Стальной кулак (СИ)
Вокруг монтажных узлов башни начали натягивать многослойные брезентовые палатки с отверстиями для вентиляции. Снизу в них устанавливали небольшие железные печки, трубы от которых хитро выводили наружу.
— Главное — не допускать искр, — инструктировал Сурин истопников. — Брезент пропитан специальным составом, но все равно следите за пожарной безопасностью.
В помещении склада развернули временную мастерскую по пошиву теплых рукавиц. Две швеи на машинках «Зингер» строчили плотный брезент с войлочной подкладкой.
Через три дня работы возобновились. Теперь монтажники трудились в теплых укрытиях, периодически спускаясь погреться у печек.
На площадке появилась полевая кухня, где повар Нюра, румяная женщина в белом переднике, круглые сутки варила наваристый борщ и гречневую кашу с тушенкой.
— Вот что значит инженерная смекалка, — довольно говорил Кленов, грея руки о жестяную кружку с кипятком. — Теперь и мороз не страшен.
Сурин наблюдал, как бригада ловко управляется с креплением очередной секции. Внутри брезентового укрытия было тепло, руки в новых рукавицах уверенно держали инструмент.
— Михал Петрович, — окликнул его Васютин, спустившийся на перекур. — Спасибо за заботу. Теперь дело пойдет!
Сурин только кивнул в ответ. Башня медленно, но неуклонно тянулась в хмурое осеннее небо. Впереди зима, но теперь они знали, как с ней бороться.
* * *В просторной комнате штаба стройки собралось неожиданно много народу. Помимо Извольского здесь присутствовали начальник связи воздушных сил Петров и его заместитель Вяземский, оба в новенькой авиационной форме. От войск связи прибыли комбриг Соколовский и военинженер 1-го ранга Дубровин. В углу пристроился мой неизменный консультант по военным вопросам Полуэктов.
Спор разгорелся почти сразу.
— Товарищ Краснов, — наступал Петров, подтянутый командир с резкими движениями летчика. — Авиации необходим приоритетный доступ к системе связи. Сами понимаете, самолет в воздухе не может ждать, пока освободится канал.
— Позвольте! — вскинулся Соколовский. — А как же управление войсками? Штабы должны иметь гарантированную связь в любой момент.
Я развернул на столе схемы башни:
— Товарищи командиры, давайте разберем технические возможности…
— Какие тут могут быть разговоры! — перебил Вяземский. — Без управления авиацией все преимущества воздушных сил теряются. Представьте: эскадрилья в воздухе, а связи нет.
— А если срочное донесение из штаба фронта? — парировал Дубровин. — Что важнее?
Извольский, до этого молча наблюдавший за перепалкой, тихо кашлянул:
— Леонид Иванович, покажите им схему распределения частот.
Я быстро разложил новый чертеж:
— Смотрите: мы можем разделить диапазоны. Вот здесь, — я указал на верхнюю часть башни, — отдельный комплект антенн для авиации. А здесь, — палец переместился ниже, — независимая система для штабной связи.
— И как это будет работать? — с сомнением спросил Петров.
— Очень просто. Две автономные радиостанции, каждая на своей частоте. Работают параллельно, не мешая друг другу. Плюс резервная система на случай выхода из строя основной.
— А мощности хватит? — поинтересовался Дубровин, близко наклоняясь к схеме.
— Более чем. Мы провели расчеты с учетом максимальной нагрузки. Даже если в зоне действия башни окажется целая воздушная армия, система справится.
Соколовский недоверчиво хмыкнул:
— И насколько надежно это разделение?
— Абсолютно надежно, — я показал схему экранирования. — Специальные экраны исключают взаимные помехи. Каждая система работает независимо.
— А по срокам монтажа? — спросил Вяземский. — Не затянется из-за усложнения конструкции?
— Нисколько. Модульный принцип позволяет собирать все параллельно. Даже быстрее выйдет. Две бригады смогут работать одновременно.
Полуэктов, до этого молчавший, негромко добавил:
— На учениях Белорусского военного округа подобная система себя отлично показала.
Постепенно напряжение в комнате начало спадать. Военные обступили стол, вникая в детали схемы. Посыпались конкретные технические вопросы.
— А если добавить еще и отдельный канал для разведки? — предложил вдруг Извольский. — Тот же принцип, третий комплект антенн.
Я быстро набросал схему:
— Вполне реально. Вот здесь разместим дополнительное оборудование. Конструкция позволяет.
— И систему наведения истребителей можно включить, — оживился Петров. — Отличная идея!
Через час работы у нас появился комплексный план модернизации башни. Каждый род войск получал свой независимый канал связи с гарантированной пропускной способностью.
— Что ж, товарищи командиры, — подвел я итог. — Предлагаю зафиксировать это решение в техническом задании.
— Согласен, — кивнул Соколовский. — Пожалуй, это действительно оптимальный вариант.
Когда все разошлись, Извольский задержался:
— А ведь красиво вы их помирили, Леонид Иванович. Теперь каждый уверен, что именно его интересы учтены в первую очередь.
Я усмехнулся:
— Главное, что техническое решение действительно всех устраивает. Башня от этого только выиграет.
* * *В холодном рассветном тумане узловая станция казалась призрачной. Длинные составы мерно постукивали колесами по рельсам, маневровый паровоз тихо шипел где-то в глубине путей.
Зотов стоял на перроне, нервно поглядывая на часы. Уже второй день не было вагонов для отправки металлоконструкций.
В станционной конторе начальник станции Трофимов, грузный мужчина с пышными седыми усами, в потертом форменном кителе, раз за разом перебирал бумаги:
— Нет вагонов, товарищ Зотов, хоть режьте меня. Все забито срочными грузами для Магнитки. Сами понимаете, первая пятилетка.
— Константин Петрович, — Зотов присел на краешек обшарпанного стула. — У нас тоже государственное задание. Особой важности. Конструкции уже третий день под открытым небом лежат.
— Знаю-знаю, — Трофимов тяжело вздохнул. — Да только что я могу? Вот, — он протянул телеграмму, — из управления дороги четкое указание: в первую очередь грузы для ударных строек.
В этот момент дверь с шумом распахнулась, впустив клубы морозного воздуха и представителя НКПС Савельева, сухопарого человека в черной шинели с петлицами железнодорожного ведомства.
— Товарищ Трофимов! Что за бардак на станции? Почему маршрутные составы простаивают?
— Так это… — начальник станции замялся. — Сортировка забита, не успеваем…
— А это еще что за металлолом? — Савельев ткнул пальцем в окно, где виднелись аккуратно сложенные секции башни.
— Это не металлолом, товарищ начальник, — твердо сказал Зотов. — Это специальные конструкции для важного государственного объекта.
— Знаю я эти объекты, — поморщился представитель НКПС. — У всех важные. А у меня план перевозок горит.
Зотов молча достал из планшета бумагу с грифом «Совершенно секретно» и подписью начальника штаба РККА. Савельев пробежал глазами текст, заметно меняясь в лице.
— Что же вы сразу не сказали? — забормотал он. — Надо было предупредить…
Но Зотов его уже не слушал. Он торопливо набирал номер на станционном телефоне:
— Товарищ Извольский? Василий Петрович беспокоит. Тут у нас с транспортом проблема… Да, именно так. Сможете помочь с военными платформами?
Через полчаса на станцию прибыл военный эшелон. Десяток крытых платформ под охраной красноармейцев.
— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворенно произнес Зотов, наблюдая, как бригада грузчиков споро перемещает секции башни на платформы. — К вечеру все будет на месте.
Савельев, наблюдавший за погрузкой, тихо спросил у Трофимова:
— А что это за объект такой секретный?
— Не нашего ума дело, товарищ начальник, — философски ответил тот, разглаживая пышные усы. — Раз военные заинтересовались, значит, так надо.
К ночи эшелон ушел на строительную площадку. А утром на стол Краснову лег короткий рапорт: «Транспортная проблема решена. Груз отправлен по назначению. Зотов».