В погоне за камнем (СИ)

Я схватил начзаставы за ворот кителя.
— Надо прикрывать фланги! Мы не знаем, сколько их! Не знаем, с какой стороны подойдут!
Он на миг замолчал, вытаращив на меня глаза. А потом, не отводя взгляда, заорал:
— Слушай мою команду! Держать оборону! Прикрывайте подходы с флангов!
Я глянул на Стоуна. Он уже смотрел на меня в упор.
— Я же говорил, — сказал он. — Они здесь.
  
— Заткнись.
Но он не заткнулся. Кивнул куда-то в сторону, за борт:
— Сейчас начнётся основное. Они не просто стреляют — они отвлекают. Группа захвата уже близко.
Я выглянул. Темнота, вспышки выстрелов на холмах, дым. И вдруг — движение. Слева, из оврага, который подходил почти к самой дороге.
— Фокс! Левый фланг! — заорал я, но было поздно.
Из оврага выскочили пятеро. Двое в местном, остальные в камуфляже. Дымовые шашки полетели в сторону «шишиги», белая пелена заволокла всё вокруг.
Фокс развернулся, дал длинную очередь, но его автомат захлебнулся — сначала я решил, что его магазин опустел, но потом успел заметить, как Фокс корчится, хватаясь за плечо.
Тихий еще вел огонь, но дым мешал ему. Пули уходили в молоко.
Я рванулся вперёд и выше, подлез к краю насыпи, но наткнулся на два нечетких, почти неразличимых силуэта. Один из местных выстрелил, метя в меня, — пуля прошла в сантиметре от уха. Я срезал его очередью, но второй уже был у «шишиги». Когда к нему подоспели остальные, я уже успел снять еще одного.
— С… Справа! Правый фланг! Обходят! — орал кто-то.
— С тыла! Противник с тыла! — подключился другой.
— Сука! Окружают! — истошно закричал Чеботарев, вцепившись в свой Макаров.
— Слушай мою команду! — крикнул я, отправив в противников у машины остатки рожка. — Использовать вражеский дым! Отойти к командирской машине! Давай по-трое! Ждать моей команды на выход. Остальным — прикрывать!
— Я… Я останусь… — прохрипел Фокс, глядя на меня. — При… прикрою.
— Тоже… Тоже останусь, — поддакнул Тихий.
Я не сказал ни слова. Только кивнул.
Потом полез к Стоуну, нащупал его в дыму, сунул ему свой Калашников.
— Стягивай чапан, быстро!
— Что⁈
— Возьми мою панаму!
— Селихов…
— Стягивай!
— Ты…
— Слушай меня внимательно, — притянул я его к себе, — из-за тебя много наших сегодня кровь проливали. И я не позволю, чтобы это оказалось напрасным.
  
Глава 6
 
— Снимай чапан. Быстро, — повторил я строго.
Стоун уставился на меня. В глазах его появились сначала непонимание, потом — осознание.
— Ты с ума сошёл, Селихов? — голос его прозвучал хрипло, но без паники. — Если они схватят тебя и поймут, в чём дело, то прикончат без разговоров.
— Когда это ты стал беспокоиться обо мне? — мрачно проговорил я. — Снимай, сказал.
Я уже стаскивал с себя китель. Пули взбивали пыль вокруг, одна чиркнула по борту машины, взвизгнула рикошетом. Стоун, матерясь вполголоса на английском, стянул через голову свой грязный, засаленный чапан и следом — арафатку, что прикрывала его шею и нижнюю часть лица.
Я натянул чапан прямо поверх майки. Ткань пахла потом, пылью и чем-то кислым — Стоун, видно, не мылся неделями. Арафатку я намотал на лицо, открыв только глаза. В темноте, да ещё и в дыму, со спины — один хрен не разберут.
— На, — сунул ему свой китель. — Надевай. И панаму. Двигай с остальными. Не высовывайся.
Стоун взял китель, помедлил секунду. Посмотрел на меня странно — не с насмешкой, нет. Скорее с усталым удивлением.
— Ты псих, Селихов. Настоящий псих. Но… спасибо.
— Это не ради тебя, Стоун, — покачал я головой. — Пригни голову. Пойдёшь во второй группе.
Я подтолкнул его к Фоксу, который, зажимая плечо, уже отползал к кювету вместе с остальными.
— Ты чего задумал, Селихов⁈ — Я вдруг почувствовал, как подползший ко мне Чеботарёв тянет меня за штанину брюк. — С ума сошёл?
— Товарищ лейтенант, — обернулся я к нему, наскоро наматывая отобранный у Стоуна грязный кушак и засовывая за него пистолет, — будете руководить отходом. Пусть уходят по трое. В первой группе — здоровые. Во второй и третьей — по раненому. В предпоследней пойдёт Стоун. Оставшиеся бойцы — за ними. Интервал — тридцать секунд.
— Селихов… — хотел было что-то сказать Чеботарёв, но не успел.
Сверху, по насыпи, дали очередью так, что нам с начзаставы и всем, кто был рядом, пришлось пригнуть головы.
— Селихов… — начал Чеботарёв вновь, не спеша поднимать головы, — ничего не выйдет! Оставим тут мало бойцов — их всех сомнут!
— Не сомнут, — покачал головой я. — Я оттяну их на себя.
— То, что ты задумал, — самоубийство!
— Начинайте, как только мы отойдём, товарищ старший лейтенант.
— Я… — заколебался Чеботарёв. — А если не выйдет?
— Выйдет, — сказал я, стараясь пересилить треск автоматного огня. — Вас этому учили. Действуйте.
— Но…
Он не договорил, я полез к наиболее крупной группе бойцов, что держались рядом. Там же были Фокс и Тихий, а также Стоун и те двое, что пришли с нами от УАЗа.
— Мне нужно трое добровольцев! — закричал я, наблюдая за тем, как в тумане маячат едва различимые фигуры врага, а пограничники шарашат по ним почти наугад, стараясь не подпустить ближе. — Задача: отойти с позиций, отвлечь противника на себя. Дать шанс группе оттянуться к командирской машине. Кто со мной?
Некоторые пограничники сделали вид, что не услышали, занятые противником в дыму. Другие принялись переглядываться.
— Я… Я пойду, товарищ прапорщик, — помедлив немного, сказал Фокс, несколько озадаченно оценивая мой внешний вид.
— Как рука?
— Потянет… Двум смертям не бывать, — сказал он, отвлекаясь от прицела своего АК.
Я кивнул.
— Я с вами, — приподнял голову Тихий. Он успел разбить где-то лоб, и теперь у него на лице темнела кровь.
— Добро, — согласился я.
Мартынюк — ефрейтор из тех, что пришли с Чеботарёвым, — уже был рядом, злой, сосредоточенный, без тени страха.
— Товарищ прапорщик, разрешите с вами!
Ему я не ответил. Вместо этого обратился ко всем погранцам, кто хотел меня слушать:
— Задача будет не из лёгких. Там, позади, нас ждёт их тыловая группа. Вот-вот они будут рядом. Но и остальные не упустят шанса за нами поохотиться. Вернёмся мы или нет, будет зависеть только от нас.
— Отговариваете? — усмехнулся вдруг Тихий. — Какая разница, где помирать: тут или там? Всё едино!
Он чертыхнулся, когда пуля упала рядом, в дорогу, чуть повыше его головы, а потом высунул автомат и, не целясь, дал несколько одиночных в ответ.
— Отговаривать? — Я хмыкнул. — Не, братцы. На это нет времени. Но понимать, на что идём, вы должны.
Все втроём они переглянулись. Потом Фокс кивнул.
— Хорошо. Тогда внимание!
Я приподнялся, стараясь слезящимися от газа глазами проглядеть уже начинавшую потихоньку рассеиваться дымку, а вместе с ней и ночную темноту. Ждал подходящего момента.
Когда я заметил, что фланговая группа врага приближается и начинает наседать на пограничников, а вместе с ними свой огонь на них переключила и тыловая, то скомандовал:
— Отходим в овраг! Когда скажу — огонь по усмотрению! Оттянем их на себя!
Мы рванули. Первые несколько безопасных мгновений, когда противник был занят флангом, дали нам возможность отойти. Потом я скомандовал:
— Сейчас! Огонь по усмотрению!
А потом припал на колено, выхватывая «Макаров». Фокс и остальные открыли беглый, неприцельный огонь по фигурам на дороге. Часть из них залегла, другие смело стояли в полный рост. Скорее всего, это были местные. Белые фрагменты их одежды — рубахи, арафатки, тюрбаны — выделялись в темноте.
Почти сразу двое или трое нападавших упали, сражённые пулями. Потом залегли остальные.
  
А дальше лупить стали уже по нам.
Пограничники вокруг меня инстинктивно залегли: Фокс за камень, Тихий и Мартынюк упали за большую верблюжью колючку.
Я застыл на колене, лишь голову пригнул. Хотел, чтобы меня видели. А к тому же нужно было посмотреть, как дела у Чеботарёва.