Иллюзорная реальность (СИ)

Рушить чужую семью в мои планы не входило, да и любил ли меня Штормов, который так и не появился вчерашним вечером? Или я была его временной забавой на время ссоры с женой? Неприятно и горько это осознавать, но, скорее всего, второе.
Как бы там ни было, я устала от выяснений отношений, разоблачений и даже правды. Не за этим переезжала в большой город… Предательство мне будет чертовски сложно пережить. Особенно предательство очень близкого человека, от которого подобного не ждала вовсе. Я, конечно, никогда не была ангелом – даже при полноценной семье умудрялась чудить и вляпываться в неприятности, тем самым привлекая к себе внимание. И, возможно, я действительно заслужила многое из того, что со мной случилось… Но то, что навалилось на меня в последнее время – это невыносимо.
Делая вид, что сильная, я пыталась таковой быть, но у всего есть предел, и если бы не одно незавершенное дело, то даже не знаю, что бы стало со мной. А сейчас, лишившись поддержки людей, которых я искренне считала «своими», я приняла решение вернуться домой…
В место, которое я поспешно покинула восемь лет назад, будто бы в прошлой жизни, и в которое вряд ли бы поехала в ближайшее время, если бы не сложившиеся обстоятельства…
В место, где меня вряд ли кто-либо ждет и будет рад моему появлению…
В место, где моя жизнь по собственной же глупости перевернулась с ног на голову…
За постоянными думами и переживаниями я не заметила, как пролетели эти полчаса – очнулась лишь тогда, когда электричка притормозила на конечной остановке. Ну что ж – настало время встретиться со своей семьей. Энтузиазма как такого не было – в душе царили волнение и страх от предстоящей встречи.
Интересно, как отреагирует на мое появление папа? Ведь я уехала, пообещав, что буду возвращаться в перерывах между учебой, но из-за внутренних раздирающих чувств вины и угрызений совести я свела даже телефонное общение на «нет». И, таким образом, пропала из его жизни окончательно, бросив также, как и мама когда-то – просто исчезла в неизвестном направлении.
В глубине души мне хочется верить, что знай папа причину, по которой я сбежала, он бы понял меня. Не поддержал, конечно, ведь это с моей стороны было самой настоящей трусостью и безответственностью, но и не стал осуждать. У нас с ним, к слову, раньше было какое-то невербальное понимание друг друга, и я просто обожала наше совместное времяпровождение. Которое с годами становилась все реже, пока не прекратилось вовсе…
Отец всегда был уважаемым и далеко небедным человеком в нашем небольшом городке – заместитель директора на заводе по переработке древесины как-никак, на единственном промышленном предприятии в этом забытом богом месте. Уверена, что попытки найти меня предпринимались… По крайней мере, хочется на это надеяться.
А моя «драгоценная» мачеха – как она меня встретит?
Любовью ко мне Анфиса так и не воспылала – у нас это было взаимно. В частности её реальное отношение стало очевидным после случая, когда эта гадина якобы случайно заперла меня на балконе во время одного из редких «светских раутов». Я вышла подышать свежим воздухом, потому что терпеть не могла подобного рода сборища взрослых – к слову, это был одиннадцатый этаж недавно отстроенного бизнес-центра в соседнем городе – и пришла в недоумение, когда обнаружила, что обратно выйти не могу, так как дверь совершенно точно была заперта изнутри.
Мне было четырнадцать. На улице уже потемнело и похолодало. Особенно прохлада ощущалась в легком ситцевом платье. И, находясь на балконе так высоко, в одиночестве и долгое время, как мне казалось – два часа точно, – во мне что-то щелкнуло и навсегда перевернулось. После очередного приступа паники, криков о помощи и попыток открыть дверь, которая не подавалась, появился сильнейший страх высоты. Я то и дело смотрела вниз, и мне мерещились различные картинки, как пол подо мной обрушивается, и я падаю в непроглядную тьму и разбиваюсь насмерть…
 
Никогда не забуду хорошо отыгранное удивление Анфисы, когда она узнала о моем заточении от какого-то папиного коллеги, который, к моему счастью, захотел открыть шторы и выйти на балкон – мачеха, видите ли, думала, что я от скуки вызвала такси и поехала домой. Эта лицемерка накормила этой ложью остальных присутствующих, которые пребывали в шоке от такого положения дел. Папа переживал за моё состояние, ведь я выглядела не лучшим образом – заплаканная, с охрипшим голосом и немного невменяемая – но и это прошло.
А дальше… Я стала замечать, как Анфиса всё сильнее и сильнее окутывает своими щупальцами отца, и ничего сделать с этим не могла. И сколько бы я ни пыталась раскрыть ему глаза на её истинную сущность, ничего не возымело эффекта – папа безоговорочно верил своей молодой смазливой сожительнице. Тогда я и бросила свои жалкие попытки что-то доказать, окунувшись в подростковую, порой безбашенную жизнь…
Но всё это отсылки к давно пройденному этапу. И пока я вновь и вновь размышляла о нём, мои ноги привели меня к двухэтажному, некогда родному дому, на втором этаже которого располагалась моя комната. А, возможно, уже и детская младшего брата. На него, кстати, очень хочется посмотреть – так странно иметь родного человечка, которого ещё ни разу не видела вживую… Сразу после рождения Ромы я старалась отсылать малышу небольшие презенты, умудряясь даже делать это так, чтобы не оставлять адреса отправителя, но, разумеется мне очень хотелось быть с ним рядом, смотреть, как он растёт.
Мнусь у ворот дома, думая, как поступить. Ключи у меня сохранились – интересно, поменялись ли замки? И имею ли я право так по-хозяйски зайти или нужно позвонить в калитку?
В итоге решаю открыть двери самостоятельно, и с приятным удивлением обнаруживаю, что ключ от ворот подходит. Оглядываю придомовую территорию, которая, на первый взгляд, не изменилась. Это навевает новые воспоминания, связанные с тайными пролазками после очередной вечеринки…
Стараюсь отогнать и их, подходя уже непосредственно к двери дома. Несмело, но все же открываю её – она на ключ не заперта – и делаю шаг вперед.
Сердце стучит словно бешенное, нервы оголены. Мысленно борюсь с желанием уйти, пока никто не заметил моего появления, но не успеваю. На лестнице, степенно спускаясь, появляется мачеха. Увидев меня, спотыкается и чуть не падает – лицо её выражает крайнюю степень удивления и недовольства.
– Надо же! Ты, случаем, не заблудилась? – с упреком вопрошает она, подходя ближе и оценивая меня брезгливым взглядом. – И не постеснялась же заявиться сюда!
– Привет, – игнорируя язвительный тон, здороваюсь, но всё равно чувствую себя неловко, не решаясь снять одежду и войти. – Как вы тут?
– Бывало и получше. Но ты мне мозги не пудри! Зачем приехала? Деньги понадобились? Или думаешь, что если столько лет прошло, то никто не будет поднимать то уголовное дело? Отец тебя знать не желает, я тоже! Так что лучше тебе сейчас же развернуться и умотать туда, откуда пожаловала.
– Я никуда не уйду… – испуганно оглядевшись, убедилась, что у нашего разговора нет свидетелей, и продолжила решительно. – Пока не увижу отца и брата.
– Да какое ты имеешь право ставить мне условия? Ты давно для всех членов этой семьи умерла. Убирайся отсюда! Вон! – брызжа ядом, Анфиса подбежала ко мне и стала насильно выталкивать за дверь. – Иначе я засажу и тебя, и дружка твоего преступника! Оба ответите за тот поступок!
Наверное, если бы мачеха попросила меня по-хорошему, я бы выполнила её просьбу – дала бы время свыкнуться с моим возвращением и пришла бы на следующий день вновь. Но её агрессия, угрозы и откровенное хамство заставили рефлекторно противиться и настаивать на своём. Да, я далеко не пример образцовой дочери и падчерицы, но и она тоже сыграла немаловажную роль в той истории и повлияла на моё решение сбежать. Точнее – именно Анфиса убедила меня в мысли, что единственный выход – это бегство. И чем дальше от родного города – тем лучше. Тогда, будучи наивной семнадцатилетней дурочкой, я подумала, что мачеха всё же на моей стороне – она мне даже первое время после поступления деньги на расходы присылала… Но потом в какой-то момент я осознала, что мой отъезд был ей на руку. Если бы меня тогда судили, то огромная темная тень позора и осуждения упала бы не только на имя отца, но и на Анфису тоже. А мачеха из тех, кто как бешеная курица по огороду носится со своей репутацией. Она тогда всего лишь навсего хотела избавиться от меня и от всех тех проблем, что я им доставляла. И вообще, с точки зрения закона – Анфиса меня укрыла, а это значит, что она соучастница того события. То есть если она пойдёт в полицию и начнёт ворошить дело восьмилетней давности, то якорем пойдёт со мной и Вадимом ко дну. Мачеха хоть сейчас и корчит из себя оскорбленную невозмутимость и угрожает сдать, сама прекрасно знает, к чему это приведет. У нас городок маленький – потом от сплетен и осуждений не отмоешься.