В погоне за камнем (СИ)

— Второй на связи, — отозвался Зайцев. Голос его чуть хрипел помехами. — Слышу нормально. Видать, проехали мертвую зону. Нету помех, прием.
— Понял тебя, «Рубин-1», держим связь. Отбой.
— А я уж думал, духи нас глушат, — проговорил Мулла, уставившись в темноту. — Потому у конвоя и связи нету.
— Не глушат, — покачал я головой и снова припал к окуляру ночника. — Возможно, естественные помехи связи. Может, что-то с аппаратурой было. Но прошло.
  
— Хорошо, что прошло, — нахохлился Мулла от прохладного ветра.
Накануне, каких-то полчаса назад, мы зафиксировали проблемы с радиосвязью. Это даже обнадежило некоторых — вот она, причина, по которой конвой молчит. Однако я не стал делать поспешных выводов. Казалось мне, что тут, в этом деле, все гораздо сложнее, чем хотелось бы остальным.
Ветер холодил лицо, продувал одежду. Ночь будет прохладная, но это даже хорошо — бодрит.
— Не нравится мне это, — сказал Горохов вполголоса. Он смотрел куда-то вперёд, в темноту. — Кишлак этот давно необитаемый. Рядом застава. Вся округа под нашим контролем. Идиотом надо быть, чтобы напасть здесь на советский конвой.
— Идиот всегда найдется, — сухо ответил я.
— Ну тогда последним недоумком, — Горохов сплюнул за борт. — Нападать на наших под самым носом у пограничников — это ж самоубийство.
— Думаешь, все-таки не может быть засады? — Я слегка обернулся к Горохову.
Он помолчал. Потом засопел.
— Да черт их знает.
Он покачал головой. В темноте лица не разобрать, но голос звучал уверенно, без тени сомнения:
— Не верю я в это. Уже год от местных никакого сопротивления. Только в горах иногда караваны идут. Их и выбиваем. А здесь, внизу, тишина была. Застава рядом, авиации много работает. Так просто не сунешься.
Я снова глянул вперед сквозь ночной прицел.
— Знаешь, что я тебе скажу, Дима? — проговорил я. — Всегда думай самое плохое. Не ошибешься.
Он хотел ответить, даже рот открыл, но в этот момент я заметил слабое красное свечение за поворотом дороги. Потом дорога завернула и открыла вид на кишлак.
Я замер.
Впереди, метрах в трёхстах, прямо на дороге, стоял БТР. Стоял и горел. Пламя, догоравшее на его левом боку и крыше, мрачным красным фонарем разгоняло темноту вокруг машины.
— 'Рубин-2, вижу зарево, — заговорила рация в наушнике. — Видите его? Что там? Докладывайте. Прием.
Я не ответил сразу. Вскинул ночник, поднёс к глазам. Когда мы приблизились еще чуть-чуть, в зелёном мареве ночной оптики проступили детали. Вокруг машины лежали мертвые люди.
Ни одного движения. Ни одного живого.
— Мда… — хрипловато выдохнул я. — Приехали.
Горохов рядом матюгнулся. Коротко, зло, сквозь зубы. Я услышал, как он перехватил автомат, как щёлкнул предохранителем.
— Повторяю: «Рубин-2», — снова заговорила рация. — Вижу зарево. Доложите, как слышно? Прием.
Я взял гарнитуру рации.
— «Рубин-2» на связи. Кажется, мы нашли конвой.