Плата за счастье

Брайана повесила трубку. Старший Лэндрис не такой замороженный, но зато сразу видно, у кого Натан научился такой краткости. Это очевидно и по окончанию телефонного разговора, и по самому стилю беседы.
Что за странное семейство эти Лэндрисы, удивлялась Брайана, задумчиво покачивая головой. Но главное, она встретится с Питером Лэндрисом не на будущей неделе, а завтра. А сейчас надо вернуться в столовую и успокоить отца.
  
Брайана сидела напротив Питера Лэндриса, их разделял только стол. Это был тот самый человек, которого она видела вчера, уходя из офиса. Тот, кого Натан попросил подождать в кабинете.
Питер Лэндрис был именно тем человеком, которого вчера Брайана стремилась увидеть, и чертов Натан это знал, однако он обдуманно — она была в этом уверена — даже не представил ее!
Глаза Брайаны потемнели от негодования, и она пристально, с вызовом посмотрела на старшего Лэндриса. В какую игру они с ней играют?
Как она заметила еще вчера, отец был ниже сына, но все равно достаточно высоким — не ниже ста восьмидесяти сантиметров. Вполне можно было догадаться, что они родственники — сходство было несомненным. Оба были темноволосыми, только волосы Питера Лэндриса немного посеребрила седина. У обоих были жесткие, будто высеченные из камня, черты лица и холодные светло-голубые глаза. И Питер Лэндрис смотрел на нее так же высокомерно, как вчера его сын!
Брайана немедленно ощетинилась. Семейство Лэндрисов три месяца назад зачем-то прислало письмо ее отцу, а вчера — ей лично, и это внесло ужасный хаос в ее до того спокойную и счастливую жизнь. И они еще смеют так себя с ней вести!
— Вы хотели меня видеть, мистер Лэндрис? — холодно обратилась она к нему. — У меня всего час перерыва, поэтому не стоит терять время зря.
К ее удивлению, он улыбнулся, и это, так же как у сына, полностью преобразило его внешность — глаза стали теплыми, а жесткие черты лица сменило очаровательное выражение мальчишеского озорства. Брайана подумала, что не хотела бы встретиться ни с отцом, ни с сыном в суде — их обаяние могло совершенно обезоружить, прежде чем ледяное высокомерие собьет с ног.
— У меня тоже перерыв, — спокойно заметил он. — Вы не возражаете, если мы выпьем по чашечке кофе с сэндвичами?
Ее недовольство усилилось.
— Я пробуду здесь так долго, что понадобится пить кофе? — она надеялась, что разговор будет совсем коротким.
Он потянулся к телефону, улыбнувшись еще шире.
— Натан говорил, что вы на редкость прямолинейны, — успел сказать он, прежде чем соединился с приемной. — Хэйзел — кофе и сэндвичи для мисс Гибсон и для меня. Спасибо.
В отличие от несчастной Хэйзел, Брайяне нечего было бояться этого человека. Она и не боялась.
— Я не люблю неясности, мистер Лэндрис, только и всего.
Увидев Питера Лэндриса, Брайана сразу поняла, что письмо было послано ей не по ошибке — он был не из тех людей, которые могут что-нибудь перепутать. А, раз это не ошибка, Брайана хотела все выяснить как можно скорее.
— Возможно, придется выполнить некоторые формальности, прежде чем… А, Хэйзел! — он повернулся к секретарше, которая вошла с полным подносом и какими-то бумагами. — Вам налить кофе? — предложил он, как только Хэйзел вышла.
— Нет, я не хочу! — отказалась Брайана, раздраженная тем, что они никак не могут начать нормальный деловой разговор. — Мистер Лэндрис… Только этого не хватало! — воскликнула она, увидев Натана, который, постучавшись, появился в дверях. — Здесь толчея хуже, чем на Пикадилли в часы пик!
Натан выглядел совершенно ошеломленным, увидев ее в кабинете отца. Как будто он не знал, что Лэндрис-старший вчера ей звонил!
— Натан, — его отец, казалось, был недоволен, — ты видишь, я занят.
Младший Лэндрис не шелохнулся.
— Ты не говорил мне, что пригласил мисс Гибсон на сегодня.
Отец возмущенно посмотрел на него.
— Я не считаю, что должен сообщать тебе обо всех своих действиях, Натан.
— А я считаю, Натан, что вам вчера следовало бы познакомить меня с вашим отцом, — вмешалась Брайана.
Отец и сын смотрели друг на друга, не уступая, так напряженно, что она, явная причина их стычки, на мгновение была забыта. Натан мельком взглянул на нее, прежде чем обратиться к отцу.
— Нам нужно поговорить наедине, — резко потребовал он и добавил, — можно в моем кабинете.
У отца не дрогнул ни один мускул.
— Я так не думаю, Натан.
— Отец, это действительно нужно…
— Я сказал — нет! — холодно повторил Питер Лэндрис. — Сейчас, если ты заметил, у меня конфиденциальный разговор с моим клиентом.
Брайана резко обернулась к нему. Клиент? Она вовсе не его клиент. Во-первых, клиент сам выбирает, к кому из юристов обратиться, чего она не делала. Питер Лэндрис и его сын не имеют к ней никакого отношения. А во-вторых, она не имеет возможности оплачивать услуги такой престижной фирмы, и, если они думают, что эти две встречи дают им право…
Она встала, держа сумочку.
— Я ухожу, а вы разбирайтесь в своих разногласиях. А потом, мистер Лэндрис, можете прислать мне письмо, где подробно расскажете о деле, из-за которого вы меня побеспокоили. У меня сегодня действительно нет времени.
— Ты был прав, Натан, — спокойно сказал Питер Лэндрис, глядя ей вслед. — Брайана так же своевольна, как ее мать.
Брайана остановилась, чувствуя, как краска сбегает с ее щек, и повернулась к нему лицом.
— Моя мать? — повторила она медленно, ее губы внезапно закаменели, и она с трудом смогла произнести: — Вы знали мою мать?
— Да. Натан, помоги Брайане сесть в кресло, а то она может упасть в обморок, — сказал Лэндрис-старший, заметив, что она едва держится на ногах.
Она почти не ощутила рук, бережно помогающих ей опуститься в кресло. Она только смотрела на Питера Лэндриса внезапно потемневшими глазами.
— Вы говорите о женщине, которая меня родила? — чуть слышно спросила Брайана.
Ее отец предполагал, что это может быть поводом отправления ей письма, и теперь выяснилось, что это правда.
— Конечно, — тут же подтвердил Питер Лэндрис и взял со стола папку с бумагами. — Я должен…
— Отец, — вмешался Натан, — сначала нужны документы, подтверждающие…
— Натан, еще раз прошу, не надо мне подсказывать, — решительно оборвал его Лэндрис-старший, сверкнув холодными голубыми глазами. — Не учи меня, как надо работать. Я знаю, что делать. Ребекка была моим клиентом, теперь им стала Брайана.
— Мою мать звали Ребекка? — Брайану совершенно не интересовал спор отца с сыном. Она не была уверена, что ей вообще нужно что-то знать об этом деле. Джейн Гибсон была ее матерью — она заботилась о Брайане, когда та была еще беспомощным младенцем, она плакала, впервые провожая ее в школу, она смягчала ее боль от разочарования в первой любви, сидела и успокаивала ее в ночь перед экзаменами, ободряла ее, когда Брайана долго искала работу по душе. Джейн была ее матерью! Брайана не хотела ничего знать о женщине по имени Ребекка, неожиданно ворвавшейся в ее жизнь и посягающей на…
— Да, ее так звали, — мягко продолжал Питер Лэндрис.
Брайана с трудом проглотила комок в горле.
— Ее так… звали? Она умерла?
— Боюсь, что так, — ответил он. — Ребекка…
— Я не хочу ничего знать! — страстно воскликнула Брайана. И она действительно не хотела. Она согласилась на эту встречу, чтобы выяснить, зачем ей послали письмо, потом забыть об этом и жить спокойно. Но теперь она чувствовала, что рассказ Лэндриса может изменить ее жизнь навсегда. Она не хотела этого!
— Я не хочу ничего знать, — повторила она, уже спокойнее, двум мужчинам, глядящим на нее. — Какой бы женщиной ни была Ребекка, когда бы она ни жила, она не была мне матерью. — Брайана не ощущала никакой горечи, узнав о смерти Ребекки. А почему она должна горевать? Она никогда не знала эту леди. И теперь, когда Ребекка умерла, нет повода знать о ней. — Довольно об этом, — коротко обрезала она разговор. — Я не желаю принимать участие в этом деле.