Попутчик (ЛП)

— Ну так какова твоя история? — спросила она, когда мы медленно взмывали вверх.
Я смотрела на удаляющуюся землю, обдумывая ответ.
— В общем, то же самое. Встречалась с парнем. Ушла от него. Теперь пытаюсь понять, что делать дальше.
— Придурок.
— Да. То есть… да, по любым меркам, он придурок.
— Но…
— Никаких «но».
— Ты влюблена.
— Он придурок. Если бы я рассказала, что он сделал, ты бы полностью со мной согласилась.
  
— Ты даже не сказала, что он сделал, а я уже согласна. Но ты его любишь.
— Он был священником.
Это заставило её замолчать на секунду. Затем она покачала головой.
— Не важно.
— О, я думаю, важно. Плюс ещё кое-что. Это так бесит. Я хочу вернуться к тому, какой была до встречи с ним.
Я нахмурилась, вспоминая тот ужас первой ночи. А теперь я заводила друзей в хостеле, самостоятельно исследовала новые места. У меня не было чёткого плана и почти не было денег, но не было и страха.
Сердце ёкнуло. Никакого страха. Вот что я искала. И нашла.
— Ну, теперь это не имеет значения. Я не знаю, где он, так что даже если бы хотела его найти…
— А ты хочешь.
— Я не могу.
Она вздохнула, глядя на фиолетово-синие воды внизу.
— Что ж, я точно знаю, где мой парень. В нашей квартире. С моей подругой. Которую я впустила только потому, что ей негде было жить.
— Это отстой. Полный отстой.
— Так что к чёрту их, верно?
— Да.
Слово прозвучало неубедительно, и, судя по её взгляду, она это поняла. Но она не стала давить. Мы болтали о всякой ерунде, пока ели жирные бургеры из ларька и смеялись над ужасными восковыми фигурами в витрине музея.
— Мне пора, — сказала она наконец. — Утром первое собеседование.
— Конечно. Я только заскочу в машину за сумкой.
Мы пробирались сквозь редеющую толпу к хостелу. Я полезла в багажник за туалетными принадлежностями. Что-то привлекло мой взгляд. Стоя у открытой двери, я подняла глаза к небу и увидела оранжевую дугу, пересекающую темноту. Похожую на радугу, но какую-то более яркую, почти огненную.
— Смотри, — указала я.
— А, да, видела прошлой ночью. Это лунная радуга, наверное.
В книге о них упоминалось, но картинки не было. Я думала, это красиво. Всего один цвет. Смелый, дерзкий. На моём лице расплылась улыбка. Как бы глупо ни звучало, мне казалось, что именно за этим я сюда и приехала. После всех туров и видов — просто оранжевая полоса на ночном небе. Всё то, чем я не была несколько недель назад, но стала снова.
Я отвела взгляд.
Там была большая парковка для автодомов и трейлеров.
На этой парковке стоял знакомый грузовик.
А к нему прислонился Хантер.
Я не могла быть уверена. Издалека его фигура была просто силуэтом, лицо в тени. Но это был он.
Он не двигался. Не сдвинулся с места.
Я повернулась к Саре.
— Я должна сказать тебе кое-что безумное. Я уезжаю, но не на этой машине. Она тебе нужна?
— Э-э… что?
— Ничего страшного, если нет. Но ты говорила, что своей нет. Машина старая, и ездить на ней не совсем легально, но она доставит тебя, куда нужно.
— Это какой-то трюк?
— Бери или оставь.
Она приподняла бровь.
— Беру.
Я бросила ей ключи и двинулась к выходу.
— Приятно было познакомиться, Сара. Удачи.
Она неуверенно помахала.
— И тебе.
Я хотела, чтобы он подошёл ко мне. Дело было не только в гордости.
Мне нужно было знать, что он тоже этого хочет. Что я ему нужна. Конечно, я подозревала, надеялась, но сейчас был момент истины — открыться или навсегда захлопнуть дверь.
Это было как поставить всё на одну карту. Как прыгнуть со скалы.
Я вышла на улицу. Толпа резко поредела. Только главная дорога была ещё забита.
Я нашла самую широкую улицу, ведущую к шоссе, и просто пошла по ней.
Минут через двадцать фары осветили дорогу рядом со мной.
Я подняла большой палец, как ловя попутку. Знакомый рёв двигателя, скрип тормозов — и грузовик остановился.
Дверь открылась. В проёме стоял Хантер, лицо непроницаемо, как камень.
— Куда путь держишь? — спросил он, и голос его звучал обманчиво спокойно.
— Никуда.
— Разве не для этого ловят попутку? Чтобы куда-то добраться?
Я усмехнулась, повторяя его же старые слова.
— Я люблю путешествовать. Иногда беру подработку, но в перерывах — просто еду.
Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.
— Ну, тогда забирайся, — сказал он так тихо, что я едва расслышала.
Я забралась в кабину, швырнув рюкзак на заднее сиденье. Не глядя на меня, он завёл двигатель, и мы тронулись. Хотя я и не знала, куда еду, ожидала, что он свернёт на автостраду. Вместо этого он продолжил движение по Главной улице, проехав поворот.
— Куда мы едем?
Он полез под сиденье и протянул мне книгу.
— У меня кое-что для тебя.
Я коснулась знакомой картонной обложки, провела пальцем по тиснёному названию. Ниагарский водопад.
Когда-то одна мысль о ней давала надежду. Теперь, увидев всё своими глазами, я ни о чём не жалела. Водопад был прекраснее, чем я могла представить, но значил гораздо меньше. Он был из камня и воды, а не из плоти и крови. Он не мог быть чьим-то спасением.
Между страницами была зажата папка. Я открыла её. Дыхание спёрло.
Полное, подробное признание, написанное рукой Хантера. Он описал, как похитил меня, каждый половой акт — сухим, клиническим языком. И подписался внизу.
Под ним лежали другие бумаги. Свидетельские показания, подписанные Лорой и Джеймсом. Сердце сжалось от мысли, каким ужасом и смятением была охвачена Лора, узнав правду. Были показания какого-то Роджера Уилборна, владельца закусочной и заправки, который видел, как я звала на помощь, а позже нашёл трёх избитых мужчин на своей территории. Хантер собрал улики, которые были одновременно правдивыми и неотвратимыми.
Грузовик замедлил ход и остановился.
Я выглянула в окно. На старом здании висела вывеска: «Полицейский участок, Ниагара-Фолс, штат Нью-Йорк». Меня затошнило. Нет.
С бесстрастным лицом он кивнул мне, чтобы я выходила. Чтобы я зашла туда и отдала эти бумаги. Этот жест вернул меня в тот первый день в мотеле. Нарочитая небрежность, сдерживаемая ярость.
В ту ночь он говорил, что хочет меня. Но ему нужно было гораздо большее.
Дело было не в добре и зле, не в любви и ненависти. Если бы я отправила его обратно в тюрьму, его, несмотря на всю его силу, могли бы снова изнасиловать.
— Я никогда не отправлю тебя обратно, — прошипела я сквозь зубы.
Он уставился на меня взглядом, полным невыразимой муки.
—Меня не ебет, вернусь я туда или нет. Я всё равно не смогу удержать тебя. Какая разница, где я буду в одиночестве?
Я вздрогнула от смеси шока и жгучего желания. Мы стояли на краю утёса, и вода бурлила у наших ног, готовая утащить на дно.
— Почему ты не можешь меня удержать?
Он недоверчиво посмотрел на меня.
— Ты знаешь, что я сделал. Как всё было между нами. Даже если никто не узнает — ты знаешь.
— Я простила тебя той ночью. Помнишь?
Он фыркнул, не веря.
— Ты был священником. Из всех людей ты должен понимать, что такое прощение.
В его глазах промелькнула тень, и в этой мгновенной тьме я вспомнила его слова: Я не кричал, Иви. Я молился. И он упал с той скалы, рухнул в воду быстро и глубоко. Неудивительно, что после этого он стал замкнутым и холодным. Удивительно, что вообще выжил.
— Разве ты не видишь? Я никогда не стану нормальным. Никогда не стану тем, кто сможет дать тебе дом...
— У меня был дом. Двадцать лет я была в нём заперта. Теперь я хочу путешествовать. С тобой.
— Я никогда не стану тем, кто сможет быть с тобой нежным, Иви. Ты не заслуживаешь такого.
  
Он говорил о сексе, обещая ещё больше ночей с синяками от его рук, жёсткий секс и задыхающиеся крики в темноте.
Я встретилась с его взглядом.
— Я не из тех, кому нужна нежность. Знаешь, ты не единственный здесь со своими демонами.