Андреевич слишком любил поесть, чтобы за домашним столом связывать себя условностями поста. С каждым из стопки пышущих жаром блинов он расправлялся по-своему. Один — с астраханской икоркой, другой — с сосьвинской селедкой, которую к царскому столу подавали, так была хороша. Третий…
Третий он планировал украсить жирным куском семги и сметанкой, но ему помешали. В передней прозвенел звонок, и генерал попросил племянника сходить узнать, в чем дело, кто посмел отвлечь его от столь приятной, но предосудительной процедуры. Пока Сережа разбирался, Ростислав Андреевич ухватил запотевший графин со смирновской водкой.
Выпить он не успел. Я вошел в тот момент, когда пухлая рука наливала в рюмку прозрачную жидкость. Она быстро наполнила лафитничек до краев и потекла на стол — генерал замер, не в силах пошевелиться. Его жирные щеки затряслись, глаза заслезились — он понял все в одну секунду, за один удар сердца.
— Моя мать! Почему⁈ — с порога прорычал я, сверля взглядом Ростика-жирдяя.
Графин выпал из его руки. Он машинально подхватил с колен салфетку и принялся промокать мокрое пятно на столе, не отводя от меня испуганных глаз. Его куцые бакенбарды тряслись, лицо побагровело.