Инфер – 11
– Ба-ар.
– Ба-ар? Это имя я уже слышал. Это имя того, кто отыскал золотой шар Мародеров Заката. И эта находка смутила умы молодежи… – он снова глянул в угол, где смирненько лежали тела – Они…
– Все что осталось из живых – ответил я, со стуком ставя на стойку все четыре стакана и в пару из наливая на два пальца бурбона – Остальные там внизу и стали кормом для рыб.
– Дерьмо… и ты так спокойно об этом говоришь? – он сжал было кулаки, но опомнился и подался назад – Я ничего не понимаю… никто ничего не понимает! Куда ты их завлек? Что ты с ними сделал?!
– Я? – глядя поверх стакана на негодующего властного мужика, возможно впервые в жизни оказавшегося в ситуации, где он не знал, как себя вести, я тремя неспешными глотками выпил свою порцию, утер губы запястьем и выдохнул – Да пошел ты нахер с такими претензиями, хреносос.
– Почему из всех «белых» вернулись только трои и…
– Дядя! – шевельнувшись, ожившая Сусана медленно и с натугой приподнялась, кое-как уселась, не сдерживая рвущиеся из неё болезненные вскрики и сфокусировала заплывшие кровь глаза на незваном госте – Прекрати, дядя Легранвар! Ты судишь поспешно! Ба-ар нас никуда не завлекал! Мы потащили его с собой, соблазнив деньгами.
– Я так легко соблазняюсь – горько вздохнул я – Надо что-то делать с этой податливостью…
– И все шло нормально! Было весело! Мы ликовали! Пока нас не предали! И только благодаря Ба-ару меня не похитили, а Шейну не убили! Хотя другим не повезло…
– Кто вас предал? Какой род? – его голос изменился лишь самую малость.
– Наш род! – выдохнула она и указала рукой на лежащего рядом высокородного упырка – Он! Он предал!
– Быть не может! Что ты несешь такое! Там за дверью его отец! Он и мой прямой кровный родич!
– Я говорю правду! Кроме него нас предали и многие из других родов!
– Быть такого не может! Немыслимо! Что с тобой случилось там, племянница? Этот чужак в чем-то убедил тебя? Замутил тебе голову?
– Я говорю правду! Ты не слышишь меня?
– Что с молодежью из других отправившихся с вами родов?
– Мертвы. Как предатели, так и невинные. Все мертвы кроме тех, кого ты видишь в этой комнате. И все из-за этого урода! Сэйларкс – предатель!
– Тихо! Тихо! Прямо сейчас тебе следует замолчать, Сусана. И прежде, чем ты скажешь что-то еще, тебе нужно будет заранее обдумать каждое твое слово, дабы…
– Вот! – со стоном нагнувшись, она дотянулась до нательной сумки с торчащими из нее парой объективов и по полу толкнула ее к гостю – Возьми!
Сумка скользила до самой кровавой лужи, где и завязла в ее темных водах. Незваный гость посмотрел на нее как скорпиона, медленно наклонился, поднял, задумчиво взвесил в руке, словно прикидывая сколько неожиданных открытий и бед может принести ее содержимое, посмотрел на племянницу.
– Я все еще не понимаю. Не верю! Уверен, что в твоих словах звенит ложь! Никогда! Никогда я не поверю, что мой кровный родич и славный представитель рода Браво мог бы предать нас! Ладно другие роды – среди них немало поганых крыс, но чтобы кто-то из белых пошел против своих же? Чушь! Ты лжешь! Тебе замутили мозги!
– Дядя… – опираясь на руку, хрипя, златовласка приподнялась еще чуток и заглянула дяде в глаза – Послушай, дядя…Ты слышишь?
– Я слышу тебя, но все еще не могу поверить, что ты посмела произнести хулу на…
– Так вот… Завали уже свою пасть и пошел бы ты в жопу, дядя Легранвар!
Мужик у входа окаменел.
– Что?!
– Я говорю – пошел нахер отсюда! И помни – ты мне больше не родич! Не родич! – отчетливо повторила Сусана, глядя уже на меня – Ба-ар… а мне нальешь того же?
– Ползи сюда – кивнул я ей – Тебе перешел стакан этого упырка. А вот он в моем баре пить не будет. Эй, говноед – с этой секунды тебе запрещен доступ к моему заведению. У тебя три секунды чтобы убраться отсюда нахер!
– Я…
– Нахер!
Под потолком раздался предупреждающий тонкий писк, на белоснежной груди возникла красная метка лазерного прицела и через секунду он оказался за порогом. Прежде чем он ушел дальше, я остановил его звуком от удара донышком стакана о стойку и, глядя ему в глаза, предупредил:
– Те данные, что с камер – они не единственные. Я таких набрал с десяток с трупов. И камеры предателя тоже у меня. Но если доверенные тебе записи вдруг пропадут и не дойдут до вашей сраной родовой общественности, если кто-то попробует обелить упырка предателя и выдать слова Сусаны за ложь и бред… я сделаю все, чтобы ты и все, кто тебя поддерживают сдохли в лютых мучениях, а до этого оказались предателями в глазах собственного рода. Спросишь почему? Потому что для меня это дело личное – ведь из-за него пытались убить и меня… И потому что Сусана сказала тебе правду – вас предали. И тебе решать на чьей стороне ты окажешься. Ты услышал меня, старый солдат, превратившийся в лживую придворную мартышку? Хотя… на кой хер мне твой ничего не стоящий вонючий ответ? Ирма!
Дверь закрылась, скрыв застывшего на пороге мужика и отрезав звуки и дым. Воняет у них там… а тут уже пахнет сложной смесью выпущенных из диффузоров ароматов, правда, чуток затхлых… Этот аромат одинаков для каждого из моих баров. И смесь запахов выбирал лично я.
Сусана попыталась вскарабкаться на высокий барный стул и не смогла, застыв в болевом изнеможении рядом. От запредельной нагрузки ее мышцы в глубоком шоке… и в ближайшие дни ей будет только хуже. Хотя аптечка может и купирует большую часть проблем. Открыв кран в раковине и обойдя стойку, я поднял и усадил ее. Вернувшись, смочил в ставшей посветлее воде полотенце и положил перед ней. Пододвинул стакан с налитым бурбоном.
– Воды – хрипло попросила она.
Кивнув, я добавил бокал воды и сам тут же жадно выхлебал два таких же. Организм охреневает от обезвоживания и зашкаливающегося количество токсинов, которые надо как-то выводить.
Глотнув бурбона, она выпила половину воды и занялся оттиранием лица и рук с помощью мокрого полотенца, глядя во вновь превратившийся в зеркало экран за моей спиной.
– Мои глаза… у тебя такие же. Мое лицо… я уродина…
Я кивнул. Все так.
Мы прошли через каскад перепадов давления, ныряли на такой глубине, где не должны были и только долгое и вынужденное задерживание на разных уровнях подводного фундамента, чтобы избежать лап ищущих нас упырков, позволило нам избежать реальной кессонной болезни. К этому добавить повреждения барабанных перепонок и всего прочего от многочисленных выстрелов и слишком близких взрывов, а в случае Сусаны еще и как минимум пару настоящих смертей с последующим откачиванием. Все это я озвучил ей, пока она пила, оттиралась, а я доливал ей новые порции, в конце добавив:
– Ты пару раз сдохла. Столько же раз родилась. Глаза придут в норму… но больше старайся не подыхать.
– Как будто в этом была моя вина – произнесла она вроде бы и тем прежним нежным голосом, но теперь в нем звучало немало новых жестких ноток.
Эта девчонка уже никогда не станет прежней. Она прошла закалку, но еще не до конца – в следующие дни она либо станет крепче в разы… либо сломается.
– Меня ведь хотели похитить – напомнила она.
– Хотели – кивнул я – И в этом ты не виновата. Но в том, что ты оказалась неподготовленной к дальнейшему… это уже прямая твоя вина. Ты… ты как умная мягкая добрая амеба…
– Что?
– Амеба это…
– Я знаю, что это! Ты считаешь меня дикарем? Я прочла больше книг чем ты видел за свою жизнь!
– О… я видел только одну книгу… ты прочла целых две?! Потрясающе!
– А?! Нет! Я… – заглянув мне в глаза, она сердито фыркнула, прижала крепче аптечку к боку и допила уже вторую порцию бурбона – Ты… ты удивительно сильно умеешь бесить людей, Ба-ар.
– Оди – поправил я.
– Что?
– Я – Оди.
– А Ба-ар?
– Выдуманное имя. Я хотел остаться незамеченным и неузнанным в этом городе.
– У тебя не получилось.
– Это да-а-а-а…
– А Оди – твое настоящее имя?
– Выдуманное.
– Тогда в чем разница?