Дорогой Монстр-Клаус (ЛП)

— Она всегда тянула меня. Из-за неё я люблю всё, что связано с леденцовыми тростями.
Она всё ещё не слизывает крошку с губ — а я больше не могу держать себя в руках.
Не сейчас. Не когда она смотрит на свои ногти — в полоску, как леденцы.
Я тянусь вперёд, уже не сдерживаясь. Большим пальцем стираю крошку с её губ, и она вздрагивает, тихо пискнув.
— Ч-что ты делаешь?
  
Как и раньше — она спрашивает дрожащим голосом.
— Боишься, что я тебя поцелую, Радость?
Я бы с удовольствием.
Я бы с удовольствием вкусил мяту на её языке, узнал, такая ли она сладкая, как её запах. Может, она ещё слаще — настолько, что станет моей новой зависимостью.
Она мотает головой — но слишком поздно.
Я наклоняюсь ближе.
— И правильно, что боишься, — хриплю я, ненавидя себя за то, что она так быстро становится привычкой.
Прошло ведь так мало времени.
Она сама тянется ко мне, сокращая расстояние, которое я так старался держать. Я буквально рычу, когда вкус мяты взрывается у меня на языке.
Она такая сочная, что у меня просыпается голод.
Несмело скользя кончиком языка по линии её губ, я чувствую, как она подвигается ближе, позволяя мне войти. Мой член — как скрытый жезл из стали, и я ненавижу, что уже сдался.
Но я ведь её обучаю, правда?
В этом была договорённость.
Она хныкает, когда мой язык дразнит её лёгкими движениями. Тело у неё дрожит, и я хватаю её за талию, удерживая рядом. И именно в этот момент — она забывает про кружку.
Кофе выливается на меня. Мне не горячо — но я отдёргиваюсь. Её губы — распухшие от поцелуя, щёки — тёмные от румянца, и вид этого заставляет меня встать.
Мне надо уйти к чёрту отсюда.
Это не план.
— Ванная? — спрашиваю, прочищая горло, пытаясь убрать натяжение из голоса.
Её взгляд падает на мои джинсы, где выпирает член, и я даже не прикрываюсь.
Часть меня — чистая гордость и жадное желание. Я хочу, чтобы она видела, насколько я велик, и, к чёрту всё, — надеюсь, она захочет узнать это поближе.
Нет, идиот. Нет.
— По коридору, налево, — направляет она, но её взгляд всё ещё там, где он был.
Я ухмыляюсь — и эта ухмылка выбивает её из транса: рот приоткрывается, она поспешно прикрывает его ладошкой.
И тут я осознаю новую зависимость: кинк размера.
Она — крошечная.
Я — огромный.
Мы бы выглядели охуенно вместе.
  
Глава 11
 
Last Christmas – Loveless, Downer Inc., Kellin Quinn
Ксо
Что, блядь, только что произошло?
Я касаюсь губ — они покалывают под подушечками пальцев. Они припухли, будто налились жаром. Неужели все поцелуи такие яркие, такие осязаемые, словно созданы, чтобы оставаться с тобой навсегда?
На вкус он был как мята и сладкий кофе, когда наши рты встретились — и я не могу придумать аромата лучше, чтобы описать мои вкусовые рецепторы.
Спросить его, как он делает это языком? Как у меня плавилось всё внутри, пока он одновременно гладил меня так, что мысли превращались в сироп?
Я не подозревала, что уроки могут быть такими… приятными. Или настолько полезными лично для меня. Он — чёртов мастер: преподаёт так, чтобы удивить, чтобы сорвать с меня неподготовленную, искреннюю реакцию. Будто предпочитает мою живую растерянность, а не заранее собранный по частям ответ.
Поднимаясь, я иду на кухню и беру тряпку. Большая часть кофе пролилась на Арсона, а не на диван — но про всякий случай я не хочу потом нюхать тухлое молоко.
Под тёплой водой тряпка становится мягкой, и пока она напитывается, я думаю, чем занять нас до церемонии зажигания ёлки вечером.
Но мысли почему-то не идут в безопасную сторону. Может, он научит меня целоваться лучше?
Я уверена, он почувствовал мою неопытность. Я не знала, что делать, куда двигаться, как дышать, пока наши губы были вместе.
Вернувшись в гостиную, я протираю диван в тех местах, где упали капли. Ткань теперь влажная, но, может, будет незаметно.
— Кажется, моим штанам конец, — звучит голос Арсона. Он такой низкий, мягкий — и у меня внутри всё вздрагивает.
Поворачиваюсь — у него лицо каменное.
— Я могу их постирать, — предлагаю. — Вот только мужской одежды у меня почти нет.
Это чистая правда. Я и сама-то не планировала тут оставаться. Если бы не заранее наполненный комод в главной спальне — я была бы обречена.
Он расстёгивает брюки — и я машинально взмахиваю ладонью перед лицом:
— Эй-эй, полегче!
Он хмыкает, и я слышу шорох одежды, пока отворачиваюсь.
— Никогда не видела голого мужчину, да?
Я качаю головой.
— Ты вообще-то… не совсем мужчина, — бурчу, хотя пальцы сжимаются — так хочется мельком взглянуть сквозь пальцы.
— Вот тут ты права. Неужели у вас нет порнухи с монстрами? — в голосе лёгкий интерес, но мне становится жарко от стыда.
Есть.
Есть целая индустрия порнографии с монстрами. Я сама её не смотрела, но сёстры говорили — там жарко.
И я завидовала — потому что сама ничего этого не пробовала.
Купидоны не находят любовь — но мои братья и сёстры активно трахаются. Узнать это было больно… и как будто унизительно.
Как получилось, что одна я — ничего не знаю о сексе и удовольствии?
— Понимаю по выражению лица — да, — заключает он. Я не двигаюсь, и он дотрагивается до моего плеча: — Я одет. Для таких случаев у меня есть запасные штаны.
— Везёт тебе, — ворчу.
Он ухмыляется, но вслух не отвечает.
— Ты ничего не заносил в дом.
— Ах да, когда ты вырубилась. Я занёс сумку потом.
Приподнимаю ладонь, смотрю сквозь два пальца — да, на нём снова футболка и джинсы. Почти как раньше.
— По крайней мере кто-то из нас заранее всё продумывает. Я же скорее действую по наитию.
Он медленно, почти лениво окидывает меня взглядом — и у меня кожа вспыхивает от такого напора.
— Тебе идёт хаос, — бросает он.
Я слишком долго смотрю на него, и он это замечает:
— О чём задумалась, Радость?
— Я… была плохой?
Бровь поднимается — он не понимает.
— В каком смысле?
Он правда заставит меня произнести это вслух?
Я сглатываю:
— В поцелуе… я была… плоха?
Закрываю лицо ладонями — пусть меня сейчас поглотит земля, я не хочу видеть его реакцию.
Вот почему он ушёл. Он разочаровался. Он устал от моей неопытности — как и мои братья и сёстры, которые смеялись, что я никогда не целовалась.
Они нарушают правила, живут как хотят. А я всегда была хорошей девочкой — правильной, внимательной, аккуратной. И никогда не позволяла себе лишнего.
Тепло разливается по телу, когда его ладони накрывают мои.
От его прикосновений я таю. Боже, неужели так чувствуется обычное касание? Если да — почему я лишала себя этого так долго? Если все прикосновения — такие… значит, я сама лишала себя жизни…
Он осторожно убирает мои руки, его пальцы оставляют на коже дорожку жара.
Зелёные, почти змеиные глаза. Острые клыки. Две металлические серьги в губах. И я — не боюсь его. Я смотрю на него как на что-то… желанное.
— Ты не была плоха, Радость, — отвечает он.
В голосе что-то ещё… неуловимое.
— Но это ведь был мой первый поцелуй, — шепчу, будто выдаю заговор.
— Да. И ты позволила мне вести. Ты чувствовала ритм между нами. Доверилась движению и химии, — объясняет он.
— Я не понимаю…
Он качает головой — и выражение его лица становится таким, что ни одно слово не подходит.
— Покажешь… как правильно? — спрашиваю, почти беззвучно.
  
Глава 12
   
Underneath The Tree – Kelly Clarkson
Арсон