Родословная. Том 7 (СИ)
Нельзя сказать, что Колы были уж слишком чистыми и невинными. Их падение стало закономерным итогом собственных решений и ошибок. Я не испытывал ни сочувствия, ни чувства долга. Мы им ничего не были должны, и никакой серьёзной поддержки от них не получали. А значит — и не обязаны вытаскивать их из кризиса.
Главное, что у моего рода всё шло по плану, и мои люди ни в чём не нуждались.
Тем временем мы продолжали исследование третьего уровня Разлома. Основным противником здесь была нежить: скелеты-рыцари, костяные гончие, и прочие неживые создания. Особенно неприятными оказались эти самые гончие: быстрые, смертоносные, и трудно поддающиеся отслеживанию. Для их уничтожения требовались полноценные отряды. А действовать малыми группами или в одиночку было попросту опасно.
Из-за этого наше продвижение значительно замедлилось. В отличие от предыдущих уровней, здесь не было живых существ, чья кровь могла бы подпитать наших бойцов. Сражения с нежитью всегда давались тяжелее. Я принял решение действовать осторожнее — зачищать район за районом, шаг за шагом. Потерь я не желал.
Да, где-то в глубине всё ещё зудело раздражённое любопытство — та самая башня, загадка, которую мы пока не смогли разгадать. Но сейчас она не была приоритетом. Просто интерес — не более. Возможно, придётся отложить её исследование на потом, или и вовсе позволить Гильдии Стражей заняться этим самостоятельно. Всё же тратить столь редкие ресурсы на неизвестное — роскошь, которую я не мог себе позволить.
Более разумно было перераспределить силы на те задачи, что точно принесут результат. Башню можно просто продать — передать право первопрохода за процент от добычи. Ведь она хранит в себе не только секреты, но и смертоносные ловушки. Пусть это станет заботой тех, кто готов идти на риск ради возможных сокровищ.
Пока же мы сосредоточились на другом: стали зачищать район богачей. В особняках, оставшихся без хозяев, находились предметы искусства, магические артефакты, ценности из старых коллекций. Всё это приносило прибыль. Настолько неплохую, что мой посредник предложил мне организовать полноценный аукцион — закрытый, по приглашениям, только для избранных.
Идея была более чем здравая, с учетом того, сколько мы уже успели вынести с этого уровня и еще не успели распределить.
* * *Аристарх Ланцов, как обычно, ждал меня в своей букинистической лавке — если, конечно, её можно было назвать просто лавкой. Это место, скорее, напоминало частный музей с атмосферой академии искусств, скрытой за фасадом книжного магазина. Расположенное в историческом квартале, здание снаружи выглядело скромно, но внутри… внутри оно дышало стариной, знанием и роскошью.
На высоких дубовых стеллажах стояли десятки, если не сотни редчайших фолиантов — в пыльных переплётах, со старыми печатями, иссечёнными страницами. Между полками стояли витрины с экспонатами из Разломов: древние украшения, потускневшие артефакты, сосуды неизвестного предназначения, письмена на мёртвых языках. Всё было сдержанно, благородно и притягательно — место, где время словно текло медленнее, уступая место созерцанию и размышлению.
Слуги Ланцова соответствовали духу помещения: одеты в безупречно выглаженные чёрные костюмы с серебряной вышивкой герба рода. Они двигались бесшумно, точно тени, подавали чай, принимали посылки, но при этом держались с достоинством, которое редко встретишь даже в императорской канцелярии.
Рабочий кабинет Ланцова находился в глубине лавки — за массивной резной дверью с латунной ручкой в виде головы грифона. Внутри царила приглушённая тишина и аромат старой бумаги, драгоценного дерева и воска. Потолки были высокие, обтянутые тёмно-зелёным сукном, стены покрыты панелями из красного дерева и украшены картинами неизвестных мастеров. В углу — витражное окно, через которое мягкий свет падал на антикварный стол, заваленный чертежами, книгами и перьями с золотыми наконечниками.
Сам Ланцов сидел в высоком кресле с витыми подлокотниками. Несмотря на возраст и официальный уход от дел рода, он чувствовал себя здесь как дома — в этом изысканном хаосе антиквариата и забытых знаний.
— Голубчик, вы же понимаете, — начал он с привычным блеском в глазах, потирая ладони, — это прекрасная возможность продать ваши трофеи с ещё большей выгодой! Мы можем создать настоящее событие!
Он уже мысленно прокручивал картину предстоящего аукциона. Было видно, что сама идея возбуждает в нём азарт старого интригана, знающего цену вещам и людям. Да, формально мы могли пересечь некоторые линии, установленные Гильдией Стражей, но он, как и всегда, знал, на что идёт. Коллекция выставлялась анонимно, а за конфиденциальность он отвечал своей репутацией. Я же мог быть просто гостем. Все приглашённые — в масках, иронично и удобно.
— Только представьте: музыка, фуршет, танцы, загадка, интрига… Аристократы обожают такие вещи! И, не сомневайтесь, они будут готовы выложить втрое больше за лот, просто чтобы поддержать своё амплуа!
Я усмехнулся, наблюдая за тем, как он буквально светился от энтузиазма.
— Я всё понимаю, господин Ланцов, — отозвался я, мягко улыбнувшись. — Не возражаю против проведения аукциона. Всё равно вы занимаетесь реализацией предметов. То, что представляет для меня личный интерес, я оставляю у себя. Остальное — в вашем распоряжении.
— Вот и прекрасно, Демиан, — довольно проговорил он, протягивая руку. — Рад, что мы так быстро договорились. Не беспокойтесь, всю организацию процесса беру на себя. Вам нужно только утвердить список лотов и минимальные цены, от которых мы, собственно, и начнем торги.
— Давайте, — кивнул я.
Обсуждение деталей заняло два часа. Я наивно полагал, что всё пройдёт быстрее, но Ланцов оказался по-настоящему въедливым человеком. Он спорил по каждому пункту — от начальной стоимости до порядка демонстрации предметов. Он собирался группировать лоты не только по тематике, но и по назначению, ссылаясь на «психологию покупателя» и «традиции культурного потребления». Отойти от разговора не получалось — он держал меня в фокусе, как опытный преподаватель упрямого ученика.
Единственное, что облегчало процесс, — великолепный чай и тонкое рассыпчатое печенье с цукатами, которое мы с ним поглощали в немалых количествах. Оказалось, Ланцов — такой же сладкоежка, как и я.
Наконец, мы договорились обо всём. Аукцион должен был пройти через неделю. По словам Аристарха, он и без меня бы состоялся, но после последнего рейда я принёс столько изысканных предметов, что он решил — нужно дать мне место среди «особых гостей». Формально — я не организатор, просто участник в маске. На деле — один из ключевых поставщиков антиквариата из Разлома, без которых вечер бы не состоялся.
Я пожал Ланцову руку и направился к выходу. На улице уже ждал мотоцикл, за ним — две машины кортежа. Я сел в седло и направился домой. Этот день вымотал меня, но работа была сделана. Впереди — обычная неделя без рейдов, но с подготовкой к аукциону.
* * *Крису пришлось признать — встреча с Демианом прошла неоднозначно. Прочитать его, а тем более спрогнозировать реакцию — оказалось задачей не из простых. Это само по себе стало вызовом.
Он привык к тому, что за годы общения научился понимать других первородных, готовых с ним взаимодействовать. У каждого были свои паттерны поведения, предпочтения, слабости — и Крис собирал эти знания, как опытный аналитик, выстраивая профили. Но с Демианом всё пошло иначе. Они не виделись слишком долго, и воспоминания о брате уже начали тускнеть. Он попросту забыл, как именно тот реагировал на слова и действия, что его раздражало, а что цепляло.
Разговор между ними получился коротким. Слишком коротким для настоящего анализа. Поэтому, несмотря на завершение встречи, Крис не спешил покидать регион. Он решил задержаться, чтобы собрать побольше информации и о Демиане, и о ситуации в целом.
К тому же, у него были и другие причины остаться. Не так часто он добирался до этих отдалённых уголков Империи, и было бы глупо упускать шанс восстановить старые связи. Крис вновь занялся своей основной деятельностью: работой посредника, координатора, человека, решающего те вопросы, которые никогда не попадут в официальные отчёты. Он умел оставаться в тени, но при этом держал в руках нити, за которые дергали многие. Именно за этим к нему и обращались.