Злодей и фанатка

Тем временем, дверь открылась, и в комнате снова стало на два человека больше.
– Выходи, мы уезжаем, – выдал Кошмарик, обращаясь ко мне.
Я не стала спрашивать, куда. Всё равно он не ответит. Когда я сделала шаг, из-под шкафа на кухне вдруг резко вынырнула крыса, и я побрезговала пройти к Кошмарику, пока она была в поле моего зрения.
– Не волнуйся, она не кусается, – заметив это, произнёс Снежок и взял эту тварь на руки.
  
У меня открылся рот от удивления.
– Её зовут Эсмеральда, – продолжил паренёк, как будто знакомил не с крысой, а с милой кошечкой или собачкой.
– Это что, твой питомец? – спросила я, подходя ближе.
Крыса выглядела достаточно ухоженной, чего я не заметила, пока она шныряла по квартире вчера ночью.
– Ну… можно и так сказать. – Снежок неловко почесал затылок свободной рукой. – Она как бы наш талисман. Приносит удачу.
– Удачу? – Я скептически приподняла бровь. Учитывая, что «удачный» план Кошмарика провалился, и теперь меня хотят прихлопнуть, Эсмеральда явно халтурила на работе.
– Ну да. – Снежок погладил крысу по голове, та довольно зажмурилась. – Дэ… – Тут он осёкся, а потом исправился, кивая в сторону Кошмарика: – Он ненавидит крыс, а я люблю. Поэтому я оставил её у себя. Мама мне разрешила, чтобы мне не было скучно. На самом деле это подарок папы и…
Кошмарик, до этого молча наблюдавший за нами, фыркнул.
– Прекращай. Я сказал тебе: никаких лишних разговоров. Не болтай с ней.
– Я просто пытаюсь быть дружелюбным…
– Это никому не нужно. – Кошмарик открыл дверь. – Чокнутая, идём. Лука, убери эту сволочь с моих глаз, пока я её не прихлопнул.
Ух ты, Лука, значит?
Снежок торопливо сунул Эсмеральду за пазуху. Крыса высунула мордочку и любопытно посмотрела на меня чёрными бусинками глаз. Но, несмотря на слова Снежка, симпатии к этому «талисману» я по-прежнему не испытывала. Мне больше по душе милые котики, чем крысы.
– Было приятно познакомиться, – улыбнулась я, выходя в коридор. – Но теперь мне снова придётся терпеть недовольную физиономию Кошмарика.
Снежок неловко кивнул, не зная, как себя вести. Это выглядело очаровательно. Интересно, сколько ему? Он выглядел младше меня и уж тем более младше Кошмарика.
– Блядь, живее, – огрызнулся мой похититель, когда я помедлила около двери.
– Да иду я!
– Подождите! – воскликнул Снежок, заставив нас одновременно остановиться и посмотреть на него.
Он выпустил Эсмеральду с рук, и она помчалась куда-то на кухню, а сам паренёк открыл шкаф в мини-прихожей и достал обувь – серые кеды с чёрными шнурками.
– Ты просто босиком, – протягивая их мне, произнёс Снежок. – Поэтому я подумал, что ты не будешь против.
Этот жест заставил меня улыбнуться и с упрёком взглянуть на Кошмарика. И вот трудно было ему сделать тоже самое?
– Спасибо, – поблагодарила я, потрепав мальчишку по белобрысой голове. – Какой ты милашка.
Он с лёгкой улыбкой кивнул.
Я приняла кеды и надела их, а потом вышла в коридор, радуясь, что теперь не придётся собирать ногами всю грязь Нью-Йорка.
– Всё, хватит, – заговорил Кошмарик, не терпя, видимо, что кто-то проявляет в мою сторону заботу. – Лука, слушайся маму и заботься о ней, ясно?
– Да, сэр, – закатил небесно-голубые глаза мальчишка.
Утро только начиналось, а день уже обещал быть долгим и утомительным.
Сквозь грязноватые окна лестничной клетки пробивались бледные лучи солнца, рисуя на пыльных ступенях причудливые узоры. Мы начали спускаться по лестнице молча. Звук наших шагов отдавался гулким эхом в пустом подъезде. Я старалась не отставать от Кошмарика, хотя его длинные ноги явно давали ему преимущество.
Мы вышли из подъезда, щурясь от яркого утреннего солнца. Воздух был прохладным и свежим, с лёгким запахом опавшей листвы. Кошмарик, не говоря ни слова, направился к своей машине, я поспешила за ним. Он нажал кнопку на брелоке, и тачка послушно мигнула фарами. Парень открыл заднюю дверь, жестом приглашая меня сесть. Я, поколебавшись секунду, исполнила его волю. Обойдя машину и сев за руль, Кошмарик завёл мотор, и джип, тихо урча, тронулся с места.
Мы долго ехали по узким улочкам, зажатым между обшарпанными кирпичными зданиями, стены которых были испещрены граффити. Даже на фоне общей разрухи выделялись украшения к Хэллоуину: пластиковые скелеты, болтающиеся на ветру паутины, зловеще светящиеся тыквы. Окна многих домов были заколочены, а те, что остались целыми, тускло поблёскивали, кое-где из-за стекол на нас ухмылялись вырезанные из бумаги рожи. На тротуарах валялись груды мусора, ветер гонял по асфальту обрывки газет и пустые пластиковые бутылки. Изредка нам встречались прохожие: хмурые мужчины в бесформенной одежде, женщины с потухшими взглядами, толкающие перед собой детские коляски. Машина проехала мимо группы подростков, одетых в широкие штаны и толстовки с капюшонами, которые, оперевшись о стену какого-то заброшенного здания, курили и негромко переговаривались.
Чем дальше мы ехали, тем более унылым и заброшенным становился пейзаж. Создавалось ощущение, что мы попали в какой-то другой мир.
– Это был твой брат? – спросила я, не терпя тишины. Мне не нравилась его молчаливость.
Удивительно, но Кошмарик не стал игнорировать меня в этот раз и ответил:
– Племянник.
– О, – только и выдавила я.
Потом вспомнила о плюшевом мишке и смешной мелодии, установленной в его телефоне в качестве рингтона. Может, это было дело рук Луки? Хотя, нет… Он уже слишком взрослый для подобного.
Внезапно Кошмарик заговорил в недолго продлившейся тишине:
– Тебе нормально живётся с мыслью о том, что ты дрочила на диване моей сестры?
Я опешила. Мысли лихорадочно заметались в голове, а глаза изумлённо распахнулись.
Ох, блядь! Неужели он не спал?
Но стыдно мне не стало. Подумаешь. Дрочка это вполне себе естественная вещь. Если по-другому сексуального удовлетворения получить нельзя.
– Если бы ты подал знак, – пробурчала я едва слышно, – что не спишь, я бы перестала. Так что сам виноват.
– Даже если бы я спал, эта тряска меня разбудила бы в любом случае, – ответил он. – Ты так усердно старалась.
Я украдкой взглянула на него. Он, казалось, не так раздражён, как обычно, а скорее даже весел. Неужели? Новая эмоция? В его глазах мелькали странные искорки, которые я не могла расшифровать. В этом парне определённо было что-то притягивающее, несмотря на его грубость и откровенную неприязнь ко мне. Некая дикая, необузданная энергия, которая вибрировала вокруг него, как электрический ток. И эта энергия вызывала во мне странное волнение.
– Если тебе интересно, я думала о тебе, пока дрочила, – решила не скрывать я, усмехнувшись. – Представляла, как ты можешь выглядеть без одежды. И представляла, что это твои пальцы в меня проникали.
Парень повернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло пламя. Он ничего не сказал, но его взгляд говорил красноречивее любых слов. Он прожигал меня насквозь. В этих глазах было что-то животное, первобытное. Что-то, что заставило мой пульс подскочить.
Его рука молниеносно взметнулась вверх и схватила меня за подбородок. Пальцы сжали кожу достаточно сильно, чтобы я почувствовала боль.
– Ты играешь с огнём, Чокнутая, – прохрипел он, и его голос был низким и хриплым. – Опасная игра.
В воздухе повисло напряжение, густое и тягучее, как сироп. Я почувствовала жар между ног, который не в силах была проигнорировать. Тело сразу заныло.
– А я не боюсь обжечься, – выдохнула я.
Его хватка на моём подбородке усилилась. Он смотрел на меня, не отрываясь, и в его глазах читалась смесь гнева, желания и ещё чего-то. Чего-то тёмного и опасного.
  
Машина виляла на дороге, но Кошмарик, казалось, не замечал этого. Вся его концентрация была направлена на меня. И это безумие, эта полная потеря контроля над ситуацией, заводила меня ещё больше.
– Ты даже не представляешь, насколько горячо может быть, – ответил он. – И насколько сильно ты можешь обжечься.